Низменная смерть госпожи Хэ, подобно буре со смертоносным льдом, навсегда заморозила последнюю нить тепла в сердце Линь Фэя. Кровавый запах из родовой усыпальницы той ночи, рассеянный взгляд матери, когда она падала, холодная усмешка на губах Хо Линшуан — всё это стало кошмаром, который он переживал каждую бессонную ночь на протяжении шести лет, разъедая кости и терзая сердце.
Так называемые похороны были лишь последним милосердием семьи Линь к «грешной наложнице». Ветхую соломенную циновку, два брезгливых слуги — вот и всё, что было отпущено для переноски тела госпожи Хэ к кладбищу без надгробий за городом. Случайно вырытая земляная яма, без единого деревянного знака с именем. Линь Фэй стоял на коленях перед этой одинокой могилой три дня и три ночи, не ел и не пил, позволяя осеннему дождю пропитывать тонкую одежду, отчего губы посинели, а тело дрожало.
Он больше не плакал. Слёзы высохли той ночью в усыпальнице. Теперь в его сердце бушевала ненависть, более яростная, чем зимний холод, и жажда, горячее лавы — сила! Абсолютная сила, способная защитить близких, смыть несправедливость и заставить врагов сторицей вернуть долги кровью!
«Без силы я даже не смогу поставить надгробие матери! Хо Линшуан, Линь Чжэн, семья Линь… Я отомщу за эту ненависть стократно!» — прошептал он, склонившись над могилой, ногти впивались в грязь, кровь смешивалась с дождевой водой, просачиваясь в землю, словно он приносил матери клятву кровью.
В глубине сознания, первозданный дух Даосского Владыки Сюаньцюн безмолвно парил, не предлагая утешений, лишь передал нить чистой духовной силы, оберегая его почти разрушенную душу: «Величайшая скорбь — без слёз, величайшая боль — без слов. Преврати горечь в основу Дао, а ненависть — в топливо, и тогда сможешь идти дальше. Несправедливость, причинённая твоей матери, ты должен смыть сам — с этого дня только суровое самосовершенствование, и ничего кроме».
Вернувшись с кладбища без надгробий, Линь Фэй изменился до неузнаваемости.
Он стал самой молчаливой тенью семьи Линь. Ежедневно, до рассвета, он вставал, чтобы носить воду и рубить дрова, выполняя самую тяжёлую работу, получая ту крошечную, почти невидимую, как рисовое зернышко, духовную пилюлю, что была его долей. Он терпел насмешки прямых потомков и презрительные взгляды слуг, всегда опуская голову в молчании, словно кукла без души.
Но никто не знал, что каждую полночь, в его прохудившейся боковой комнате, загорался слабый ореол духовной силы. Он сидел, скрестив ноги, и культивировал «Технику Сокрытия Духа Великого Начала», высший метод, лично переданный Даосским Владыкой. Этот метод был в десять раз совершеннее лучших техник семьи Линь — привлекаемая им духовная энергия мира была не только безбрежной, как море, но и несла оттенок изначального Дао, восстанавливая даже упорные скрытые раны при циркуляции по меридианам.
Днём он делал вид, что практикует «Базовую Технику Привлечения Ци», но на самом деле скрывал в ней метод «Техники Сокрытия Духа Великого Начала», и его духовная сила росла на глазах. Ещё более безумным было его мастерство в рисовании талисманов — древесная стружка из поленницы, зола из очага, даже собственная кровь становились материалами для его тренировок. Талисман огненного шара, талисман ледяной стрелы, талисман алмазной защиты, талисман сокрытия дыхания… Все базовые талисманы, которые он мог придумать, он рисовал снова и снова. Если терпел неудачу, делал выводы, а добившись успеха, сохранял их в кольце для хранения талисманов.
Это тёмное кольцо, вместе с ростом его духовной силы, увеличивало своё внутреннее пространство. За шесть лет он накопил около тысячи талисманов, от первого до третьего уровня, всевозможных видов, достаточных для противостояния любым внезапным ситуациям.
Даосский Владыка Сюаньцюн никогда не учил его приёмам напрямую, лишь давал подсказки, когда он упирался в стену. Например, при рисовании талисмана молнии, владыка сказал: «Молния — гнев небес, для её привлечения нужно черпать силу из пробуждения весенних вод», что мгновенно привело его к просветлению, и нарисованный талисман молнии стал на тридцать процентов мощнее. При тренировке боевой ци, владыка дал совет: «Тело — сосуд для Дао, боевая ци должна сливаться с кровью и жизненной силой, а не вливаться силой», что позволило ему, объединив «победу мягкости над твёрдым» из боевых искусств Тайцзи своей прошлой жизни, тренировать боевую ци так, чтобы она стала одновременно твёрдой и мягкой, превосходя воинов того же уровня.
Он также тайно практиковал «Заклинание Золотого Света Горы Лунху», но скрывал проявление золотого света, вплетая суть заклинания в свою кровь и жизненную силу. Под кожей слабо мерцал золотистый свет, обеспечивая защиту, сравнимую с кожей демонической твари третьего уровня. Техника передвижения Тайцзи была доведена им до совершенства: движения были подобны текущей воде, обтекающей камни, а в покое — как гора, укоренившаяся в земле. В сочетании с циркуляцией боевой ци, скорость и стабильность намного превосходили сверстников.
За шесть лет четырнадцатилетний Линь Фэй всё ещё выглядел худощавым, но стоило снять одежду, как гладкие, стальные мышцы покрывали всё его тело, кости были твёрдыми, как железо, а кровь и жизненная сила были настолько мощными, что могли бы испарить холод.
Его даосская культивация неуклонно достигла уровня заклинателя третьего уровня, боевая ци — уровня воина третьего уровня. Не говоря уже о тысяче талисманов в кольце для хранения талисманов и секретных техниках школы Маошань — в этот момент он, при полной отдаче, мог противостоять культиватору четвёртого начального уровня, но всё ещё тщательно скрывал свою силу, оставаясь в семье Линь тем «бездарным» побочным сыном.
Напротив, среди прямых потомков, Линь Чжэн, пользуясь ресурсами семьи, шёл в обучении гладко, в пятнадцать лет прорвавшись до пика третьего уровня заклинателя, способен был применять средние даосские техники, такие как «Подавление зелёным виноградом» и «Пылающее тело», и был возведён старейшинами семьи в «надежду следующего поколения», ходя с задирающим нос высокомерием; Линь Ян тоже выросла в очаровательную девушку. Её талант хоть и уступал Линь Чжэну, но тоже достиг второго уровня заклинателя под опекой семьи. Её характер оставался наивным, и иногда, увидев Линь Фэя, она тайком сунула ему кусочек пирожного, но не смела сказать больше ни слова, боясь, что мать Хо Линшуан её отругает.
В этот поздний осенний день семья Линь созвала собрание рода, чтобы обсудить рекомендательные квоты для Академии Звёздной Эссенции.
Академия Звёздной Эссенции — высшее место обучения в Государстве Ся-Шан, одна из десяти ведущих академий пяти империй, особенно известная своими мистическими искусствами. Попав в академию, человек считался наполовину вошедшим в круг высших культиваторов, и это было предельной мечтой всех молодых культиваторов. По обычаю, семья Линь имела два места с гарантированным поступлением, без экзаменов.
Результат не вызывал сомнений — Линь Чжэн и Линь Ян безоговорочно получили места, старейшины клана, хлопая себя по груди, гарантировали, что это «основа будущего семьи Линь».
Когда очередь дошла до Линь Фэя, Хо Линшуан, держа чашку с чаем, неторопливо произнесла: «Линь Фэй, его талант обычен, и его характер недостаточно спокоен. Прошлое его матери… всё ещё имеет нехорошее влияние. Нет нужды давать ему рекомендательное место, чтобы он не опозорил семью Линь, отправившись в академию».
Старейшины клана единодушно согласились, даже глава семьи Линь Мусэн не возразил, лишь спокойно сказал: «Пусть ещёдвумя годами закалится».
Когда новость дошла до Линь Фэя, он протирал кольцо для хранения талисманов. Кольцо было отполировано им до гладкости, и первоначальная холодность уже не чувствовалась. Кончики его пальцев едва задержались, а затем он вернулся к спокойствию, словно услышал нечто настолько незначительное, как «сегодня хорошая погода».
«Даосский Владыка, семья Линь твёрдо намерена раздавить меня», — мысленно проговорил он без малейшей ряби в голосе.
«Кучка близоруких существ, не стоит опасений», — голос Даосского Владыки Сюаньцюн был полон пренебрежения. — «Что такое рекомендательное место? Обладая твоей нынешней основой, поступив через открытый отбор, ты сможешь утвердить свою мощь и полностью избавиться от пут семьи Линь. Академия Звёздной Эссенции — место, где скрываются драконы и притаиваются тигры, как раз то, что тебе нужно для закалки души и познания настоящего мира».
В глазах Линь Фэя мелькнул огонёк. Он давно не хотел оставаться в этой трясине семьи Линь. Открытый отбор — это его лучший шанс вырваться!
В тот же день после обеда он отправился в Палату Служителей. В палате было многолюдно, несколько дальних родственников, увидев его, тут же рассмеялись: «Ого, это наш «отброс» семьи Линь? Зачем пришёл? Хочешь попросить работу черновой?».
Линь Фэй проигнорировал их и подошёл прямо к служителю, отвечавшему за внешние документы, его голос был негромким, но чётким: «Мне нужен документ об уходе из рода, чтобы самостоятельно отправиться в столицу для участия в открытом отборе в Академию Звёздной Эссенции».
После этих слов в палате мгновенно воцарилась тишина, а затем раздался хохот.
«Участвовать самостоятельно? Он с ума сошёл! Открытый отбор — один из десяти тысяч, сложнее, чем пройти через горы ножей и моря огня!»
«Без рекомендательного письма он даже не сможет войти в дверь регистрационной стойки!»
«Я думаю, он просто спятил от желания прославиться. Когда он не сможет пройти даже первый тур, как он посмеет вернуться?!»
Служитель тоже нахмурился, оглядел Линь Фэя с ног до головы: «Ты хорошо подумал? Открытый отбор имеет чрезвычайно высокую смертность, каждый год культиваторы погибают на испытаниях. Более того, без поддержки семьи, даже если ты поступишь, будет трудно получить хорошие ресурсы».
«Я подумал», — Линь Фэй посмотрел ему прямо в глаза. Этот взгляд был спокоен, как глубокий омут, и нёс в себе необъяснимое давление, от которого служителю стало не по себе.
Служитель не смел открыто препятствовать, ведь процедура была законной. Ему оставалось лишь неохотно достать документ, поставить печать рода и бросить его Линь Фэю, не забыв при этом язвительно добавить: «Сам ищешь смерти, не говори потом, что ты из семьи Линь».
Линь Фэй взял документ и повернулся, чтобы уйти. Вернувшись в боковую комнату, он начал собирать свои вещи — несколько выцветших старых одежд, мешок с жёсткими ячменными лепёшками и пятьдесят медных монет, накопленных им за шесть лет. Это были деньги, заработанные рисованием простейших талисманов очищения сердца для других, его единственный дорожный капитал.
Наконец, он растёр тушь, развернул бумагу и написал два слова каллиграфическим почерком, полным решимости обречённого: Хэ Фэй. С этого момента Линь Фэй из семьи Линь умер. Он взял фамилию матери Хэ и имя Фэй, как в память о несправедливо погибшей матери, так и для полного разрыва с семьёй Линь — он больше не был побочным сыном семьи Линь, а лишь сыном госпожи Хэ, культиватором, которому предстояло отомстить за мать и изменить свою судьбу против небес!
На рассвете следующего дня, ещё до наступления утра, утренний туман окутывал Город Зелёной Рощи, словно лёгкая вуаль. Хэ Фэй, с простым мешком за спиной, вышел из боковых ворот семьи Линь, не оглядываясь, не прощаясь. Его фигура быстро растворилась в утреннем тумане, ступив на официальную дорогу, ведущую в столицу.
Этот путь занял у него целый месяц.
Без карет и повозок, только пешком. Днём он шёл, ночью медитировал в разрушенных храмах или пещерах. Когда на пути встречались бандиты, он запускал два талисмана огненного шара, отчего те разбегались в страхе. Столкнувшись с нападением низкоуровневых демонических зверей, он запускал боевую ци, его передвижения в стиле Тайцзи, удар кулаком ломал хребет зверю. Проходя через города, он рисовал несколько талисманов очищения сердца, чтобы обменять их на сухой паёк и немного денег, никогда не говорил лишнего и не создавал проблем.
Это путешествие стало для него лучшей практикой в реальном бою. Точное управление талисманами, внезапное высвобождение боевой ци, гибкое применение техники передвижения — всё это становилось всё более отточенным в каждой опасной ситуации. Он также использовал время в пути, чтобы наблюдать за горными хребтами, природными условиями и нравами людей, подтверждая слова Даосского Владыки Сюаньцюн о том, что «мирская природа — это Дао», его душа Дао становилась всё более устойчивой.
Через месяц столица наконец появилась в поле зрения.
Стены высотой в пятьдесят чжан, словно гигантский дракон, опоясывали город. На чёрно-зелёных кирпичах были вырезаны защитные руны, сверкавшие холодным светом под солнцем. У городских ворот кипела жизнь, молодые культиваторы со всей страны собирались здесь, каждый с гордым видом, с жетонами секты или семейными реликвиями на поясе. Воздух был наполнен колебаниями духовной энергии и запахом конкуренции.
Хэ Фэй стоял в толпе, в потрёпанной одежде, покрытый дорожной пылью, совершенно не вписываясь в окружающую яркость. Несколько культиваторов, увидев его, презрительно скривились и тихо переговаривались: «Откуда взялся этот оборванец? Тоже хочет поступать в Академию Звёздной Эссенции?»
Хэ Фэй не обращал на них внимания, лишь крепче сжал кольцо для хранения талисманов в рукаве, ощущая колебания духовной энергии тысячи талисманов внутри, и тёплое прикосновение к запястью. Он глубоко вздохнул, воздух был наполнен оживлённой атмосферой столицы, и более того — величественной духовной энергией, исходящей из Академии Звёздной Эссенции.
Шесть лет выжидания, и теперь время обнажить меч.
Давление семьи Линь, кровная месть матери, ожидания Даосского Владыки — всё это должно было превратиться в остроту, пронзающую кокон, в этом открытом отборе!
Он поднял ногу и направился к городским воротам, спина прямая, взгляд твёрдый.
Академия Звёздной Эссенции, я, Хэ Фэй, пришёл!
Новый путь начинается здесь!
http://tl.rulate.ru/book/191002/19591221
Готово:
