В ванной комнате дома Цзинъюаня, Цзинъюань, одетый лишь в шорты, мылся вместе с Цан Цзэ. Когда Цзинъюань привел Цан Цзэ, тот был очень грязен, его тело покрывали шрамы и пятна крови, особенно подошвы ног, в которые были «вмонтированы» осколки стекла и камней.
Тётя Су и Цзинъюань, пока Цан Цзэ спал, смогли лишь кое-как его отмыть и перевязать раны. Именно тогда они увидели его руки под черными бинтами, и шею...
— Я... я сам могу, — Цан Цзэ немного... немного стеснялся. Да, он очень стеснялся, потому что Цзинъюань тёр ему спину мочалкой...
Другие места Цан Цзэ вымыл сам, но Цзинъюань внезапно вмешался и захотел вымыть ему спину.
— Цан Цзэ, спину ты точно не достанешь, я сам, я!
Цзинъюань не брезговал Цан Цзэ. Он смотрел на синяки и шрамы на его спине, осторожно натирая кожу. Он слышал от отца о прошлом Цан Цзэ, но отец и он сам считали, что дело не только в этом.
После купания Цан Цзэ стал очень чистым. Его белоснежные волосы, белые как снег. Цзинъюань засмотрелся. Сейчас чёлка Цан Цзэ была заправлена за голову, потому что он долго не стригся, и волосы отросли. К тому же, длинные волосы могли заменить одежду, чтобы прикрыть спину от ветра и снега.
У Цан Цзэ было красивое лицо, как у девушки. Глаза, красные, как рубины, моргали. Если бы не то, что у Цан Цзэ было то же самое, что и у него, Цзинъюань истинно поверил бы, что отмытый Цан Цзэ — это красивая девушка...
Потом Цан Цзэ вышел, одетый в футболку и рубашку, купленные ему отцом.
Это было неожиданно. Тётя Су взглянула на отца Цзинъюаня. Ведь он сам был беловолосым, его сын Цзинъюань тоже был беловолосым, а теперь и Цан Цзэ оказался беловолосым.
Если бы не возможность точно установить личность Цан Цзэ, тётя Су сейчас бы точно выясняла отношения с отцом Цзинъюаня.
Цан Цзэ тоже начал чувствовать себя неловко под пристальными взглядами тёти Су и дяди Цзина... Он опустил голову, не смея смотреть на людей, которые приняли его в свою семью.
— Ха-ха-ха, Цан Цзэ, не опускай голову, ты очень красив, — Цзинъюань обнял Цан Цзэ за плечи, предлагая ему расслабиться.
Супруги Цзин тоже сочли, что отмытый Цан Цзэ очень похож на девушку. Тётя Су на мгновение даже захотела купить ему женскую одежду...
— Кхм... Уже поздно, Цзинъюань, отведи Цан Цзэ в комнату. Позже мы обустроим ту пустующую комнату для Цан Цзэ.
Отец Цзинъюаня тоже чувствовал себя неловко под пристальным взглядом жены, поэтому поспешно нашёл предлог, чтобы Цзинъюань отвёл Цан Цзэ отдохнуть.
— Цан Цзэ, пойдём в комнату, — Цзинъюань, взяв Цан Цзэ за руку, направился к своей комнате.
Закрыв дверь, Цан Цзэ осторожно осматривался. Комната Цзинъюаня была очень уютной, сочетая в себе древний и современный стили. Казалось, этот мир и был таким. Когда он тогда увидел корабли, несущиеся по Мо́рю Звёздных Кораблей́, его мировоззрение было разрушено...
Цзинъюань, держа Цан Цзэ за руку, усадил его на кровать. Цзинъюань лёг внутри, а Цан Цзэ — у края.
Кровать была очень мягкой. Казалось, он когда-то тоже лежал на такой, но тот командир так и не вернулся...
Цзинъюань, глядя в потолок, сказал Цан Цзэ: — Завтра я не пойду в школу. Пока что я знаю всё, что там преподают. Отец завтра оформит тебе поступление, и мы будем ходить вместе.
— Я... — Цан Цзэ не знал, как ответить. Имеет ли он на это право?
Цзинъюань внезапно повернулся и придвинулся к Цан Цзэ, схватил его за руку и немного притянул к себе. Если лежать у края кровати, можно упасть.
Цан Цзэ не сопротивлялся, он подался силе Цзинъюаня и подвинулся ближе к центру кровати.
— Хи-хи~ Цан Цзэ, хочешь научиться боевым искусствам... — Цзинъюань очень хотел стать Юньци́, представляя себя в доспехах — это было бы так круто.
Цан Цзэ молчал, но в нём проснулось желание. Однако он не мог сам решить. Он знал поговорку: «Бедняки учатся литературе, богачи — военному делу». Он станет для них обузой.
— Цзинъюань... я... не хочу быть вашей обузой... — Цан Цзэ всё же высказался, потому что он действительно не хотел быть брошенным снова...
Цзинъюань замолчал, но не сдался. Когда он пойдёт служить в Юньци́, он обязательно возьмёт с собой Цан Цзэ.
Цан Цзэ носил обувь на три размера больше, не мог насытиться, не мог согреться, ноги его были покрыты ранами и шрамами. Даже в таком состоянии он бежал быстрее него. Если бы не загнали в тупик, возможно, он бы и не догнал его...
— Ладно~ Цан Цзэ, спать, спать. Завтра я покажу тебе город. Теперь мы семья, — Цзинъюань закрыл глаза и, произнеся эти слова, уснул.
А Цан Цзэ, услышав это, молча смотрел в потолок. «Семья... наверное...» Обычно он в это время не спал, потому что было холодно, он не мог уснуть. Было больно, он не мог уснуть. Было голодно, он не мог уснуть...
Эта тёплая комната, мягкая кровать, толстое тёплое одеяло — Цан Цзэ очень боялся, что это сон перед смертью, как у девочки со спичками, которая видела прекрасный сон перед смертью...
Цан Цзэ, прослезившись, закрыл глаза. Он изо всех сил сдерживал слёзы, боясь, что его грязные слёзы запачкают эту чистую постель...
Если это сон... кажется, это неплохо... по крайней мере, сейчас ему тепло...
Цан Цзэ погрузился в сон. Ему приснился сон, он увидел своих родителей, которые сопровождали его до нынешнего времени...
Цзинъюань в это время открыл глаза и посмотрел на спящего рядом Цан Цзэ...
Цан Цзэ действительно не двигался... Если бы не слабое дыхание, он бы подумал, что это труп. Это было похоже на адскую шутку.
От первоначального любопытства до реального осознания положения Цан Цзэ, он действительно не мог представить, как бы он сам жил, будь он на месте Цан Цзэ. Он действительно не мог этого представить.
С того момента, как он понёс на спине потерявшего сознание Цан Цзэ, это казалось ему просто более тяжёлым рюкзаком. Когда он вернулся домой и вместе с матерью снял с него обувь, одежду и штаны...
Он и представить не мог. Синяки и шрамы по всему телу — неужели это всё может быть у четырнадцатилетнего ребёнка? К тому же, его лодыжки явно были обморожены. Когда он обрабатывал раны, даже появлялась пена. Подошвы ног были невыносимы для глаз, всюду осколки камней и стекла. Цан Цзэ, казалось, не чувствовал боли...
Цзинъюань, размышляя, тоже медленно уснул...
Цан Цзэ всё время спал неподвижно, словно мозг отдал приказ конечностям: «Кто посмеет пошевелиться сегодня ночью, завтра ему всё отрежут». Кроме одной части...
На следующее утро Цзинъюань проснулся в полудрёме. Как только он собрался сесть и потянуться, Цан Цзэ резко открыл глаза.
— Прости, прости, — сказал Цзинъюань, потягиваясь и улыбаясь Цан Цзэ. Затем Цзинъюань заметил, что тот действительно не двигался...
— Ни...чего.
Цан Цзэ очень хорошо выспался. Кажется, впервые в жизни. Хотя обычно он не просыпался в это время, потому что солнце, поднимаясь, давало тепло, позволяя ему по-настоящему хорошо выспаться.
«Похоже... это не предсмертный прекрасный сон».
Затем Цан Цзэ тоже встал вместе с Цзинъюанем.
Двое вышли из комнаты. Цан Цзэ увидел тётю Су, которая готовила еду.
— Цзинъюань, Цан Цзэ, идите быстрее умываться, а потом скорее садитесь есть, — с улыбкой сказала тётя Су двум малышам. Она смотрела на Цан Цзэ всё больше и больше, он казался ей «дочкой»... Да... хоть и мальчик.
— Спа... — Цан Цзэ хотел поклониться и сказать спасибо, но Цзинъюань уже утащил его в ванную, чтобы умыться...
Оказавшись в ванной, Цзинъюань протянул ему... розовую зубную щётку с кроликом... Судя по этому, у Цзинъюаня весьма девчачье сердце...
Затем двое умывались вместе. Цан Цзэ даже забыл, как он делал это раньше, и начал учиться у Цзинъюаня. Но память всё же осталась. Цан Цзэ учился быстро, просто никто не заставлял его так делать, и со временем он забыл.
КОНЕЦ ТЕКСТА.
http://tl.rulate.ru/book/191298/20076916
Готово:
