— Ваше высочество, — проговорил Чжэн Чангуй, приведший своего беспутного сына, чтобы извиниться перед Юнь Гуань, — да пребудет с вами великодушие, и простите моего неразумного сына. Я слишком его избаловал с детства. Это моя вина, что я потревожил покой вашей резиденции.
С тех пор как Чжэн Цинсун увидел евнуха Су, его прежняя заносчивость испарилась. Он стал похож на больного цыпленка, потерянного и обеспокоенного дома, боясь, что Юнь Гуань придет мстить. Видя сына в таком подавленном состоянии, генерал Чжэн очень переживал. Никакие утешения не помогали, поэтому он решил привести сына в резиденцию Дуаньму, чтобы извиниться. Это должно было успокоить Чжэн Цинсуна и одновременно послужить возможностью задобрить принцессу Дуаньи.
— Чжэн Кайфу, вы не видели, как вел себя ваш сын в тот день. Падение в колодец и удар камнем — это ещё не всё, — Юнь Гуань взглянула на Чжэн Цинсуна. Его нынешний жалкий вид кардинально отличался от того, каким он был тогда. Шрам на лбу все еще был виден, но теперь он выглядел так, словно его самого кто-то обидел.
— Ваше высочество, — сказал Чжэн Чангуй, наблюдая за выражением лица Юнь Гуань, — если вы примете во внимание старую дружбу между господином Дуаньму и мной, то проявите снисхождение. В будущем я обязательно хорошо воспитаю сына и больше не буду доставлять вам хлопот. — Он был удивлен, что такая юная особа, как она, хранила свои эмоции так глубоко. Она только что пережила траур, но на её лице не было ни следа скорби. Он вспомнил слухи о напряженных отношениях между ней и её отцом и понял, что они не были беспочвенны.
— Вы пришли сюда, чтобы обвинить нас? Будто это мы, пользуясь своим положением, перешли все границы, — Юнь Гуань была недовольна его уклончивыми словами, которые, казалось, снимали с него ответственность.
— Принцесса, успокойтесь, успокойтесь. Я виноват. Если вы пожелаете, я... я могу принести наказание, неся на спине хворост, — Чжэн Цинсун быстро опустился на колени перед Юнь Гуань, моля о прощении.
— Не стоит беспокоиться, — с гневом ответила Юнь Гуань.
— Принцесса, вы чрезмерно милостивы. Мой сын привык к своеволию, и это моя вина как отца, что я плохо его воспитал. Прошу вас, в будущем, пожалуйста, направляйте этого недогадливого болвана. Вы безмерно великодушны, простите моего Цинсуна в этот раз, — Чжэн Чангуй говорил это с болью в сердце, похлопывая Чжэн Цинсуна по плечу. Юнь Гуань, видя это, подумала, что Чжэн Кайфу нелегко быть отцом, и решила простить.
— Я надеюсь, что юный господин Чжэн действительно осознал свою ошибку и не будет больше вести себя заносчиво с другими. Угнетать слабых — удел низких людей. Только сохраняя скромное и доброе сердце, можно стать истинным джентльменом и заслужить настоящее уважение, — Юнь Гуань долго поучала, а затем сменила тон и обратилась к Чжэн Чангую: — Более того, Чжэн Кайфу, я благодарна вам за помощь моему отцу в трудный час!
— Принцесса, если вам когда-нибудь понадобится помощь, пожалуйста, не стесняйтесь обращаться к нам, отцу и сыну, — увидев, что Юнь Гуань смягчилась, Чжэн Чангуй расплылся в улыбке, уголки его губ почти достигли ушей.
— Вот тысяча золотых, которые я вам должна. Мы оба разумные люди, нет нужды доводить дело до крайности, — Юнь Гуань в итоге заложила в ломбарде нефритовый кулон, оставленный ей Старой госпожой, получив три тысячи золотых. Это было нужно для сборов в столицу и для погашения долга. Она не любила быть в долгу.
— Принцесса права, — сказал он, отталкивая деньги, но затем протянул руку и взял их, — золото трудно купить добрые слова. Я принимаю эти деньги, чтобы мой сын мог успокоиться. — Вероятно, он испытывал смешанные чувства: и жалость, и боль.
— Возьмите. Долги нужно возвращать, это естественно. Если вы не будете отнекиваться и обременять меня, то я искренне удивлена: когда мой отец брал у вас в долг и выписывал долговую расписку, он что-нибудь говорил? — Юнь Гуань никак не могла понять, почему отец занял деньги у постороннего. Зачем ему понадобилась такая сумма, если он не взял их из казны резиденции? При каких обстоятельствах он обратился к старому подчиненному, с которым уже не так часто общался, чтобы занять такую большую сумму? И куда ушли эти деньги?
— Это было давно, — сказал Чжэн Чангуй, — я стар и плохо помню. — Было очевидно, что он уклоняется от темы. Если он не хотел говорить, Юнь Гуань ничего от него не добьется, сколько бы ни спрашивала. Поэтому не было смысла тратить время.
— Чжэн Кайфу, тогда прошу вас, когда вернетесь домой, еще раз хорошо подумайте. Я буду ждать вашего ответа, — Юнь Гуань не хотела видеть Чжэн Цинсуна таким подавленным. Если он не способен нести ответственность за свои действия, как он может решать проблемы? Семейные устои определяют развитие каждого члена семьи. Юнь Гуань считала, что с таким отцом, как Чжэн Чангуй, стремящимся к власти, Чжэн Цинсун в будущем наверняка станет расточительным и расчетливым.
Проводив отца и сына Чжэн, Юнь Гуань пошла проведать дядю Цао, чья травма ноги еще не зажила, чтобы обсудить дела резиденции.
— Госпожа, нет, принцесса. Когда вы отправляетесь? Старый слуга уже приготовил экипаж, — Старый управляющий Цао все еще не привык к новому титулу. Он радовался за свою госпожу, но чувствовал, что этот титул как будто разрушил их отношения господина и слуги.
— Дядя Цао, зачем вы так формальны? Вы видели, как я росла. Вы всегда заботились обо мне больше, чем отец. Почему сегодня вы так чужи? Я не привыкла, — Юнь Гуань тоже чувствовала себя неловко с титулом принцессы. Внешние люди, называя её так, еще могли как-то звучать.
— Теперь вы принцесса, которой даровано высокое звание. Вы не только обладаете благородным статусом, но и принесли безграничную славу роду Дуаньму. Это также исполнило мечту Старой госпожи, — вспоминая Старую госпожу, глаза дяди Цао наполнились слезами. Это была его госпожа, которой он служил почти всю жизнь, он испытывал к ней не только уважение, но и глубокое почтение и ностальгию.
Живя в этом мире, человек должен иметь что-то, что его связывает, что-то, что его влечет, что-то, что его держит, что-то, о чем он думает, — только тогда он по-настоящему жил.
http://tl.rulate.ru/book/191137/20010621
Готово:
