***
1. Тайна у моста под ветром и снегом
Ветер и снег усиливались, когда молодой Чжан Лян проходил мимо моста Ицяо в Сяпи. Старик, закутанный в черный тюрбан и одетый в тонкую желтую одежду, нарочно сбросил туфлю в реку под мостом. Он указал на Чжан Ляна и сказал: «Мальчишка, спустись и подбери ее». Чжан Лян, подавив удивление, молча спустился к реке, подобрал грязную туфлю, почтительно поклонился и помог старику надеть ее — подошва все еще была покрыта ледяной крошкой.
Старик засмеялся: «Годен! Завтра на рассвете жди меня здесь». Чжан Лян пришел, как было велено, но старика уже не было на мосту: «Юноша опаздывает, как же ты сможешь постичь Дао?» — и он ушел, взмахнув рукавом. Чжан Лян стоял, опустив руки, посреди ветра и снега, его решимость становилась все более спокойной.
Так продолжалось три дня подряд. Каждый раз Чжан Лян приходил раньше предыдущего. В последний день, еще до рассвета, старик увидел, что он уже стоит на ветру, и наконец кивнул: «Если твое сердце искренне, то ты достоин!» Затем он достал свиток: «Прочти эту книгу до конца, и ты сможешь стать наставником императоров. Если захочешь увидеть меня снова, ищи Желтый камень у подножия горы Гучэн».
Чжан Лян усердно читал день и ночь, применяя на практике хитроумные стратегии из книги. Позже он помог Лю Бану объединить страну, и его заслуги были огромны. Века назвали эту книгу «Книгой Жёлтого Камня». Легенды гласят, что те, кто глубоко изучал этот путь, могли даже становиться легкими, как перья, и передвигаться по воздуху.
Спустя годы все, кто оценивал Чжан Цзыфана, говорили, что он не чувствовал унижения, когда кланялся, и не испытывал нетерпения, когда ждал — тот миг поклона под ветром и снегом у моста уже посеял семя, достигающее небес.
Возможности и наставления в жизни часто скрываются в скромных испытаниях; истинный путь прогресса, возможно, начинается с поклона без всякого сожаления.
2. Дунфан Маньцянь: Чудак из разлома в облаках
В пересудах Чанъаня всегда находилось место для чудака по имени Дунфан Шо. Говорили, что в три года он мог запоминать всё, что видел, и все тайны и редкие письмена мира, прочитав один раз, навсегда врезались в его память. Что еще более удивительно, он часто указывал на пустое небо и бормотал что-то про себя, будто кто-то там, в облаках, отвечал ему. Женщина, которая его усыновила, часто не могла найти его.
Однажды он исчез на несколько месяцев. Когда он вернулся, его приемная мать схватила бамбуковую палку и отшлепала его: «Мерзавец! Где ты пропадал все эти месяцы?» Дунфан Шо, потирая ягодицы, невинно сказал: «Я невиновен! Утром я играл у моря Цзыни, запачкал одежду в фиолетовой воде, и по пути зашел промыть ее у источника Юйцюань. Я отправился утром, а вернулся до захода солнца, откуда еще несколько месяцев?» Мать в гневе выпучила глаза: «Стирка одежды занимает несколько месяцев? Расскажи, где ты был, у каких бессмертных?» «После стирки одежды я вздремнул на платформе Чунътай в Минду», — моргнул Дунфан Шо, — «кто бы мог подумать, что местные князья насильно кормили меня пилюлями и нектаром, я был слишком жаден и съел слишком много, чуть не задохнулся, и мне пришлось выпить несколько глотков Темно-небесной росы, чтобы прийти в себя. Проснувшись, я увидел, что уже светло, и поспешил обратно. По дороге я встретил тигра, который тоже дремал, я вскочил на него и помчался домой, а так как я считал, что он бежит слишком медленно, я ударил его несколько раз, но этот зверь в ответ укусил меня за ногу…» Он задрал штанину, и на его лодыжке виднелись глубокие следы зубов, все еще сине-пурпурные. Мать посмотрела на рану, затем на его беззаботное лицо, и бамбуковая палка в ее руке больше не могла упасть — что же извергали уста этого ребенка, безумные речи или отголоски другого мира?
Такое бесследное исчезновение в конце концов встревожило того, кто находился во дворце Вэйян. Император Хань У-ди, обладавший великим талантом и стратегией, проявил глубокий интерес к этому чудотворцу, который, по слухам, мог путешествовать между тремя мирами. Однажды У-ди призвал Дунфан Шо во дворец. В Зале Духовного Света занавеси из зеленого шелка были опущены, а шелковые завесы тускло мерцали. Голос императора в тишине звучал особенно глубоко: «Маньцянь, наша династия Хань процветала, опираясь на элемент Огня, и правит миром. По твоему мнению, какой драгоценный предмет должен символизировать нашу благоприятную стихию Огня?»
Дунфан Шо немного помолчал, его взгляд, казалось, пронзил дворцовые стены и устремился в далекую пустоту: «Я однажды путешествовал на семьдесят тысяч ли к востоку от Чанъаня, в место под названием «Пустошь Хаожань». Там есть облачная гора, на вершине которой есть странный колодец, из которого вырываются клубы облаков. Если элемент Земли господствует, колодец извергает желтые облака; если элемент Металла доминирует, белые облака клубится; если элемент Воды правит, черные облака черны, как чернила…» Он сделал паузу, поднял глаза и прямо посмотрел на императора: «А для нашей династии, ярко сияющей элементом Огня, Ваше Величество, взгляните!» Он указал пальцем на небо за окном, где облака были окрашены в насыщенный красно-золотой цвет: «Небо должно быть залито алыми облаками, отражая небо и землю!» Император проследил за его пальцем и увидел, как расплавленное золото заходящего солнца и облака, словно шелка, окрасились в алый цвет, словно пылающее пламя. В этот момент сердце императора содрогнулось, и его взгляд глубоко запечатлелся на Дунфан Шо.
Чудесные предметы, принесенные Дунфан Шо, были далеко не только туманными предсказаниями. Во второй год Тайчу, он вернулся из таинственной страны Синасе, принеся десять странных деревьев, называемых «Дерево Звучащего Ветра». Эти деревья были около девяти чи в длину и толщиной всего в палец. Говорили, что они происходят из «реки Иньхуань», упомянутой в древней «Книге Юй», и что фиолетовые ласточки и желтые аисты всегда кружили вокруг них. На деревьях росли мелкие плоды. Когда дул легкий ветерок, эти плоды ударялись друг о друга, издавая прекрасные звуки, похожие на звон битого нефрита. Дунфан Шо преподнес эти деревья императору У-ди. Император был поражен и раздал их своим министрам. Произошло нечто чудесное: один старый министр получил ветку и поставил ее на свой стол. Всего через десять дней его иссохшее лицо стало румяным, а сутулая спина незаметно выпрямилась, словно время вокруг этого чудесного дерева текло вспять. Во дворце Вэйян шепот распространялся, как волна, все говорили, что в сухой ветке скрыта таинственная сила, возвращающая молодость и оживляющая.
Его чудеса не ограничивались этим. Однажды он достал из своего рукава странную маленькую траву в форме золотого фонаря: «Это растение называется «Трава, Проникающая в Живот» или «Трава, Освещающая Демонов». Он легко сломал стебель, и место излома слабо засветилось, как маленький золотой фонарик. «Бессмертные использовали эту траву для ночного чтения, и свет мог проникать сквозь тело, освещая внутренние органы и проникая в самого себя. Если посыпать стены комнат обрывками травы, ночью вся комната будет светиться, и никаких призраков и демонов нельзя будет спрятать». Он рассмеялся и положил стебель под подошву своего сапога: «Что еще более удивительно, если идти по воде в такой обуви, тело не утонет». Император У-ди послушался его совета, приказал измельчить траву и натереть соком стены Павильона Ярких Облаков. Той ночью, войдя в павильон, он увидел, что все стены сияют мягким светом, словно день, и никакой свечи не требовалось. Дворцовые слуги были потрясены и считали это чудом.
Странные приключения Дунфан Шо, казалось, всегда были связаны со скоростью. Он утверждал, что однажды путешествовал на восток в «землю Цзиюнь» и там «привел» чудесного коня. Конь стоял высотой в девять чи, и все его тело было наполнено божественным светом. Император У-ди с удивлением спросил, что это за зверь? Дунфан Шо не моргнув глазом ответил: «Это конь, несущий колесницу Королевы-матери Запада. В тот день Королева-мать ехала на колеснице встречать Царя Востока и временно привязала этого коня к полю Чи. Кто бы мог подумать, что Царь Востока был недоволен и бросил этого коня на небесный берег Цинцзинь. Я случайно проходил мимо алтаря этого бессмертного, увидел, что благородный конь покрыт пылью, и мне стало его жаль, поэтому я поскакал на нем обратно». Он говорил так легко, как будто купил осла на рынке: «По дороге конь разошелся и помчался, обогнув солнце трижды, и даже так, когда мы вернулись к заставам Хань, ворота еще не были закрыты! Я вздремнул на его спине, открыл глаза, и Чанъань уже был передо мной». Император У-ди был ослеплен и загипнотизирован и спросил имя коня. Дунфан Шо рассмеялся: «Я видел, как он мчался быстрее ветра, поэтому я назвал его «Стремительный Скакун». Но Ваше Величество, не смотрите на его чудесную природу, в моих руках он — просто медленный осёл». Эти слова, дерзкие, но правдоподобные, вызвали странный шквал в придворном зале.
Пока современники все еще измеряли длительность времени, мудрецы уже видели его иллюзорность. Дунфан Шо, словно свет из другого мира, пролил свет на истину: смысл жизни заключается не в том, сколько колец дерева он оставил, а в том, может ли душа вырваться из оков времени и в каждом мгновении увидеть тот вечный свет, который проникает сквозь легкие и освещает тьму.
3. Возвращение божественных сандалий
Ван Цяо из Хэдуна служил уездным начальником в Есяне. Каждое первое и пятнадцатое число месяца он исправно являлся ко двору для аудиенции у императора. Со временем император Мин-ди заподозрил: как этот человек, преодолевший тысячи ли, не показал даже тени экипажа или слуг?
Император тайно приказал звездочету разведать. Звездочет доложил: каждый раз, когда господин Ван приближался, две дикие утки прилетали с юго-востока. В следующий раз, когда появились две утки, звездочет повел людей, чтобы поймать их сетью — в сети было пусто, только одинокая туфля. Приглядевшись, они увидели, что это была пара официальных сапог, которые Мин-ди сам подарил чиновникам Ведомства Столичного управления четыре года назад!
Что еще более удивительно, каждый раз, когда Ван Цяо отправлялся в столицу, барабан в канцелярии Есяня сам собой начинал бить без чьего-либо прикосновения, и звук его был слышен в Лояне. Однажды, бесшумно опустился во двор канцелярии Есяня саркофаг из блестящего нефрита. Все вместе попытались его сдвинуть, но саркофаг не сдвинулся ни на дюйм. Ван Цяо увидел это и с пониманием сказал: «Небесный Император позвал меня обратно». Он принял ванну, переоделся и спокойно лег в саркофаг. Крышка саркофага тут же автоматически закрылась. Той ночью саркофаг был похоронен к востоку от города, и земля без ветра сама собой собралась, образовав могильный холм. В ту ночь все коровы и овцы в Есяне необъяснимо покрылись потом и тяжело дышали.
Народ воздвиг ему «Храм Господина Е», где почитание было очень сильным. Император приказал перенести самозвучащий барабан в столицу и повесить его под императорским павильоном, но барабан с тех пор замолчал. Некоторые говорили, что уездный начальник Ван был древним бессмертным, явившимся в мир, и это возвращение в облака в нефритовом саркофаге было лишь его возвращением.
Обычные люди видели только следы его исчезновения, но не знали, что божественные чудеса уже были явлены в этом мире — те две утки были душой, нефритовый саркофаг — лодкой, и даже земля знала, как автоматически запечатать могилу для души, вернувшейся к истине. Самые глубокие следы никогда не находятся в шуме, которым гонятся люди, а в ответных звуках, которые издают все вещи, когда сердце общается с небом и землей.
4. Между жизнью и смертью
Даос Чжоу Иньяо с горы Дунтин всегда говорил, что он потомок бессмертного «Господина Ли». Он практиковал тайный метод «Очищение Формы Великого Инь» — даосскую технику возрождения через смерть. В первый раз, когда он «умер» в пещере на скале горы Цзяошань, он велел своему ученику: «Присматривай за моим телом, не позволяй внешним вещам вторгаться. Если я возродюсь через шесть лет, не забудь приготовить мне одежду».
Ученик охранял тело, которое постепенно разлагалось, черви и муравьи размножались, распространяя зловоние, но только внутренние органы оставались живыми. На шестой год произошло чудо: высохшие кости вновь обрастали плотью. Ученик приготовил теплую воду, чтобы омыть его и одеть. Он увидел, что его волосы стали черными, как чернила, а борода стала жесткой, как щетина, полностью выглядя как мужчина средних лет. Через шестнадцать лет он снова «умер»; еще через семь лет он снова возродился. За сорок лет он «умер» три раза и «жил» три раза, и хотя ему было почти восемьдесят лет, его внешность не превышала тридцати.
Эта удивительная история потрясла императора Суй Янди, который щедро наградил его и призвал в Восточную столицу, но он лишь просил вернуться на гору. Во времена правления императора Тан Тайцзуна он снова был приглашен во внутренние покои Чанъаня, где ему с уважением задавали вопросы о пути к долголетию. Чжоу Иньяо посмотрел на императора и медленно покачал головой: «Ваше Величество, то, что я практикую, — это всего лишь техника простого человека, терпеливое охранение тела, которое приносит пользу только мне самому. Императоры, практикующие Дао, отличаются. Ваше слово может принести пользу миллионам людей, а горы и реки будут благословлены. Это истинная заслуга, которая проникает сквозь небеса и землю!» В конце концов он вернулся на тихую гору Дунтин.
Люди часто гонятся за чудом оживления мертвых костей; но то, чего ищут мудрецы, — это осветить мир светом жизни. Чжоу Иньяо трижды пересек врата жизни и смерти, и в конечном итоге раскрыл великую истину: истинное долголетие заключается не в перестройке плоти и крови, а в интеграции ограниченной жизни в более широкие горы и реки человеческого мира — даже если тело истлеет, свет сердца, которое оно освещает, будет существовать вечно.
5. Бессмертный след у бамбуковых ворот
Люй Шан, потомок князя Чжуншань, бросил свою хорошую должность уездного начальника в Хэфэе и увлекся даосизмом, основанным на бездействии. Особенно его привлекали таинственные пилюли из золота и камня: чем труднее было найти рецепт, тем больше он старался его достать. Если кто-то получал рецепт, но не мог собрать все травы, он без колебаний финансировал людей, помогая им с котлами, алхимическими печами и лекарствами, никогда не требуя никакой отдачи. В конце концов он подал в отставку, отправился на лодке по реке Тяошао и, наконец, поселился в хижине у подножия горы Шанцян в Укане.
Странно то, что каждый раз, когда дровосеки или травники приходили к нему, даже если в их корзинах были обычные травы и деревья, он всегда покупал их по высокой цене. Постепенно в его маленьком дворе, окруженном плетнем, накопились горы различных трав.
Однажды, прогуливаясь по полю с бамбуковой тростью, он внезапно услышал из глубины густого леса у дороги человеческий голос: «Люй Шан из Чжуншань, сегодня ты получишь истинное искусство, это результат твоих глубоких добрых дел и искреннего сердца!» Люй Шан поспешно раздвинул ветви, чтобы посмотреть — в глубине леса было тихо, где же были люди?
Его сердце бешено забилось, он бросился домой, его взгляд упал на гору трав. Несколько дней назад обычный дровосек принес вязанку дров, а в ней — пучок невзрачной травы. Он, как обычно, купил ее по высокой цене. Теперь, внимательно разглядев, он увидел, что в прожилках листьев этой травы едва заметно циркулирует чистая энергия. Он взял ее, промыл и приготовил, и по закону употребил ее. Через месяц его седые волосы стали черными и густыми, лицо порозовело, как у новорожденного младенца; он стал двигаться с ветром в ногах, его быстрые шаги могли догнать бегущую лошадь; поднимаясь на крутые вершины, он дышал долго и не испытывал усталости.
Горцы считали, что господин Лю получил благословение бессмертных, но не знали, что «истинное искусство», белая трава, смешалась с обычной хворостом, принесенным дровосеком, и тихо лежала в его дворе, заваленном травами. Когда он тратил свое золото, помогая людям в приготовлении пилюль, он никогда не думал о вознаграждении; когда он искренне покупал каждую траву, принесенную горцами, он не знал ее ценности — таинственная истина о том, что Небесный Дао вознаграждает доброту, скрывалась в куче трав, которую он собрал ненароком, ожидая лишь легкого ветерка, который принесет шепот бессмертных из леса, который никто не слышал.
Люди, ищущие Дао, часто путешествуют по знаменитым горам и большим рекам, спрашивают в высоких кабинетах и секретных залах. Они не знают, что истинное искусство может быть в вашем дворе, среди тех скромных трав и деревьев, которые были нежно встречены добром. Если сердце подобно широкому полю, которое принимает добрые отношения, то небесный звук обязательно приведет вас, позволяя затерянным сокровищам пробудиться в подходящем утреннем свете.
http://tl.rulate.ru/book/191590/20070039
Готово:
