Заходящее солнце окрасило Паучий Хвост в бледный оранжево-красный. Северус, с виду усталый, но с необычайно твердой решимостью, шел обратно. Краткий покой и тепло под ивой немного уменьшили его отвращение к так называемому «дому».
Однако чем ближе он подходил к дому, тем сильнее зловещее предчувствие, словно холодные лианы, обвивало его сердце.
Издалека он увидел, что у облупившейся двери его дома собралась черная, как смоль, толпа. Женские визгливые проклятия, грубые окрики мужчин и смешанные с ними пересуды зевак, не упускающих случая подлить масла в огонь, — все это, подобно рою жужжащих мух, нарушало обычную мертвую тишину переулка.
— …это тот странный мальчишка!
— Я давно говорил, что их семья ненормальная!
— Ребенок Тома сейчас так слаб, что не может есть! Кто знает, какие злые средства он использовал!
Северус замер, почти желая немедленно обернуться и бежать. Дело было в Томе! Они пришли!
Но он не успел отступить, как одна женщина с острым зрением заметила его и пронзительно завопила, указывая сюда: «Вот он! Маленькое чудовище вернулось!»
В одно мгновение все взгляды, словно холодные прожекторы, устремились на него. Шепот превратился в открытые обвинения и гневные крики. Северус почувствовал, как его кровь будто застыла. Он сжал кулаки, ногти глубоко впились в ладони, заставляя себя сделать шаг вперед ногами, будто налитыми свинцом, медленно, шаг за шагом, продвигаясь к центру этого шума.
Толпа автоматически расступилась, образовав узкий проход. Презрительные, испуганные, гневные взгляды почти пронзали его насквозь. Кто-то сзади сильно толкнул его. Он споткнулся и чуть не упал, вызвав приглушенный смешок.
Затем он увидел мальчика, которого крепко оберегала мать — Тома. На голове у него все еще была заметная бинтовая повязка, лицо было бледным, но глаза светились злобой и торжеством. Поддерживаемый взрослыми вокруг, он тут же указал на Северуса и, сдерживая слезы, но очень отчетливо, начал приукрашенно обвинять:
— Это он! В тот день я просто хотел поздороваться с ним, а он обезумел! Глаза его почернели, он взмахнул рукой, и меня отбросило! Он точно использовал какое-то злое колдовство! Он хотел меня убить!
Это обвинение стало последней искрой. Толпа мгновенно взорвалась.
— Нельзя позволять такому чудовищу оставаться в переулке!
— Верно! Выгнать его из Паучьего Хвоста!
— Нужно вызвать полицию! Или… позвать кого-нибудь из церкви!
Неистовая злоба, словно материальная волна, почти поглотила Северуса. Он почувствовал удушающий страх и инстинктивно посмотрел на единственного человека, который мог его защитить — свою мать, Эйлин.
— Мама… — его голос был сухим, с ноткой мольбы, которой он сам не заметил, — это не я… это он сначала…
Эйлин стояла у двери, ее лицо было бледным, как бумага, тело дрожало, как лист на ветру. Она явно слышала шум снаружи, ее голос был слабым и дрожащим, когда она объясняла: «Нет… это не так… Северус просто ребенок… это должно быть недоразумение…»
— Недоразумение? — мать Тома взвизгнула, перебивая ее. — Мой сын попал в больницу — это тоже недоразумение? Эйлин Снейп, до каких пор ты будешь покрывать своего сына-чудовище?!
Толпа сделала шаг вперед, надвигаясь с угрозой. Эйлин испуганно отступила, почти готовая упасть.
Хрупкое тело Эйлин сильно дрожало, лицо было покрыто слезами. Она умоляла их:
— Умоляю вас… я буду работать еще больше, чтобы возместить медицинские расходы Тома… пожалуйста, не выгоняйте нас…
Сердце Северуса немного успокоилось. По крайней мере, мать все еще защищала его.
Однако в этот момент, раскачиваясь, сквозь толпу протиснулась пьяная фигура. Это был Тобиас. От него исходил резкий запах алкоголя, мутные глаза пробежали по собравшимся и тут же все поняли.
— В чем дело? Чего шумите!
— крикнул он грубо, затем его взгляд остановился на Северусе: — Опять ты, уродец, натворил дел?
Лидер толпы кратко изложил ситуацию, особо подчеркнув медицинские расходы. Лицо Тобиаса мгновенно исказилось. Он резко метнул бутылку, которую держал, в голову Северуса:
— Платить? У меня самого денег на выпивку нет, а я еще должен платить за этого мелкого ублюдка?
Бутылка пролетела мимо виска Северуса, разбилась о стену, осколки стекла и остатки вина обрызгали его.
— Это все ты, уродец! Разрушил этот дом! А теперь еще заставляешь меня платить!
— взревел Тобиас, бросаясь к Северусу. — Убью тебя, и не придется платить!
Толпа, испуганная безумием Тобиаса, проворчав, начала отступать. Они хотели лишь избавиться от «чудовища», а не ввязываться в дело об убийстве.
Под угрозой смерти, магия Северуса, еще не полностью успокоившаяся, и поток ци из «Формулы Долголетия Инь-Му» инстинктивно снова пришли в движение. У него не было времени думать, желание выжить затмило все! Он больше не был тем ребенком, который только и делал, что сжимался и терпел!
В тот момент, когда бутылка упала, он, вместо того чтобы застыть, как раньше, в ожидании удара, резко метнулся в сторону и изо всех сил толкнул Тобиаса в крепкую поясницу!
Тобиас совершенно не ожидал, что обычно покорный сын будет сопротивляться. Пьяный, он потерял равновесие. От внезапного толчка он отступил на несколько шагов, споткнулся о ступеньку, и его тучное тело, словно мешок с тряпьем, тяжело рухнуло на землю. Бутылка выскользнула из его рук и разбилась о стену, осколки стекла и остатки вина разлетелись во все стороны.
Мир словно замер на секунду.
Затем пронзительный голос разрезал тишину:
— Северус! Как ты мог толкнуть своего отца!
Это была Эйлин. Она бросилась к Тобиасу, осторожно поддерживая его, и посмотрела на Северуса пустым взглядом. В этом взгляде больше не было прежней живости, только бесконечная тупость и странность.
— Он твой отец! Как ты мог так с ним поступить!
— голос Эйлин был ледяным, он пронзил сердце Северуса с предельной ясностью.
Тобиас стонал от боли на земле, проклиная. Эйлин крепко поддерживала его, ее взгляд на Северуса становился все холоднее.
— Уходи, Северус, — наконец сказала она, голос дрожал, но был тверд. — Пока ты не научишься контролировать свою… эту злую силу, не возвращайся. Ради этого дома, ради твоего отца… уходи.
Северус застыл на месте. Он не мог понять, почему мать, тоже будучи ведьмой, называет магию «злой силой», как маглы, и даже отвергает его из-за этого врожденного таланта. Северус почувствовал лишь абсурдную иронию. Последняя ниточка привязанности к этому «дому» порвалась вместе с этими словами матери.
Он не умолял, не оправдывался, даже не проронил ни слезинки. Лишь бросил пронзительный взгляд на Эйлин своими преждевременно повзрослевшими черными глазами — мать, которая выбрала сторону насильника и сама отвергла его, чтобы сохранить показное спокойствие.
В голове отчетливо всплыл закон «слабый поедает сильного». В этом мире нет места для слабых. Выпрошенное сострадание не стоит ничего.
Он медленно повернулся, больше не глядя на отвратительную суматоху позади. Соседи, возможно, все еще перешептывались, Тобиас, возможно, все еще проклинал, Эйлин, возможно, плакала… но все это больше не имело к нему отношения.
Последний луч заходящего солнца погрузился за горизонт. Густая тьма поглотила Паучий Хвост, а вместе с ним и так называемый «дом» позади него. Его худощавая фигура, шаг за шагом, твердо ступала в эту тьму, не оглядываясь.
Впереди ждали неизвестные испытания выживания, одинокий путь сильного. Но в его сердце больше не было растерянности, только холодная решимость.
http://tl.rulate.ru/book/190898/19821078
Готово:
