Линь Фань полагал, что действует осторожно: меняет внешность, ведет дела скрытно и мнит себя мастером незаметности. Он и представить не мог, насколько наивными и смешными были его так называемые «методы контрразведки», привитые современным обществом, в глазах старых монстров, чей божественный смысл и понимание причинно-следственных связей ковались веками.
Если бы не Старик Сунь, ставший для него невидимой опорой и отразивший все неведомые посягательства и злобу, Линь Фань давно бы превратился в холодный труп в каком-нибудь забытом богом углу, а вместе с ним и его таинственный древний нефрит стал бы чьим-то трофеем.
«Простой человек не виноват, виноват лишь тот, кто владеет драгоценностью...»
Эта старая поговорка, ставшая для него привычной еще в прошлой жизни, лишь сейчас превратилась в ледяной клинок. Она вонзилась глубоко в самый костный мозг, заставив его окончательно очнуться от того смутного чувства превосходства, что таилось в душе с самого момента перемещения.
В самой его сути все еще жил современный склад ума. Он привык к рамкам закона и порядка, привык решать проблемы с помощью знаний и логики, подсознательно игнорируя фундаментальный закон этого мира — право сильного и закон джунглей.
Все его «улучшения» и «оптимизации», которые он считал плодом своего интеллекта и опорой для выживания, в глазах по-настоящему могущественных культиваторов были не более чем блестящим слоем жира на туше жертвенного ягненка.
Без достаточной силы для защиты любые проявленные «таланты» превращаются в смертоносные талисманы.
Осознав это, Линь Фань почувствовал, как ледяной холод от стоп ударил в макушку, заставив содрогнуться.
Он молча вернулся в свою уединенную хижину и активировал заранее расставленные массивы, полностью отрезая себя от внешнего мира.
Однако на этот раз он не сел, скрестив ноги, как обычно, чтобы заняться культивацией или созданием талисманов.
Он просто неподвижно сидел на скромном ложе с полуприкрытыми глазами, словно каменное изваяние.
В его голове, подобно вращающемуся фонарю, одно за другим проносились события с момента его прибытия.
От первоначального восторга от открытия иного мира до разочарования при измерении четырех духовных корней; от воодушевления при получении «Базовой формулы пяти стихий» до самодовольства от улучшения заклинаний и оптимизации Сада лекарственных трав; от чувства триумфа при создании первого талисмана до попыток «умно» выменивать духовные камни на рынке...
Каждую деталь, каждую мысль он заново анализировал и препарировал, сопоставляя с тем ледяным и жестоким обликом мира культивации, который открыл ему Старик Сунь.
Он понял, насколько опасным и удачливым был каждый его шаг.
Уверенность, черпавшаяся из системы современных знаний, сделала его нетерпеливым и поспешным. Он жаждал быстро превратить свои знания в выгоду, чтобы догнать так называемых гениев.
Он упивался удовольствием от «удара по уровню» этого феодального мира культивации с помощью логики и науки, забыв, что перед лицом абсолютной мощи любые хитрости и мудрость хрупки и беспомощны.
«Скрывать свое мастерство», «терпеть»...
Он всегда считал, что справляется с этим хорошо. Но только сегодня осознал: то, что он делал, было лишь поверхностной маскировкой, а не искренним благоговением.
Истинное умение скрывать мастерство — это не подавление ауры и не смена облика. Это умение в глубине души признать себя истинно слабым, ничтожным муравьем, борющимся за жизнь. Пока ты не превратился в могучее древо, ты не должен выказывать миру ни капли своей необычности.
Истинное терпение — это не смиренное молчание перед лицом угнетения. Это умение зарыть все свои амбиции и желания на самом дне сердца, оттачивать их бесконечной скукой и одиночеством до тех пор, пока эта сила не станет способна перевернуть океан.
Он сидел так целых два дня.
Эти два дня Линь Фань не пил, не ел, не спал и даже не запускал ци. Он вел внутренний диалог — тотальное самобичевание и очищение.
Он слой за слоем снимал и разрушал гордость и суету, принадлежащие современной душе, и заново выковывал свое состояние духа, используя самую холодную реальность этого мира.
Это был мучительный процесс, не уступающий испытанию внутренними демонами.
Но когда на третий день рассвет сквозь щели в хижине вновь осветил это тесное пространство, Линь Фань медленно открыл глаза.
Его взгляд оставался прежним, чистым, но в глубине глаз прибавилось спокойствия, подобного глади заброшенного колодца. Исчез тот блеск, что иногда вспыхивал в нем от раздумий или радости; на смену ему пришли абсолютная сдержанность и умиротворение.
Само его присутствие претерпело тонкое, но глубокое изменение.
Если два дня назад он напоминал острый клинок в ножнах — пусть и скрытый, но ощутимый своей остротой, — то теперь он был подобен обычному камню у дороги: заурядный, простой, сливающийся с окружением так, что в нем невозможно было разглядеть ничего особенного.
Его раздутое эго было полностью разглажено и укреплено в эти два дня самосозерцания.
И в тот самый миг, когда его дух преобразился, он внезапно почувствовал, что его божественное чувство также претерпело едва заметный рост.
Хотя этот рост был ничтожен и не позволял ему использовать способности вроде выброса божественного чувства, доступного культиваторам стадии Закладки Фундамента, его восприятие стало чуть острее. Потоки духовной энергии, которые раньше требовали предельной концентрации, теперь ощущались четче; контроль над ци внутри тела стал более плавным и естественным.
В душе Линь Фань не было радости, он лишь спокойно принял эти перемены.
Он знал, что укрепление состояния духа — неотъемлемая часть пути культивации, и его важность ничуть не уступает росту уровня силы.
Сегодняшнее достижение было лишь естественным результатом.
Он медленно поднялся и размял затекшие конечности.
Сегодня был день, когда ему надлежало явиться в Долину Отходов.
Он больше не колебался и не испытывал сожалений. Спокойно он собрал все вещи в доме.
Каменную плиту, на которой были записаны бесчисленные данные его успехов и неудач, он испепелил своей силой в пыль. Улучшенные формулы бумаги для талисманов и составы киновари он уже крепко запечатлел в памяти.
Инструменты для создания талисманов, пилюли, духовные камни и «Первичный трактат Пути Талисманов» — всё он тщательно убрал в Пространственный мешочек.
Напоследок он бросил взгляд на свою скромную хижину, в которой прожил почти два года, и на мерцающие в утреннем свете магические массивы снаружи.
Взмахом руки он выпустил несколько заклинаний, собирая все флаги и диски массивов.
Закончив дела, он вышел из хижины, тихо прикрыл дверь и направился к жилищу своего наставника.
http://tl.rulate.ru/book/192098/19798127
Готово:
