В переулке пахло кровью и доносились подавленные стоны. Лунный свет просачивался сквозь щели в высоких стенах, ложась на бледное лицо Шрамированного мужчины. Он привалился к углу стены, его правая рука безжизненно свисала, а в глазах застыл ужас.
Линь Чэнь стоял перед ним, его тень, отбрасываемая лунным светом, казалась неестественно длинной. Ночной ветер пронесся мимо, взметнув сухую листву; шорох листьев лишь усилил гнетущую, предсмертную тишину.
— Я повторю вопрос, — голос Линь Чэня был спокойным, словно он обсуждал погоду. — Кто тебя подослал?
Шрамированный мужчина стиснул зубы, по его виску скатилась капля холодного пота. Он годами обивал подворотни и повидал немало отморозков, но никогда не встречал столь пугающего противника. Юноша выглядел хрупким, но его атаки были непредсказуемы, словно движения божества или демона. Но страшнее всего были его глаза — бездонные, как старый колодец, в них не отражалось ни единой эмоции.
— Пацан, ты влип по-крупному... — Шрамированный мужчина попытался изобразить самообладание. — Банда Черной Змеи — не те, с кем стоит связываться!
Линь Чэнь слегка покачал головой:
— Муравей не ведает величия небес.
Он поднял руку, и на кончике его пальца сгустилась едва заметная капля ци Хаоса.
— Даю тебе три вдоха.
Один вдох.
Холод пополз вверх по позвоночнику Шрамированного мужчины, будто на него нацелилась ядовитая змея.
Два вдоха.
Палец медленно направился к его точке между бровей, и дыхание смерти коснулось лица.
— Это Ван Мин! — Шрамированный мужчина наконец сломался. — Это твой дружок, Ван Мин! Он сказал, что у тебя есть рецепт, который стоит целого состояния!
Палец Линь Чэня замер в воздухе.
Этот ответ был неожиданным, но в то же время вполне закономерным.
Завистливый взгляд Ван Мина днем, его осторожные расспросы — теперь всё сложилось в единую картину. Сердца людей переменчивы; ведомые выгодой, братья могут ополчиться друг на друга. Это обыденность мира, но когда это касается тебя лично, на душе всё равно становится горько.
— Что он обещал? — спросил Линь Чэнь.
— Тридцать процентов... тридцать процентов прибыли от рецепта... — Шрамированный мужчина тяжело дышал. — И еще сказал, что когда всё закончится, тебя вышвырнут из Цзянчэна...
Линь Чэнь на мгновение замолчал. Он вспомнил былое товарищество, вспомнил, как Ван Мин когда-то заступался за него. Но всё прошлое не могло устоять перед искушением наживы.
«Все вещи рождаются из причин и условий, но пусты по своей сути», — он тихо вздохнул. «Всё в этом мире возникает из союза причин и исчезает, когда связи распадаются. Цепляться за старую дружбу — значит лишь искать себе лишних страданий».
Заметив, что Линь Чэнь на мгновение замер, Шрамированный мужчина решил, что представился шанс. Он резко рванулся! Его левая рука метнулась к кинжалу на поясе, сверкнув холодным блеском!
Однако кинжал не успел покинуть ножны — мужчина оцепенел.
Палец Линь Чэня уже уперся в его точку Шаньчжун. Странная сила ворвалась в тело, мгновенно заблокировав движение крови и ци.
— Упрям, как скотина, — Линь Чэнь убрал руку.
Если бы он не был начеку, удар кинжалом мог бы достичь цели. Милосердие к злодею — это жестокость по отношению к праведнику. Эту истину он осознал еще десять тысяч лет назад.
— Вернись и скажи Ван Мину, — Линь Чэнь развернулся, его одежды взметнулись на ночном ветру. — Завтра в полдень я приду навестить его. Пусть готовится... завершить эту причинно-следственную связь.
Сказав это, он зашагал прочь, растворяясь в ночной тени.
В переулке остались лишь хриплое дыхание Шрамированного мужчины да далекий, едва различимый лай собак.
По пути к своей съемной квартире Линь Чэнь ощущал легкое волнение в душе. Предательство Ван Мина лишь укрепило его Дао. Путь совершенствования — это всегда одинокое странствие. Излишняя привязанность к мирским узам может стать внутренним демоном.
«Когда рушатся великие Дао, появляются человеколюбие и справедливость; когда рождается мудрость, множится лицемерие». В этом мире трудно отличить истину от лжи. Важно лишь хранить чистоту своего сердца и не поддаваться внешним влияниям.
Он вспомнил котел с пилюлями, который готовил днем. Травы бурлили и сливались в котле, отсекая лишнее и оставляя суть, пока не сформировались пилюли. Путь совершенствования был таков же: нужно закаляться в пыли мирской суеты, отсекая лишние мысли, чтобы достичь Великого Дао.
Вернувшись в комнату, он не стал зажигать свет, а просто сел в темноте. Лунный свет проникал сквозь окно, бросая на пол ломаные тени. В его море сознания медленно вращалась Печь Хаоса, излучая мягкое сияние.
Эта угроза лишь сделала его Дао прозрачнее. Похоже, совершенствуясь в этом мутном мире, нужно закалять не только пилюли, но и собственную душу.
На следующее утро, когда первые лучи солнца коснулись окна, Линь Чэнь открыл глаза. В его зрачках на мгновение промелькнул хаос, а затем исчез.
Сегодня пришло время встретиться со старым другом.
http://tl.rulate.ru/book/192078/20387708
Готово:
