— В моём внутреннем взоре:
— Олифус, тебя наконец поймали!
Олифус Эйвери переступил через холодные железные решётки и посмотрел на камеру напротив. Тот, кто приветствовал его из-за решётки, был ему знаком —
Сириус Блэк.
Сломанная душа, потерявшая самых близких друзей из-за предательства, но выбравшая тюрьму как самонаказание.
Олифус проигнорировал Сириуса и отступил в угол, стараясь очистить разум и избегать любых эмоций. Он знал, что Дементоры высосут все счастливые чувства, и нужно было спрятать их как можно глубже. Тогда, когда его освободят, возможно, останется хоть кусочек счастья.
— Олифус, что с тобой? Ты же не был таким тихим, когда гнался за Джеймсом и Лили!
Он слегка покачал головой, молча. Здесь было слишком холодно — нужно было экономить силы.
— Подожди, ты не Олифус! Кто ты?
Считая время, Зелье Полиморфуса (Polyjuice Potion) на нём должно было скоро перестать действовать. Сегодня лодка в Аzkaban — тюрьму волшебников немного задержалась, что почти выдало его трансформацию ещё до входа в тюрьму.
Его тело начало уменьшаться, быстро возвращаясь к облику семилетнего ребёнка.
Да, он был всего лишь семилетним мальчиком и, очевидно, трансмигрантом.
Глядя на пухлое лицо, Сириус остолбенел.
Был 1987 год, и Сириус уже шесть лет находился в Азкабане. Сегодня должен был быть самым счастливым днём с момента его заключения — ещё одного Пожирателя смерти поймали.
Но неожиданно это оказался ребёнок, занявший чужое место.
Олифус действительно был арестован, но глава семьи Эйвери, Олифус Эйвери, заплатил галлёны высокопоставленному чиновнику Министерства магии, чтобы заменить его на козла отпущения.
И этим козлом оказался Лукас Эйвери — ребёнок из ветвящейся линии семьи Эйвери, без отца и дядей, только мать, зависящая от него. Его мать была больна и нуждалась в галлёнах для лечения.
Сириус собирался задать ещё один вопрос, но внезапно его лицо резко изменилось. Он дрогнул и превратился в Чёрного Пса.
Это была его трансформация Анимагуса (Animagus), позволяющая избежать поиска Дементоров.
Он был слишком радостен только что, и это счастье улавливали Дементоры, один из которых двигался прямо к нему.
Лукас почувствовал, как воздух стал холоднее. Зубы начали бессознательно стучать, создавая дребезжащий звук — он был в волшебной робе Лукаса. Теперь, когда он вернулся к своему изначальному размеру, мантия была велика и неудобна. Он использовал её как одеяло, закутавшись полностью.
Скоро дрожащая, призрачная фигура медленно проплыла мимо решёток камеры. Туман, окутывающий монстра, непрерывно понижал температуру вокруг.
Дементоры, печально известные монстры, питающиеся счастьем, были самыми опасными тюремными охранниками.
Зубы Лукаса стучали ещё сильнее. Всё тело тряслося неконтролируемо, и он инстинктивно прижимался ещё ближе к углу, желая полностью раствориться в стене.
В этот момент ужасный запах в камере и скользкий пол больше не имели значения — Лукасу казалось, что он умирает. Хотя он был морально готов, при встрече с Дементором всё оказалось совсем иначе, чем он ожидал —
Это было чувство отчаяния, которое заставляло желать смерти.
Он изначально думал, что нужно пробыть в камере всего десять лет, и когда Волдеморт организует массовый побег из Азкабана, он сможет сбежать вместе с ним.
Но теперь казалось, что он недооценил угрозу Дементора.
Неудивительно, что Хагрид чуть не сломался уже через несколько месяцев в Азкабане.
Дементор наконец отошёл. Он не понял, почему здесь только что возник всплеск счастья, который мгновенно исчез.
Лукас глубоко вздохнул с облегчением. Казалось, он снова ожил.
— Мальчик, кто ты на самом деле и почему занял место Олифуса здесь?
Лукас посмотрел на Сириуса.
Хотя теперь Сириус был измождён, а лицо искажено безумием, Лукас, читавший оригинальное произведение и видевший фильмы, знал, что Сириус Блэк — хороший человек.
— Потому что, пока я занимаю его место, они обещали вылечить мою мать.
Блэк тихо фыркнул:
— Глупый мальчишка, верить в глупости чистокровных семей. Они уже достигли своих целей; зачем им лечить твою мать?
Лукас закатил глаза:
— Думаешь, я не знаю? Но что я мог сделать? Волшебная палочка с зелёным свечением была направлена в лоб моей матери. Либо моя мать войдёт, либо я. Что мне оставалось делать?
Сириус на мгновение замер. Он был заключён слишком долго, почти забыл, что чистокровные семьи используют не только уловки, но и принуждение.
— Так почему твоя мать не заменила Лукаса и не вошла? С Полиморфусом неважно, мужчина ты или женщина.
— Конечно, мать не хотела, чтобы я вошёл, но я вырубил её — как сын, как я мог просто смотреть, как моя больная мать попадает в Азкабан?
Лукас был очень рад, что занял место матери. Если бы она испытала то, что он только что пережил, возможно, не прожила бы и дня — она была доброй, робкой и даже наивной женщиной, которая всю жизнь заботилась о нём.
Но именно такая женщина, одна, воспитывала Лукаса в жестоком мире магии, учила его читать и писать.
Лукас не жалел о своём решении. Хотя он понимал, что семья Эйвери могла и не сдержать обещание, из двух зол он выбрал меньшее. Лучше войти самому, чем позволить пострадать матери — и к тому же была хотя бы малая вероятность, что семья Эйвери вылечит её, разве нет?
Сириус не мог до конца понять такую преданность сына матери — ведь каждый раз, когда мать видела Лукаса, она называла его непослушным, животным и позором семьи.
Сириус замолчал. Он увидел Лукаса, свернувшегося в угол, слегка дрожащего, и почувствовал проблеск жалости — это был хороший ребёнок.
— Мальчик, твоя магия уже пробудилась?
http://tl.rulate.ru/book/192283/19643184
Готово:
