Замок Хогвартс окутывала особая предпраздничная напряженность. Библиотека была переполнена, а в Общих гостиных студенты, уткнувшись в книги, бормотали себе под нос. Жизнь Хун Няньань шла по заранее установленному распорядку, даже более насыщенному, чем обычно: помимо обычных занятий и выполнения домашних заданий профессоров, ей приходилось находить время для занятий, которым ее обучали трое дядей.
Что еще важнее, она посвящала почти все свое свободное время воплощению в жизнь идеи троих дядей о «магической гармонии». Уголки Общих гостиных, безлюдные коридоры замка и даже укромные места у Черного озера стали ее испытательными полигонами.
В этот день она сидела вместе с Гарри и его друзьями в Большом зале. Перед Гермионой возвышалась гора конспектов, и она была погружена в учебу; Гарри пытался запомнить рецепты зелий, хмуря брови; Рон же рассеянно перебирал свои знаменитые карточки волшебников.
Хун Няньань раскрыла толстую тетрадь. Кончик ее пера, обмакнутый в чернила, застыл над бумагой. Она записывала свою последнюю неудачную попытку — соединить «Заклинание левитации» и «Искать сливу, ступая по снегу». Ощущение затрудненного течения магии по меридианам привело ее в тупик. Она чувствовала, будто между ней и желаемым результатом остался тонкий слой бумаги, который вот-вот поддастся, открывая путь к некоему чудесному равновесию, но этот слой был невероятно прочным, и никакие усилия не могли его пробить. Это разочарование снижало ее общее настроение.
— О, носки Мерлина, он опять играет в эти карточки. — Гермиона внезапно подняла голову из-под стопки книг и недовольно посмотрела на Рона.
— Трагично, ведь скоро выпускные экзамены, — Рон театрально развел руками, демонстрируя выражение «что я могу поделать?».
— Я все повторила! Правда! Спроси меня о чем угодно! — Гарри поднял голову от конспектов по зельям, потер уставшие глаза и, взглянув на Хун Няньань, от которой исходила аура «не подходи», с любопытством спросил.
— Хун, чем ты так занята в последнее время? Выглядишь даже усерднее Гермионы.
Хун Няньань, не поднимая головы, машинально поставила чернильное пятно на бумаге и ровным тоном ответила:
— Ничем.
Все ее мысли были поглощены этим чертовым тупиком.
В этот момент Гарри, словно что-то вспомнив, просиял и, понизив голос, пригласил Хун Няньань:
— Эй, Хун, вечером… когда стемнеет, мы идем к хижине Хагрида. Хочешь с нами? Просто расслабиться?
Хун Няньань уже собиралась отказаться, не задумываясь. Тупик еще не был пройден, и у нее не было настроения для каких-либо посиделок.
Однако Гермиона тоже посмотрела на нее, оттолкнула свою стопку книг и, на удивление, согласилась.
— Гарри прав, Хун. Тебе нужно расслабиться. Ты выглядишь слишком напряженной.
Даже она чувствовала почти осязаемую концентрацию и скрытое раздражение, исходящие от Хун Няньань.
Рон подошел еще ближе, его голос стал тише, полный неудержимого энтузиазма.
— Хагрид достал драконье яйцо! Живое! Говорят, оно может вылупиться сегодня ночью! Дракон! Разве тебе не хочется посмотреть?
Драконье яйцо? Вылупиться?
Хун Няньань наконец подняла голову от своих записей, ее взгляд прошелся по лицам троих друзей. Она помолчала несколько секунд. Тот чертов тонкий слой бумаги в ее сознании не шелохнулся. Может быть… Гермиона права? Упорство в тупике бессмысленно.
Она закрыла тетрадь и ровным голосом сказала:
— Хорошо.
На краю Запретного леса ночью было холоднее, чем в замке. Четверо, укрывшись мантиями-невидимками, неуверенно шли к ярко освещенной хижине Хагрида.
Огромная фигура Хагрида появилась в дверном проеме. Он нервно огляделся по сторонам, прежде чем быстро втянуть их внутрь, его лицо сияло от сдерживаемого волнения и радости.
— Вы наконец-то пришли! Скорее, скорее! Ждали вас!
Внутри хижина была теплой и тесной. Хун Няньань вошла последней и протянула Хагриду сумку, которую держала в руке.
— Небольшие закуски.
Хагрид на мгновение замер, принял полную сумку и на его лице мгновенно появилось выражение, полное благодарности и некоторой растерянности.
— О! Спасибо, дорогая! Ты такая заботливая!
Он осторожно поставил сумку на стол, а затем поспешил к камину, где на жаровне лежал огромный, черный, как смоль, яйцо. Оно было покрыто странными чешуйчатыми узорами, которые тускло поблескивали в отблесках пламени.
— Смотрите! Оно здесь!
Голос Хагрида дрожал от волнения. Он надел толстые перчатки и осторожно вынул драконье яйцо из жаровни, положив его на стол, застеленный мягкой тканью.
Четверо немедленно окружили его. Даже в обычно спокойных глазах Хун Няньань мелькнула искорка любопытства. Яйцо слегка подрагивало, и изнутри доносился тихий, непрекращающийся стук.
— Кажется, оно собирается вылупиться… — Гарри затаил дыхание.
— Глаза Рона расширились до предела.
— Мерлиновы треугольные кальсоны… не могу поверить.
Гермиона же выглядела обеспокоенной.
— Хагрид, разведение драконов — противозаконно!
— Знаю, знаю.
Глаза Хагрида были прикованы к драконьему яйцу.
— Только один взгляд, как только вылупится, я его отправлю… О! Смотрите!
Трещины на скорлупе становились все больше, стук — громче. Внезапно, с треском, верхняя часть яйца раскололась. Маленькая, покрытая чешуей, сморщенная черная головка пробилась сквозь осколки. Оно чихнуло, выпустив из ноздрей небольшой пучок черного дыма с искорками.
Его мокрые глаза растерянно обвели взглядом, и оно издало хриплый звук, похожий на скрежет металла. Его взгляд скользнул по огромной фигуре Хагрида, затем по Гарри, Гермионе, Рону, и наконец остановился на Хун Няньань, которая выглядела самой отстраненной.
В следующую секунду оно неуклюже, но целеустремленно направилось прямо к Хун Няньань!
В момент приближения дракончика, в местах, покрытых одеждой Хун Няньань, стало немного горячо. Слабый резонанс, исходящий от древней крови, заставлял новорожденного дракона инстинктивно стремиться к ней.
— О! Борода Мерлина!
Хагрид, тронутый до слез, высморкался в свой огромный носовой платок.
— Ты ему нравишься! Хун! Он знает, что ты хороший человек!
Дракончик наконец добрался до Хун Няньань. Хун Няньань смотрела, как он тычется в нее, издавая слабые и нетерпеливые звуки. Она молча протянула указательный палец, и дракончик тут же прижался к нему своей еще влажной головкой, издавая довольное урчание и выпуская из ноздрей еще несколько искорок.
Хун Няньань: «…»
Она безэмоционально смотрела на этого огнедышащего маленького засранца, который пытался засунуть голову ей в ладонь. Хагрид протянул руку, чтобы погладить дракончика, но тот отвернулся и попытался забраться на руку Хун Няньань. Хун Няньань, с ловкостью, словно подбирая котенка, подняла его и сунула в руки Хагриду.
— Он твой.
Однако дракончик тут же недовольно закричал, взмахнул своими крошечными, жалкого вида крылышками и, извиваясь, снова попытался броситься к Хун Няньань. Хагрид суетливо едва не выронил его.
Хун Няньань посмотрела на жалобные большие глаза малыша, затем на неуклюжего, но полного надежды Хагрида. Ее раздражение странным образом немного рассеялось благодаря этому маленькому существу. Она вздохнула и, в конце концов, смягчилась.
Она снова протянула руку. Дракончик тут же нетерпеливо забрался ей на руку, бодал пальцы головой и даже высунул тоненький язычок, чтобы облизать кончик ее пальца.
Хун Няньань другой рукой осторожно потыкала в морщинистый корень крыла дракончика. Дракончик комфортно прищурился, издал еще более громкое урчание, а кончик его хвоста радостно мелко вильнул.
http://tl.rulate.ru/book/190847/19341037
Готово:
