Сказав это, под покровительством законов Дорис обернул воду в небо.
Под действием божественной силы она превратилась в прохладные водяные пары, и, начав с ближайших нимф, распространилась повсюду. Существа залива начали чихать одно за другим, освобождаясь от усыпляющей божественной силы Гипноса.
Затем, увидев, как их родные дома рушатся, они в панике бросились искать укрытие.
Увидев, как непрерывно вылетают лесные птицы и ревут звери в горах, юноша наконец облегченно вздохнул.
В безмолвной бездне, в подвесной корзине, спящий бог сна Гипнос слегка приподнял веки, его серебристо-серые глаза излучали невыразимую сонливость, и, не успев моргнуть и дважды, он снова закрыл их.
Божество, приносящее сон миру, само оказалось в плену глубокой дрёмы.
А Дорис, пробудивший спящую жизнь, был наделён законами пробуждённой божественности.
Однако внезапное пробуждение, помноженное на череду бедствий, вызвало у многих животных панику из-за постоянного чередования состояний сна и бодрствования. Нимфы же вокруг Дориса страдали от хаоса в своей божественной силе, испытывая мучения.
Беспомощно, ему оставалось лишь зажечь божественным огнём новообретённую пробуждённую божественность, обжигая её и излучая свет, чтобы успокоить встревоженных существ.
Пробуждение и размышление переплетались. «Существа, пострадавшие от бедствий, инстинктивно теряют разум и впадают в панику, им нужны успокоение и утешение от того, кто их умиротворит!»
Сказав это, он снова погрузился в глубокие раздумья: «Между сном и пробуждением необходим переход, именуемый сонливостью».
В пробуждённой божественности непрерывно эволюционировали духовные узоры.
Мир восхвалял его, законы благоволили ему, и Дорис, воспользовавшись этим, напрямую призвал исток пробуждения, запечатлев пробуждённую божественную сущность.
Сплочённые вокруг источника пробуждения, были прохлада, пробуждение, сонливость, успокоение, спокойствие и умиротворение.
Пурпурно-синий первородный божественный узор проступил на изгибе руки Дориса, и он стал почитаемым первородным божеством.
Дорис взмыл в воздух, окутанный сияющим пурпурно-синим божественным ореолом. Он был единственным проявившимся божеством во тьме.
Над чёрным полотном неба без причины открылся глаз, холодный и презрительный взгляд которого скользнул по Дорису, после чего закрылся.
А юный бог, пробудивший жизнь, ничего не знал об этом.
Он порхал в небе, его божественная сила, сливаясь в волны, непрерывно направляла существ прочь от опасной зоны.
Пробуждённая божественная сила постепенно распространялась, усмиряя дрожь на дне морской впадины, и достигла реки Великого Океана, превратившейся в его отца, где была поглощена и передана, успокаивая богиню-мать и запечатанного младшего брата.
Всё шло своим чередом. Пока большинство живых существ не оказались в безопасности, и землетрясения не прекратились, запоздало явилась богиня дня, и мир внезапно озарился светом.
Существа мелководья, благодарные пробудившему их за спасение, в глубине души воспевали его заслуги и могущество.
Струйки чистой и прозрачной энергии собрались над головой Дориса. Юноша опустил взгляд.
Вера?
Или что-то ещё.
Он не стал немедленно поглощать её, а лишь собрал эту неведомую силу в своей божественной сущности, отложив для последующего исследования.
Благословение одного за другим божественных служений стремительно увеличивало ауру Дориса, и он поднялся до уровня высшей слабой божественной силы.
Ещё одного шага не хватало до вхождения в ранг слабой божественной силы.
Не думайте, что слабая божественная сила — это нечто незначительное. Под гнётом Бога-Царя и несовершенными законами мира, даже двенадцать титанов достигали лишь пика средней божественной силы.
Дорис посмотрел на свою божественную сущность и глубоко вздохнул. Когда же ему достанется какое-нибудь высокоуровневое божественное служение?
Новая обретенная сила представляла собой почитаемую первородную божественную сущность, но даже так, она не приближалась к высшему уровню.
Ведь она была порождена лишь для того, чтобы противостоять сонливости, и сама по себе не обладала мощью. Даже если она принесла Дорису ряд второстепенных божественных служений, она не могла скрыть свой статус второго ранга.
Воспользовавшись повышением уровня, Дорис, потратив огромное количество божественной силы, полностью прояснил через плетение служение мысли и выделил его в самостоятельную божественную сущность.
Спокойствие и умиротворение — божественная сила — были интегрированы в мысль, и под действием божественной силы, она с трудом стала третьим рангом.
Дорис не мог не порадоваться, что закон ранее не дал ему вдохновение, иначе, без мысли, вдохновение осталось бы там навсегда, не будучи подтверждённым.
Узоры размышлений проступили на мысли, окончательно укрепив это божественное служение.
Прохладные водяные пары окутали Гею, и она постепенно обретала рассудок.
Взглянув на Бога Океана и его жену, вынужденных сопровождать Бога-Царя на небеса, богиня-мать с нахмуренными бровями, в конце концов, решила протянуть руку и позвать своего любимого младшего сына, Кроноса.
Высокомерный Бог-Царь, только что расправившись с группой чудовищных сыновей, пребывал в отличном настроении и не обращал внимания на уход одного из сыновей. «Угодливый, подлый титан, иди к своей бледно-слабой матери».
Сказав это, он махнул рукой и вместе с оставшимися одиннадцатью детьми вернулся на небеса.
Смена чёрного и белого, снова произошла смена дня и ночи. Новоявленный бог пробуждения впервые исполнил своё божественное служение.
Он гордо стоял над заливом. Хотя он и не путешествовал по всему миру, с его высоты было достаточно, чтобы окинуть взглядом другие места.
Включая тот уголок континента, окружённый рекой Великого Океана.
Даже не сравнивая намеренно, залив, данный ему матерью, всё ещё вызывал у него грусть, заставляя забыть обо всём.
Бог Роста не проявил щедрости к своей старшей сестре Тефиде, но по отношению к высочайшей богине-матери был безмерно щедр.
Движимый бедностью и стремлениями, Дорис невольно устремил свой взор вдаль. И хотя тот край земли, что прилегал к морю, был дик, он был полон красных цветов и зелёных листьев, и стоило лишь взглянуть, как можно было насчитать не менее десяти видов деревьев, не говоря уже о бескрайних зелёных лугах.
В отличие от его края, где всего три вида растений. Липы, дубы и те кислые виноградники, даже травинка не удостаивала его своим присутствием.
Этим он не мог похвастаться. Власть над жизнью и природой прочно удерживалась в руках нескольких великих богов. Даже с незначительной лесной божественностью в теле Дориса, он не знал, сможет ли вырастить саженцы, даже получив семена, не говоря уже о пышном цветении.
Вздохнув, бог с чёрными волосами заправил свои длинные волосы за ухо, где они ниспадали наискось. Хрустящая верёвка сама собой завязала волосы своему хозяину. Юноша сложил руки, и волны пробуждённой божественной силы, начавшись в заливе, прошли через океан и постепенно распространились по земле.
С возвращением пробуждения и сонливости, всё живое постепенно освобождалось от пут сна.
Сила и законы сливались, следуя применению божественных служений, что само по себе было своего рода совершенствованием. Дорис чувствовал, как его связь с источником пробуждения становится всё теснее, постигая в нём тайны применения различных законов.
Удивительное ощущение, словно его гладили знакомой силой от головы до ног. Всё его существо окутывалось прохладной родниковой водой.
Неведомая энергия, ранее скрытая в божественной сущности, тайно показала голову. С каждым вдохом и выдохом Дориса, она игриво струилась, вытекая из тела.
Накопление божественной силы становилось всё быстрее.
Когда Дорис заметил это, последний след энергии, следуя за его дыханием, был исчерпан.
Юный бог, не получивший наставлений от старших, всему учился методом проб и ошибок. Он с досадой потёр голову, так и не выяснив, что это такое.
И после вспышки флуоресцентного света он наконец преодолел последний барьер и стал обладателем слабой божественной силы. Чувствуя непрекращающийся прилив жизненных сил, Дорис стремился поделиться этой хорошей новостью с нимфами.
Слетая с высоты в залив, он увидел стопку золотистых морских раковин, разбиваемых волнами о скалы.
Став обладателем слабой божественной силы, Дорис теперь не слишком беспокоился о расходе сил.
Он щедро высвободил божественную силу, позволяя жемчужным раковинам, висящим в воде, поглощать её и быстро взращивать жемчуг.
Привлечённые рыбки тоже хотели испытать чудо божественной силы, но узлы, которыми были закреплены жемчужные раковины, легко их сковывали.
Нимфы весело смеялись над застывшими рыбками.
Они радовались повышению божественной силы Дориса, добровольно став его последователями. А духи леса, которым Дорис спас жизни прошлой ночью, тут же забыли о прежних разногласиях благодаря своему слабому разуму и всецело восхищались этим юным божеством.
Каждый раз, когда Дорис проходил через лес, его полностью засыпали падающие цветы липы.
Мир Хаоса таков: слабые феи и эльфы, чтобы не быть похищенными алчными, часто выбирали привязанность к могущественным божествам.
И, за исключением семьи Понта, обитавшей в глубинах моря, в этом обширном океане Дорис уже обладал достаточной силой для самозащиты.
Работая десятки дней и ночей подряд, божественная сила Дориса становилась всё более плотной, но он по-прежнему не имел ни малейшего представления о том, как продолжить свой путь после слабой божественной силы.
С кисловатой виноградной лозой в зубах, сидя на рифе и наблюдая за стайками рыб, которые, борясь, сновали в узлах и весело играли, Дорис погладил подбородок.
Лёгкий ветерок нежно обдувал его. В эти дни он постоянно размышлял о том, как повысить уровень плетения.
Первородная суть пробуждения была проанализирована как противоположность закону сна, и, как противоположность, одна растёт, другая убывает. И поскольку Гипнос был впереди, Дорис считал, что не сможет с ним соперничать, поэтому он рассматривал служение пробуждения лишь как инструмент для получения божественной силы, а не как путь, по которому он мог бы идти.
Служение мысли из сферы мудрости обладало огромным потенциалом, но, будучи одной из трёх тысяч морских нимф Великого Океана, сестра Дориса, остроглазая Метида, родилась много лет назад и добилась бесчисленных заслуг. Дорис считал, что не сможет соперничать с ней за власть над мудростью. Поэтому в развитии мысли он был вынужден искать другой путь.
Служение плетения было иным. Хотя оно всё ещё было третьим рангом, у него было много возможностей для развития. Дорис считал, что может использовать его как трамплин. С умелыми руками и плетением он мог бы расширить множество аналогичных божественных служений.
Например, ремёсла, искусство.
Эти силы не имели строгого принадлежности, многие божества могли иметь одно или два аналогичных божественных служения. Основываясь на том, что он видел и слышал в прошлой жизни, если он соберёт больше областей, Дорис был полностью уверен, что сможет лидировать в области дизайна продукции.
В последнее время он пытался расширить диапазон плетения. Однако вещей, которые приходили на ум, было слишком много, а результат был слишком мал.
Он сплёл циновки, сплёл цветочные корзины, сделал мягкие ленты для волос, изящные сумочки, милые шляпы.
Нимфы были очень счастливы, их дни были наполнены улыбками. Они красиво заплетались.
Но Дорис был в унынии. Кроме того, что сфера плетения становилась всё более сложной, божественное служение всегда разочаровывало его.
Теперь у него появилась идея — рыболовная сеть!
Разве развитие рыболовной индустрии не началось с рыболовной сети! К тому же, это было обращено к морю, просто слишком полезно!
Дорис с энтузиазмом побежал в лес, тщательно выбирая верёвки примерно одинаковой толщины, напевая напевы ветра, которые он выучил у нимф, и шаг за шагом плетя рыболовную сеть.
В конце он даже сплёл на ней узоры в виде цветов.
«Какое совершенное творение!»
Восторженный юноша, волоча рыболовную сеть, добежал до рифа, с силой бросил её, а затем потянул.
«О, бедность, бедность». Этот океан казался забытым жизнью. В сети, кроме морских водорослей, было всего несколько тощих рыбешек и червяков.
Но самоуверенный Дорис не обратил на это внимания и самодовольно заявил: «Я создатель рыболовной сети, я — начало рыболовства».
http://tl.rulate.ru/book/191010/19716632
Готово:
