Линь Фань сделал большой крюк и, выбрав более уединённый и слабо охраняемый обрыв на задней горе Секты Юнься, незаметно пробрался обратно.
Когда он наконец перевалил через знакомый хребет и снова ступил на землю Секты Юнься, то с облегчением выдохнул. Он нашёл укромное место, заросшее сорняками, переоделся в давно вылинявшую форму ученика-разнорабочего и, используя Технику Скрытия Дыхания, подавил свою ауру до уровня «зарождение третьего слоя Культивации Ци». Теперь он выглядел как обычный ученик, истощённый чрезмерным усердием.
Покончив с этим, он прислонился к скале, чтобы немного передохнуть. Неподалёку двое учеников-разнорабочих, обходивших гору, болтали на ходу.
— Эх, не повезло. Сегодня опять наша очередь обходить. До следующей выдачи месячного жалованья ещё двадцать с лишним дней… Как же дожить до них?
— И не говори. Позавчера в Зале Секторных Дел объявили: Малые соревнования внешних учеников назначены на три месяца спустя. Нам на это рассчитывать нечего. Говорят, старший брат Чжао Ху как раз на днях прорвался — теперь он на шестом уровне Культивации Ци, да ещё брат подарил ему несколько Высших магических инструментов. Думаю, на этих соревнованиях он будет в полной безопасности.
«Позавчера…» — мысленно повторил Линь Фань, и веко его дрогнуло. Выходит, в том дупле он проспал целых два дня.
Он не стал слушать дальше. Когда двое учеников-разнорабочих ушли, он, опираясь на скалу, с трудом поднялся и двинулся шаг за шагом в сторону Долины Отходов.
Когда он вернулся в знакомую долину, пропитанную смешанными зловониями, уже близился вечер. В долине по-прежнему царила мёртвая тишина. Несколько десятков учеников-разнорабочих с тупыми лицами, замедленными движениями копались в кучах отбросов.
Как только фигура Линь Фаня появилась у входа в долину, Чжао Пин, ответственный за надзор, заметил его первым. На его всегда надменном лице мелькнуло едва уловимое удивление.
Сердце Линь Фаня сжалось. Он уже приготовил объяснения, чтобы ответить на допрос и упрёки. Отсутствие два дня по правилам Долины Отходов каралось как минимум урезанием жалованья, а как максимум — поркой плетьми.
Однако, вопреки его ожиданиям, Чжао Пин лишь холодно скользнул по нему взглядом. В этом взгляде читались оценивание, пренебрежение, но куда больше — полное равнодушие. Он не задал ни единого вопроса, просто отвернулся, будто Линь Фань был пустым местом, и принялся покрикивать на других учеников, что работали слишком медленно.
Эта странная сцена не ослабила, а, наоборот, натянула до предела и без того напряжённую струну в душе Линь Фаня.
«Всё необычное таит в себе зло».
При таком-то характере Чжао Пина — задирать слабых, цепляться к мелочам — как он мог не заметить двухдневного отсутствия? Это тревожило Линь Фаня больше, чем прямое наказание.
Он не подал виду, молча прошёл на своё место, взял знакомые инструменты и присоединился к сортировке. Опустив голову, он двигался точь-в-точь как другие ученики-разнорабочие, но в голове у него бешено крутились мысли.
Единственное объяснение — кто-то замолвил за него словечко. А в Секте Юнься единственный, кто имел и возможность, и мотивацию сделать это для «четырёхдуховокорневого отброса», был его чудаковатый учитель — Старик Сунь.
Мысль, словно молния, пронзила сознание Линь Фаня: «Учитель, наверное, что-то знает».
Это предположение заставило сердце Линь Фаня наполниться тревогой.
В последующие дни он снова вернулся к своему обычному сдержанному, осторожному поведению. Днём он молча выполнял сортировку, полностью растворяясь в толпе безликих учеников-разнорабочих. Ночами же прятался в своей Пещерной Обители и спешно лечил раны.
Время пролетело — ещё три дня. Наступил день, когда ему нужно было возвращаться на Пик Цуйвэй, чтобы ухаживать за личным Садом лекарственных трав учителя.
Линь Фань переоделся в чистую одежду, привёл себя в наилучший вид. Хотя лицо всё ещё было бледным, по крайней мере, выглядел он уже вполне сносно. С некоторой тревогой он ступил на горную тропу, ведущую к Пику Цуйвэй.
Подойдя к знакомому убогому дворику, Линь Фань глубоко вздохнул и легонько постучал в ворота.
— Входи, — раздался изнутри бесстрастный голос Старика Суня.
Линь Фань толкнул дверь и вошёл. Старик Сунь стоял, заложив руки за спину, перед самыми ценными духовными травами, слегка нахмурившись, словно о чём-то размышлял.
— Учитель, — почтительно поклонился Линь Фань.
Старик Сунь медленно повернулся. Его мутные старческие глаза незаметно скользнули по Линь Фаню. Взгляд задержался на его всё ещё бледном лице.
— М-м, — только и отозвался он и, указав правой рукой на одно растение успокоения духа, спросил: — У этого куста листья пожелтели. Взгляни-ка, в чём дело.
Линь Фань внутренне напрягся, не посмел медлить, шагнул вперёд и внимательно осмотрел. Привычно анализируя состояние духовной травы, он в то же время обдумывал, как начать разговор.
— В земле избыток металлической ци, — быстро заключил он. — Нужно лишь добавить немного пепла зелёного дерева, чтобы нейтрализовать, и через три-пять дней всё восстановится.
Старик Сунь, услышав это, неопределённо кивнул. Он помолчал, а затем, словно невзначай, произнёс:
— Позавчера ты не выходил на дежурство в Долину Отходов.
Сердце Линь Фаня ушло в пятки. Он согнулся в поклоне и тихо ответил:
— Да, учитель. Позавчера на рынке у меня возникли кое-какие неприятности, из-за них я задержался. Прошу вас наказать меня.
Он не солгал — просто смутил факты.
Во дворе повисла короткая тишина. Только ветер шелестел по грядкам.
Наконец Старик Сунь снова заговорил. Голос его по-прежнему был бесстрастен, но сердце Линь Фаня от него дрогнуло.
— Я переговорил с Ван Сюанем из Долины Отходов. Сказал, что отправил тебя по делу.
С этими словами он снова повернулся спиной к Линь Фаню, словно говорил о чём-то незначительном.
Линь Фань оцепенел. Он перебирал в уме бесчисленные варианты — как учитель мог бы допрашивать, проверять, — но только не ожидал такого лёгкого, почти небрежного ответа, при котором всё бремя легло на самого учителя.
Невыразимое тепло поднялось из самой глубины души, мгновенно разливаясь по всему телу. За годы в этом мире культивации он никогда не чувствовал такой безоговорочной защиты, не требующей объяснений и не считающей потерь.
Пока Линь Фань, переполненный чувствами, не знал, что ответить, снова раздался старческий голос Старика Суня.
На этот раз в голосе было меньше бесстрастия, больше едва заметной серьёзности.
— Ты… столкнулся с неприятностями? — спросил он, по-прежнему не оборачиваясь, будто разговаривал сам с собой. — Если что-то не можешь решить сам, расскажи мне. Старик хоть и не велик, но в рядах внешних учеников Секты Юнься уберечь твою жалкую жизнь ещё в силах.
Грохот!
Эти, казалось бы, обычные слова для Линь Фаня прозвучали как гром среди ясного неба. Он застыл на месте.
Учитель… не стал расспрашивать, куда он ходил, что делал, не стал выяснять, почему он так истощён. Он просто увидел его и сразу всё понял, а затем по-своему дал обещание защиты.
Глаза Линь Фаня в этот момент предательски защипало. Он резко опустил голову, не желая, чтобы учитель видел его слабость. Сердце, которое из-за перемещения в этот мир и убийств становилось всё холоднее и твёрже, вдруг словно кто-то мягко коснулся, и оно оттаяло.
Он глубоко вздохнул, поднял голову. Влажная благодарность в глазах сменилась решимостью.
Он снова низко поклонился спине Старика Суня. Голос его, хоть и оставался почтительным, звучал твёрдо и бесповоротно.
— Благодарю учителя за заботу. С учеником всё в порядке.
— Это были лишь мелкие неприятности. Ученик… уже сам их разрешил.
Услышав это, Старик Сунь, казалось, чуть расслабил напряжённые плечи. Он не стал допытываться, только тихо ответил:
— М-м.
— Раз решил — хорошо.
Он помолчал и добавил:
— Впредь будь осмотрительнее. Жизнь — главное.
— Да, ученик запомнит наставления учителя, — твёрдо ответил Линь Фань.
http://tl.rulate.ru/book/192098/21029716
Готово:
