— Нижестоящий Юй Хэнь приветствует князя и княгиню, приглашая вернуться во дворец.
Как и следовало ожидать, не прошло и нескольких дней, как люди Юй Хэня, следуя по следам, нашли это место. Охрана внезапно появилась в этой маленькой деревне, выглядело это несколько неуместно. Жители поспешно попрятались по домам, лишь самые смелые тайком выглядывали из-за углов стен.
Небольшой двор был окружён охраной в несколько рядов. Юй Хэнь и Чжан Чжимин стояли во дворе, почтительно готовясь сопровождать Юнь И и Цинь Яо обратно в Юньду.
— Господин Юй, господин Ван, прошу вас, — Цинь Яо откинула дверную занавеску и пригласила обоих внутрь. Дин Инь и Ли Цин сторожили у входа, но выглядели крайне слабыми — словно были ранены, но изо всех сил держались. Остальные находились на своих постах в ожидании приказов.
Цинь Яо проводила гостей в дом, собственноручно заварила чай и подала его, чем несколько смутила их. Ван Чжимин не знал истинных намерений свыше и лишь полагал, что император, проявляя милосердие, оказывает особое почтение Третьему князю. Юй Хэнь же кое-что знал, но не раскрывал своих мыслей.
— Господин Юй, признаюсь честно: с тех пор как мы вышли из той пещеры, — Цинь Яо прижала платок к уголку глаза, изображая печаль, и продолжила: — Здоровье князя всё никак не поправится. Чтобы защитить князя и меня, теперь осталось лишь двое охранников, да и те ранены — один ранен, другой искалечен. Всё случилось так внезапно, при нас не было ни документов, удостоверяющих личность, ни серебра. Я, женщина, действительно не могла найти способ вовремя доставить их обратно, чтобы возблагодарить императора. Хорошо, что вы, господин Юй, и господин Ван нашли нас, иначе неизвестно, чем бы всё кончилось. — Сказав это, Цинь Яо уронила несколько слезинок. Её трогательный вид вызывал сочувствие.
— Княгиня слишком строга к нам. Это мы проявили неспособность, только сейчас отыскав князя и вас, — непринуждённо ответил Юй Хэнь. В конце концов, она — третья княгиня и дочь господина Циня. Хотя Юй Хэнь был правой рукой государственного наставника, внешне он должен был выказывать почтение. К тому же на этот раз он прибыл от имени милосердного императора, поэтому нельзя было давать повода для пересудов.
Они обменялись любезностями, не сказав ничего по-настоящему важного. В конце концов Юй Хэнь раздобыл две повозки: одну для Цинь Яо и Юнь И, другую для Дин Иня и Ли Цина, и процессия торжественно отправилась обратно в Юньду.
Повозка оказалась очень удобной. Снаружи ничем не примечательная, внутри была просторной: стоял маленький столик с фруктами и угощениями, лежанка, устланная соболиным мехом — мягкая и тёплая, чтобы можно было отдохнуть после долгого сидения; по бокам имелись тайные отделения с книгами для развлечения в пути.
— Устроено неплохо, — заметила Цинь Яо, поглаживая соболиный мех, не в силах оторвать рук.
— Мм, — Юнь И не проронил лишних слов, лишь молча смотрел на Цинь Яо, о чём-то думая.
— Поспи хорошенько. Когда вернёмся в Юньду, дел будет много. — Юнь И протянул руку и убрал прядь волос, прилипшую к щеке Цинь Яо.
В таком маленьком пространстве внезапное близкое прикосновение смутило Цинь Яо, а столь интимный жест заставил её покраснеть.
— Мм, — ответила она и послушно закрыла глаза, притворяясь, что отдыхает. Возможно, она слишком устала: едва закрыв глаза, действительно уснула.
— Цинь Яо, эй, ты как здесь оказалась? — Цинь Яо как раз спокойно спала, как вдруг услышала этот возглас. Открыв глаза, она увидела перед собой розовое облачко.
— Ай-яй-яй, напугал до смерти! Ой, ты ведь Хуань'эр? Как я здесь очутилась?
— Откуда мне знать? — Древесный дух сложил свои маленькие ручки перед собой и, жеманясь, ответил.
С тех пор как они встретили Тяньсинь, Цинь Яо вспомнила всё, что было раньше, а также то, что она была хозяйкой этого розового комочка. Вспомнив, как этот древесный дух мучил её, она заскрежетала зубами. Однако Цинь Яо не знала, насколько сильны были узы клятвы для древесного духа, и считала это обычным обещанием, поэтому всё же не решалась идти напролом.
— Что ж, то, что было раньше, я тебе прощаю, — сделала великодушный вид Цинь Яо. — Но впредь ты должен меня слушаться, ясно?
— Хе-хе, конечно, конечно, — неожиданно подобострастно ответил древесный дух.
— Впрочем, ты такой маленький, наверное, бесполезен, — пробормотала себе под нос Цинь Яо, но дух всё равно услышал.
— Хм! Если бы моё тело не было уничтожено, разве я был бы таким? Мои способности огромны! — Вспомнив громовую скорбь, вызванную прорывом, Хуань'эр до сих пор содрогался.
— Тело? Это тот Персиковый лес?
— Да. — Хуань'эр подробно рассказал Цинь Яо о своей судьбе. На самом деле всё было просто: очень давно кто-то съел персик и уронил косточку здесь. Она проросла, как обычное семя, и выросла. Позже какой-то бессмертный, путешествуя, останавливался здесь и во время своих занятий распространял крупицы просветления. Со временем, под воздействием этих крупиц и благодаря богатой духовной энергии, персиковое дерево обрело разум. Когда бессмертный ушёл, дерево не знало, как культивировать, и занималось только тем, что подглядывало за ним. Спустя несколько сотен лет упорного труда оно медленно приняло человеческий облик.
Но со временем Хуань'эр затосковал в одиночестве и захотел увидеть внешний мир. Тогда он породил вокруг себя обширную персиковую рощу — словно свои глаза — чтобы наблюдать, как живут другие. Роща становилась всё больше и красивее, и сюда начали приходить разные люди: одни — любоваться видами, другие — культивировать, третьи — назначать свидания… Узнавая всё больше людей и историй, Хуань'эр сам постиг секрет иллюзий и создал собственную Технику культивации.
Однако, хотя людей приходило всё больше, дела, которыми они занимались, были одни и те же, что перестало помогать культивации Хуань'эра. Тогда он начал использовать свою Технику Иллюзий, чтобы навечно оставлять их здесь и через иллюзии получать больше их жизни и историй.
Этот метод позволил Хуань'эру стремительно прогрессировать за короткое время, но многие, войдя в рощу, исчезали, и вскоре люди перестали приходить. Прорыв Хуань'эра остановился.
Пока не пришли Цинь Яо и остальные — он снова встретил новых людей с новыми воспоминаниями и жизнью. Особенно Цинь Яо — такой жизни Хуань'эр никогда не видел. Именно из-за этого случилось то, что случилось: он наконец прорвался, но уничтожил своё тело и теперь мог пребывать лишь в море сознания Цинь Яо.
— Ты хочешь сказать, что ты — персиковое дерево?
— Да.
— Значит, ты древесный демон?
— Я вовсе не демон, я древесный дух.
— Но это же одно и то же.
— Где же одно и то же?
— Одно и то же.
— Мы разные.
— Чем же разными?
— Ты… — Хуань'эр и сам не мог внятно объяснить разницу, но в душе считал, что он точно не демон, потому что в сознании тех, с кем он сталкивался раньше, демоны не пользовались любовью.
http://tl.rulate.ru/book/192107/21707187
Готово:
