Покинув Город Цинфэн, Старый даос Чжан и Ши Чжэньсян шли по тракту пять дней. За эти пять дней они миновали бескрайние рисовые поля, прошли мимо нескольких деревень, из труб которых вился дымок, и постепенно пейзаж сменился с равнинного на холмистый. Деревья вдоль тракта становились всё гуще, солнечный свет пробивался сквозь листву, рисуя на земле причудливые узоры света и тени.
Ши Чжэньсян явно была полна любопытства к горным пейзажам. Всю дорогу она без умолку болтала, задавая вопросы. Увидев у дороги неизвестный полевой цветок, она приседала, чтобы рассмотреть его внимательнее; услышав в лесу звонкое пение птиц, она останавливалась и прислушивалась; даже увидев, как несколько белок проносятся по деревьям, она с восторгом тянула Старого даоса Чжана за рукав, чтобы показать их ему.
Старый даос Чжан не раздражался, он терпеливо отвечал на её вопросы, а иногда рассказывал ей о запретах в лесу — например, какие грибы ядовиты и к ним нельзя прикасаться, какая трава, растущая во влажных местах, обладает кровоостанавливающим свойством, или какой птичий крик предвещает перемену погоды.
— Даос, посмотрите на ту гору впереди, какая она высокая! — на шестой день после полудня Ши Чжэньсян указала на видневшиеся впереди горные хребты, её глаза были полны восхищения. Горы были тёмно-сине-чёрного цвета, их вершины были окутаны лёгким туманом, они выглядели таинственно и величественно. Тракт вёл прямо к горам, словно намереваясь нырнуть в их объятия.
Старый даос Чжан поднял голову и взглянул. Его брови слегка нахмурились. Он достал лопань, и стрелка на диске слегка дрогнула. Хотя это было не так сильно, как при встрече с нечистью, в этом движении чувствовалась едва уловимая аномалия. «Это Чёрная Ветреная Гора, — он убрал лопань, его голос звучал с некоторой серьёзностью, — я слышал, что в этих горах неспокойно, часто появляются горные разбойники, которые нападают на путников, идущих в одиночку. Когда мы войдём в горы, нам нужно быть осторожными».
Услышав слово «разбойники», улыбка на лице Ши Чжэньсян немного поблекла, но она быстро выпрямилась: «С вами я ничего не боюсь! К тому же, я не только обуза, если действительно встретим разбойников, я смогу помочь вам передавать талисманы!» — сказала она, похлопав по своей сумке, в которой лежали заранее нарезанные ею жёлтые листы бумаги и небольшая коробочка с киноварью.
Старый даос Чжан, глядя на её нарочито храбрый вид, невольно улыбнулся: «Хорошо, тогда будем осторожны вместе. Помни, если возникнет опасность, не пытайся быть героиней, просто держись позади меня».
Сказав это, они ускорили шаг и направились к Чёрной Ветреной Горе. Как только они вошли в ущелье, свет вокруг померк. Густой лес полностью скрыл солнечный свет, лишь редкие пятна света падали на землю. В лесу было необычайно тихо, даже пение птиц исчезло. Остался только шорох листьев под ветром и эхо их шагов в долине, создавая гнетущую атмосферу.
Ши Чжэньсян инстинктивно придвинулась ближе к Старому даосу Чжану и прошептала: «Даос, здесь так тихо, ни души».
«Чем тише, тем больше нужно быть настороже», — Старый даос Чжан крепче сжал в руке меч из персикового дерева, его взгляд настороженно скользил по окружающему лесу, а уши внимательно прислушивались к малейшему подозрительному звуку. Он чувствовал, как несколько пар глаз наблюдают за ними из темноты, словно притаившиеся дикие звери, выжидающие наилучшего момента для нападения.
Действительно, пройдя около получаса, когда они оказались у узкого горного ручья, из леса внезапно выскочило более десяти мужчин с ножами и палками. Все они были одеты в рваные короткие туники, с свирепыми выражениями на лицах, у некоторых были шрамы, явно недобрые люди. Они быстро сомкнули кольцо, окружив Старого даоса Чжана и Ши Чжэньсян. Во главе стоял высокий мужчина с отёкшим лицом, державший в руке ржавый большой тесак. Острие тесака указывало на Старого даоса Чжана, и его грубый голос, подобный скрежету камней, произнёс: «Эту гору я открыл, это дерево я посадил! Хочешь пройти здесь — оставь дорожную плату!»
Ши Чжэньсян испугалась внезапного поворота событий и инстинктивно спряталась за спиной Старого даоса Чжана, но всё же украдкой выглянула, настороженно глядя на разбойников. Старый даос Чжан оставался невозмутимым, его холодный взгляд скользнул по окружившим их разбойникам, и он спокойно, но сдерживающим тоном произнёс: «Мы всего лишь проезжие путники, у нас нет ничего ценного. Надеюсь, вы проявите снисхождение и позволите нам пройти».
«Нет ничего ценного?» — предводитель разбойников холодно усмехнулся, его взгляд упал на Ши Чжэньсян, в глазах промелькнула жадность. — «Эта девица выглядит неплохо. Даже если нет серебра, оставив её, мы получим плату за проезд! Братья, хватайте эту девицу!»
Как только он закончил говорить, несколько разбойников бросились к Ши Чжэньсян. Старый даос Чжан был готов к этому, он тут же поднял меч из персикового дерева и метнул его в бросившихся разбойников. Хотя меч из персикового дерева был предметом для изгнания зла, против обычных людей он тоже имел некоторую силу. Один из разбойников не успел увернуться, его грудь ударило рукоятью меча, и он с воем упал на землю.
«Смеете драться? Вперёд! Разделаемся и с этим старым даосом!» — предводитель разбойников, увидев это, издал гневный крик и взмахнул большим тесаком, направляя его на Старого даоса Чжана. Другие разбойники тоже подняли ножи и палки и окружили Старого даоса Чжана.
Старый даос Чжан, прикрывая Ши Чжэньсян, вёл бой с разбойниками. Хотя его даосская практика была неглубокой, справиться с таким количеством разбойников с оружием в руках было ему нелегко. Разбойники были многочисленны и действовали жестоко, их ножи и палки были направлены на его жизненно важные точки. Старому даосу Чжану приходилось постоянно уворачиваться, лишь изредка отбиваясь мечом из персикового дерева. Из-за этого он постепенно перестал успевать прикрывать Ши Чжэньсян.
Ши Чжэньсян тоже понимала, что не должна быть обузой для Старого даоса Чжана. Она достала из сумки несколько листов жёлтой бумаги. Хотя она не умела рисовать талисманы, она знала, что жёлтая бумага может временно отпугнуть нечисть, и, возможно, она будет действовать и на разбойников. Она бросила лист жёлтой бумаги в приближавшегося к ней разбойника. Бумага упала ему на лицо, разбойник на мгновение замер, подумав, что это что-то опасное, и инстинктивно отступил на несколько шагов.
Но это было ненадолго. Вскоре двое разбойников обошли Старого даоса Чжана и бросились к Ши Чжэньсян. Ши Чжэньсян хотела увернуться, но было уже поздно. Один из разбойников схватил её за руку. «Отпусти меня!» — Ши Чжэньсян вырывалась и крикнула Старому даосу Чжану: «Даос! Спаси меня!»
Услышав крик Ши Чжэньсян, Старый даос Чжан встревожился и хотел броситься на её спасение, но предводитель разбойников заслонил ему путь своим тесаком, острие которого почти касалось его груди. «Старый даос, не думай о других, сначала позаботься о себе!» — предводитель разбойников злобно усмехнулся и снова замахнулся тесаком на Старого даоса Чжана.
Старый даос Чжан был вынужден принять бой, с тревогой наблюдая, как разбойник, схвативший Ши Чжэньсян, тащит её в лес. Ши Чжэньсян, вырываясь, кричала Старому даосу Чжану: «Даос! Со мной всё в порядке! Не волнуйся! Я что-нибудь придумаю!» Она знала, что чем больше она будет паниковать, тем больше Старый даос Чжан будет отвлекаться, и, возможно, даже получит ранение.
«Братья, отступаем!» — предводитель разбойников, увидев, что Ши Чжэньсян уже схвачена, понял, что дальнейшее затягивание боя со Старым даосом Чжаном не принесёт пользы. Ведь этот старый даос выглядел не таким уж простым. Он крикнул остальным разбойникам.
Услышав команду, разбойники бросились в лес, а двое, державшие Ши Чжэньсян, потащили её за собой, следуя за основной группой в глубь леса. Старый даос Чжан хотел преследовать их, но предводитель разбойников задержал его. Только когда разбойники убежали далеко, предводитель разбойников холодно усмехнулся и тоже повернулся, нырнув в лес, оставив Старого даоса Чжана одного у ручья, крепко сжимавшего меч из персикового дерева, в глазах его были тревога и гнев.
Он сделал несколько шагов в сторону, куда бежали разбойники, но обнаружил, что лес полон густых зарослей, и явной тропы не было. Следы разбойников быстро исчезли в траве. Старый даос Чжан остановился, глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться. Он знал, что сейчас спешить бесполезно, нужно как можно скорее найти Ши Чжэньсян. Если опоздает, может случиться что-то опасное.
Он достал лопань и внимательно наблюдал за движением стрелки. Хотя разбойники не были нечистью, у Ши Чжэньсян были талисманы, которые он ей дал. На талисманах была его аура, и лопань должен был её уловить. Действительно, стрелка лопаня медленно повернулась и, наконец, указала вглубь леса. Старый даос Чжан крепко сжал меч из персикового дерева и пошёл по направлению, указанному стрелкой, его шаги были быстрыми, в сердце была только одна мысль — найти Ши Чжэньсян, не дать ей попасть в беду!
Путь в лесу был трудным, повсюду были колючки и камни. Одежда Старого даоса Чжана была порвана колючками в нескольких местах, на руках появились кровавые царапины, но он совершенно не обращал на это внимания, лишь стремительно шёл вперёд. Он слышал, как издалека доносился слабый зов Ши Чжэньсян, хоть и очень тихий, но достаточный, чтобы определить направление.
Пройдя около часа, Старый даос Чжан наконец увидел впереди пещеру. У входа в пещеру стояли двое разбойников с ножами, настороженно осматривая окрестности. Зов Ши Чжэньсян исходил из пещеры. Старый даос Чжан обрадовался, зная, что Ши Чжэньсян, вероятно, находится внутри.
Он тихо спрятался за большим деревом и наблюдал за двумя разбойниками у входа в пещеру. Эти двое выглядели довольно молодыми, на их лицах ещё читалось что-то детское, они крепко сжимали ножи, но то и дело заглядывали внутрь пещеры, словно немного боялись. У Старого даоса Чжана появился план. Он достал из сумки талисман, это был не талисман изгнания зла, а талисман, вызывающий забвение, способный временно лишить сознания. Он тихо бросил талисман в одного из разбойников. Талисман упал прямо на разбойника, тот даже не успел пикнуть, как рухнул на землю.
Другой разбойник, увидев, как его товарищ внезапно упал, испугался и уже хотел позвать на помощь, как Старый даос Чжан выскочил из-за дерева, зажал ему рот и прижал к земле. Разбойник отчаянно вырывался, но сила Старого даоса Чжана была намного больше, он не мог пошевелиться. «Не издавай звуков!» — тихо сказал Старый даос Чжан ему на ухо. — «Я спрошу тебя, где вы спрятали девушку, которую только что схватили? Если скажешь правду, я тебя отпущу; если будешь лгать, я с тобой не буду церемониться!»
Разбойник был напуган напором Старого даоса Чжана и быстро кивнул. Старый даос Чжан отпустил его, разбойник перевёл дух и быстро сказал: «Та девушка… наш глава запер её в каменной комнате в глубине пещеры. Глава сказал, что вечером он её…» — Разбойник не смел продолжать, лишь испуганно смотрел на Старого даоса Чжана.
Сердце Старого даоса Чжана сжалось. Он понял, что больше ждать нельзя, нужно немедленно спасти Ши Чжэньсян. Он оглушил разбойника и направился вглубь пещеры. Внутри было темно, лишь несколько масляных ламп висели на каменных стенах, излучая слабый свет, освещая путь под ногами. В пещере витал тяжёлый запах плесени и алкоголя, смешанный с запахом пота разбойников, что было весьма неприятно.
Старый даос Чжан осторожно продвигался вглубь пещеры, внимательно прислушиваясь к окружающим звукам. Он слышал, как впереди доносились звуки пиршества разбойников, играющих в кости, и смех их главаря. Похоже, разбойники собрались в большом зале в центре пещеры, что как раз давало ему шанс.
Он обошёл зал и направился в самую глубину пещеры. Пройдя несколько десятков шагов, он увидел каменную комнату. Дверь комнаты была деревянной и заперта на замок. Старый даос Чжан слышал, как из комнаты доносились рыдания Ши Чжэньсян, хоть и очень тихо, но он был уверен, что Ши Чжэньсян находится внутри.
«Чжэньсян, ты там?» — Старый даос Чжан понизил голос и позвал к двери комнаты.
Рыдания в комнате прекратились, затем послышался радостный голос Ши Чжэньсян: «Даос! Это ты? Я здесь!»
«Это я, не волнуйся, я сейчас тебя вытащу», — сказал Старый даос Чжан, достал из сумки маленький нож, слегка поддел его, и замок на двери комнаты открылся. Он толкнул дверь и увидел Ши Чжэньсян, сидящую на полу. Её волосы были немного растрёпаны, на лице остались следы слёз, но в глазах было столько радости и облегчения.
«Даос!» — Ши Чжэньсян, увидев Старого даоса Чжана, тут же встала и подбежала к нему, обняв его за руку. — «Я думала, ты меня не найдёшь!»
«Глупышка, как я мог тебя не найти?» — Старый даос Чжан похлопал её по плечу, его голос был мягким. — «Не бойся, я здесь, сейчас выведу тебя».
Ши Чжэньсян кивнула, вытерла слёзы с лица и пошла за Старым даосом Чжаном к выходу из пещеры. Но когда они почти добрались до входа, из зала внезапно послышался голос предводителя разбойников: «Кто там снаружи?!» Затем послышался беспорядочный топот, явно разбойники услышали шум и бежали к двери.
Сердце Старого даоса Чжана сжалось. Он понял, что скрытно уйти уже невозможно. Он крепко сжал меч из персикового дерева, встал перед Ши Чжэньсян и холодно посмотрел на бегущих к ним разбойников. Предводитель разбойников, увидев Старого даоса Чжана и Ши Чжэньсян, сначала замер, а затем яростно крикнул: «Ах ты, старый даос! Смеешь вторгаться на мою территорию, чтобы спасти кого-то! Братья, вперёд! Убейте их всех!»
Разбойники подняли ножи и палки и бросились на Старого даоса Чжана и Ши Чжэньсян. Старый даос Чжан знал, что на этот раз нельзя проявлять пощаду, иначе не только не спасёт Ши Чжэньсян, но и сам здесь останется. Он достал из сумки несколько талисманов и бросил их в разбойников, одновременно произнося заклинание: «Небо и Земля безграничны, Небо и Земля даруют силу! Очищение!»
Талисманы загорелись в воздухе, превратившись в золотые лучи, окутывающие разбойников. Разбойники, никогда не видевшие подобного, испуганно отступили. Некоторые даже подумали, что встретили бессмертного, и упали на колени, непрерывно крича: «Прости!» Предводитель разбойников, хоть и испугался, но, стиснув зубы, взмахнул большим тесаком и бросился на Старого даоса Чжана: «Не верьте ему! Он просто старый даос, что притворяется божеством!»
Старый даос Чжан увернулся и, подняв меч из персикового дерева, метнул его в руку предводителя разбойников. Меч из персикового дерева, хоть и не имел заточки, был очень силён. Он ударил предводителя разбойников по руке, тот с воем упал, выронив большой тесак.
«Быстро убирайтесь!» — Старый даос Чжан громко крикнул разбойникам, в его голосе звучала внушительная сила. Разбойники и так были напуганы, увидев, что их главарь ранен, они ещё больше испугались и бросились вглубь пещеры, даже не осмеливаясь подобрать брошенные ножи и палки. Предводитель разбойников, не чувствуя боли, вместе с другими разбойниками убежал.
Увидев, что разбойники убежали, Старый даос Чжан облегчённо вздохнул, повернулся к Ши Чжэньсян и сказал: «Быстрее уйдём отсюда, чтобы они не вернулись».
Ши Чжэньсян кивнула и вышла из пещеры вместе со Старым даосом Чжаном. Небо уже начало темнеть, заходящее солнце окрасило горный лес в оранжево-красный цвет. Ши Чжэньсян посмотрела на рану на руке Старого даоса Чжана, в её глазах было чувство вины: «Даос, простите меня, это из-за меня вы ранены».
Старый даос Чжан улыбнулся, вытер кровь с руки: «Глупышка, не говори так. Защищать тебя — это мой долг. К тому же, эта маленькая рана — пустяк. Сначала найдём место, чтобы отдохнуть на ночь, а завтра продолжим путь».
Ши Чжэньсян, услышав слова Старого даоса Чжана, почувствовала, как у неё защемило в носу, и слёзы чуть не навернулись на глаза. Она поспешно опустила голову, вытерла уголки глаз рукавом и быстро пошла за Старым даосом Чжаном. Свет в лесу становился всё темнее, последние отблески заходящего солнца постепенно поглощались ночным мраком, только звёзды на небе начали появляться, слабо освещая дорогу под ногами.
Они шли по краю леса около получаса и наконец нашли относительно ровное место в защищённой от ветра горной низине. Здесь росло несколько могучих сосен с густыми кронами, которые могли защитить от росы и горного холодного ветра. Старый даос Чжан опустил сумку, достал огниво, подобрал сухие ветки и листья и разжёг костёр на земле.
Пламя «трещало» и прыгало, освещая окрестности и отгоняя ночной холод. Ши Чжэньсян сидела у костра, глядя на рану на руке Старого даоса Чжана, её сердце всё ещё было неспокойно: «Даос, вам нужно обработать рану? В сумке ведь есть травы, которые дали вам жители?»
Старый даос Чжан замер, а затем вспомнил о травах, которые жители города Цинфэн дали ему днём. Он улыбнулся и кивнул: «Ты внимательнее меня, чуть не забыл об этом». Сказав это, он открыл сумку, достал травы, а затем — крошечную каменную ступку и пестик. Это вещи, которые он всегда брал с собой в путешествия, чтобы иметь возможность обработать раны в любое время.
Ши Чжэньсян, увидев это, поспешно подошла: «Даос, позвольте мне помочь вам растереть травы. Ваша рука ранена, вам неудобно прилагать усилия». Не дожидаясь ответа Старого даоса Чжана, она взяла каменную ступку и травы, осторожно положила травы в ступку и начала медленно растирать их. Её движения были очень лёгкими, она боялась, что слишком сильное усилие рассыплет травы. На её лице было сосредоточенное выражение, отблеск огня на её лице казался особенно нежным.
Старый даос Чжан, глядя на неё, почувствовал тепло в душе. Он вспомнил, как в молодости путешествовал один, и каждый раз, когда получал ранение, обрабатывал его молча сам. Иногда рана болела так сильно, что он не мог уснуть. А теперь, рядом с Ши Чжэньсян, есть кто-то, кто сварит ему имбирный отвар, поможет растереть травы, будет беспокоиться о нём, когда он попадает в опасность. Такое чувство, что рядом есть кто-то, чего он никогда не испытывал за все эти годы.
«Даос, травы готовы», — Ши Чжэньсян протянула Старому даосу Чжану растертый порошок трав и достала из сумки чистую полоску ткани. — «Покажите рану, я помогу вам её перевязать».
Старый даос Чжан кивнул, закатал рукав, обнажив рану на руке. Рана была не очень глубокой, но всё ещё кровоточила, а окружающая кожа была немного опухшей и покрасневшей. Ши Чжэньсян осторожно нанесла порошок из трав на рану, двигаясь так нежно, будто ухаживала за хрупким сокровищем. Пока она наносила лекарство, она тихо спросила: «Даос, больно? Если больно, скажите мне, я буду делать это аккуратнее».
«Не больно», — Старый даос Чжан улыбнулся. — «Эта маленькая рана гораздо легче тех, с которыми я сталкивался раньше. Раньше, когда я учился у своего учителя в горах Чжуннань, меня случайно царапала дикая зверь, рана была гораздо серьёзнее, а учитель ещё и заставлял меня обрабатывать её самому».
Ши Чжэньсян подняла голову, в её глазах было любопытство: «Даос, когда вы раньше учились в горах Чжуннань, наверное, было очень интересно? Можете рассказать мне о себе и своём учителе?»
Старый даос Чжан, увидев её любопытный взгляд, тоже оживился. Он прислонился к сосне и медленно начал рассказывать о своём прошлом: «Я был сиротой в детстве. Когда я попрошайничал на улице, меня подобрал мой учитель и отвёл в горы Чжуннань. Мой учитель был очень строгим человеком. Он заставлял меня вставать затемно, чтобы тренироваться, учить даосские тексты. Если я не мог запомнить, он наказывал мне переписывать их сто раз. Тогда я тайком плакал много раз, думая, что мой учитель слишком жесток».
«А потом?» — Ши Чжэньсян настаивала, в её глазах было ожидание.
«Однажды в горы пришёл чёрный медведь и ворвался во двор, где мы тренировались. Мне было всего десять лет, я так испугался, что ноги стали ватными. Это мой учитель встал передо мной и отогнал медведя мечом из персикового дерева. Именно с тех пор я понял, что строгость учителя была нужна, чтобы дать мне способность защищать себя и других». Взгляд Старого даоса Чжана стал немного отстранённым, словно он вспоминал давно минувшие события. «Учитель часто говорил, что самое важное для нас, практикующих дао, — это не высокий уровень мастерства, а «сердце защитника». Пока в сердце есть справедливость, даже при невысоком уровне мастерства можно победить зло».
Ши Чжэньсян кивнула и, казалось, поняла: «Я понимаю. Как и в этот раз, когда вы спасли меня. Даже несмотря на то, что разбойников было много, вы не отказались от меня».
«Да», — Старый даос Чжан посмотрел на неё и серьёзно сказал: «Независимо от того, с какой опасностью мы столкнёмся, я не откажусь от тебя. Раз уж ты со мной, я несу ответственность за твою защиту».
Услышав это, Ши Чжэньсян почувствовала волнение. Она опустила голову и продолжила перевязывать рану Старого даоса Чжана. Вскоре рана была перевязана. Ши Чжэньсян убрала оставшиеся травы и полоску ткани обратно в сумку, затем села у костра, глядя на прыгающее пламя, и тихо сказала: «Даос, на самом деле, я никогда не думала, что пойду по этому пути. В детстве мои родители всегда хотели, чтобы я вышла замуж за хорошего человека и прожила спокойную жизнь. Но после того, как в родном краю случилась беда со злом, и я увидела, как вы, не считаясь с опасностью, изгоняли зло, чтобы защитить людей, я почувствовала, что такая жизнь имеет больше смысла».
Старый даос Чжан посмотрел на неё, в его глазах было удовлетворение: «У каждого свой путь. Пока ты чувствуешь, что этот путь правильный, его стоит придерживаться. Однако этот путь будет очень трудным. Если ты пожалеешь, можешь уйти в любой момент, я не буду тебя винить».
«Я не жалею», — Ши Чжэньсян подняла голову, её взгляд был решительным. — «Мне очень радостно, что я могу вместе с вами защищать людей и изгонять зло. Даже если столкнусь с опасностью, я не боюсь, потому что знаю, что вы будете меня защищать. И я буду усердно учиться, чтобы в будущем больше не заставлять вас беспокоиться обо мне. Я хочу сражаться с вами плечом к плечу».
Старый даос Чжан посмотрел на её решительный взгляд и улыбнулся, кивнув: «Хорошо, тогда впредь будем сражаться плечом к плечу».
Они ещё немного поговорили. День клонился к вечеру, ветер в лесу становился всё сильнее. Ши Чжэньсян зевнула, в её глазах была сонливость. Старый даос Чжан, увидев это, сказал: «Ты ложись спать, я буду охранять костёр. Если что-то произойдёт, я тебя разбужу».
Ши Чжэньсян кивнула, прислонилась к сосне и вскоре уснула. Она спала крепко, на её лице была улыбка, словно она видела хороший сон. Старый даос Чжан сидел у костра, глядя на её спящее лицо, затем на окружающий тёмный лес, и крепко сжал меч из персикового дерева. Он знал, что, хотя разбойники были прогнаны, в лесу ещё много неизвестных опасностей, и он должен быть бдителен, чтобы защитить Ши Чжэньсян.
Ночь углублялась, костёр постепенно уменьшался. Старый даос Чжан подкинул ещё сухих веток, и пламя снова заплясало. Он прислонился к сосне, закрыл глаза, но не спал. Его уши внимательно прислушивались к окружающим звукам. Он слышал, как ветер шелестит в листьях, слышал вой волков издалека, а также ровное дыхание Ши Чжэньсян.
Неизвестно, сколько прошло времени, как Старый даос Чжан вдруг услышал вдалеке лёгкий шорох шагов, словно кто-то шёл в их сторону. Он тут же открыл глаза, крепко сжал меч из персикового дерева и настороженно посмотрел в сторону, откуда доносились шаги. Ночь была тёмной, ничего не было видно, но шаги становились всё ближе и чётче.
Старый даос Чжан тихонько толкнул Ши Чжэньсян и прошептал: «Чжэньсян, проснись, что-то происходит».
Ши Чжэньсян сонно открыла глаза. Услышав шаги вдалеке, она мгновенно проснулась. Она напряжённо схватила рукав Старого даоса Чжана и тихо спросила: «Даос, это разбойники вернулись?»
Старый даос Чжан покачал головой: «Не знаю. Но идущих, должно быть, немного, шаги очень тихие, не похоже на разбойников. Ты оставайся здесь, не двигайся, я пойду посмотрю».
Говоря это, Старый даос Чжан поднялся и направился туда, откуда доносились шаги. Его шаги были тихими, чтобы не издавать лишнего звука, а меч из персикового дерева он крепко сжимал в руке, готовый ко всему. Пройдя с десяток шагов, он увидел вдали маленькую фигурку, двигавшуюся к костру. Фигурка казалась очень худой, словно ребенок, и что-то держала в руке, но было непонятно, что именно.
Старый даос Чжан был полон сомнений: так поздно, как ребенок может оказаться в лесу? Он остановился и окликнул фигурку: — Кто ты? Почему ты здесь?
Фигурка услышала голос Старого даоса Чжана, остановилась, и лишь через некоторое время тихо ответила: — Я… Я из деревни у подножия горы. Я ищу своего дедушку. Дедушка пошел рубить дрова и до сих пор не вернулся. Я беспокоюсь, что с ним что-то случилось.
Услышав это, Старый даос Чжан немного расслабился. Он подошел к фигурке и, полагаясь на свет костра вдалеке, разглядел ребенка. Ребенку было около семи-восьми лет, на нем была старая ватная куртка, лицо было покрыто пылью, а в руке он держал маленький фонарь, в котором огонек едва теплился, готовый погаснуть в любую минуту.
— Так поздно, тебе, ребенку, одному идти в горы слишком опасно, — Старый даос Чжан присел и мягко сказал: — Как зовут твоего дедушку? Когда он ушел в горы?
— Моего дедушку зовут Ли Лаохань, — голос ребенка дрожал от слез, — он ушел утром, сказал, что надо нарубить дров к зиме, но до сих пор не вернулся. Родители очень волнуются и велели мне поискать его, но я искал уже долго и так и не нашел.
Сердце Старого даоса Чжана сжалось. Он вспомнил бандитов, которых встретил днем, и подумал, не попал ли Ли Лаохань в беду. Глядя на жалкий вид ребенка, он почувствовал жалость: — Не волнуйся, я помогу тебе завтра искать дедушку. Сейчас уже слишком поздно, в лесу опасно, ты пока посиди с нами у костра, а утром поищем.
Ребенок кивнул, в глазах его была благодарность: — Спасибо, даос!
Старый даос Чжан привел ребенка к костру. Ши Чжэньсян тоже удивилась, увидев его. Старый даос Чжан рассказал ей о ситуации с ребенком. Ши Чжэньсян посмотрела на ребенка и почувствовала сострадание: — Такой маленький ребенок, один в горах ищет дедушку, это так храбро. Завтра мы обязательно поможем ему найти дедушку.
Старый даос Чжан кивнул, достал из мешка кусок сухой еды и протянул ребенку: — Ты, наверное, голоден, сначала подкрепись.
Ребенок взял еду и жадно набросился на нее. Покончив с едой, он прислонился к Ши Чжэньсян и быстро заснул, видимо, от усталости.
Ши Чжэньсян посмотрела на спящего ребенка и тихо спросила Старого даоса Чжана: — Даос, думаешь, мы сможем найти его дедушку завтра? Неужели его дедушка попал в беду?
Старый даос Чжан помолчал, затем сказал: — Трудно сказать. Но в любом случае, мы должны постараться. Если его дедушка действительно попал в беду, мы поможем, чем сможем.
Ши Чжэньсян кивнула и прислонилась к сосне, но сон не шел. Она смотрела на ребенка у костра, затем на Старого даоса Чжана рядом и думала: "В будущем я должна усердно изучать даосские практики, чтобы помогать Старому даосу Чжану больше, чтобы защищать больше таких нуждающихся детей".
Ночь сгущалась, в лесу становилось все тише, слышалось лишь потрескивание костра и ровное дыхание троих. Старый даос Чжан прислонился к сосне, крепко сжимая меч из персикового дерева, и его взгляд был полон решимости, устремленный в темный лес. Он знал, что завтрашний день будет полон неизвестности, но он не отступит, потому что рядом были те, кто нуждался в защите, и «Дао», которое он должен был исполнить.
Ночь окутала весь лес плотной черной тканью, даже свет звезд потускнел. Пламя костра постепенно угасало, оставив лишь тлеющие оранжевые угли, отбрасывавшие на землю колеблющиеся тени сосен, похожие на молчаливых стражей.
Старый даос Чжан прислонился к сосне, пальцы его машинально гладили текстуру меча из персикового дерева. Этот меч был с ним десятки лет, каждая царапина на нем хранила память о схватках с нечистью и злодеями. Сейчас, однако, в его душе не было прежнего напряжения от одиночества; напротив, появилось нечто мягкое — рядом ровно дышала Ши Чжэньсян, рядом свернулся калачиком ребенок, и от этого казалось, что темный лес уже не так страшен.
Он поднял взгляд на ночное небо, темные тучи медленно заслонили луну, лес стал еще темнее. Вой волков вдалеке стих, остались лишь шелестящие листья от ветра, изредка доносились прерывистые звуки неизвестных насекомых, словно рассказывая о лесной тишине. Старый даос Чжан тихо встал, подошел к костру и подбросил несколько сухих веток. Пламя с треском вспыхнуло вновь, осветив спящие лица Ши Чжэньсян и ребенка.
Волосы Ши Чжэньсян растрепались и упали на щеку, ее брови были слегка нахмурены, словно она видела тревожный сон. Старый даос Чжан осторожно убрал прядь волос ей за ухо, думая: "Эта девушка, что следует за мной, ни дня не жила в достатке, наоборот, всегда попадает в опасности". Он решительно решил, что впредь будет осторожнее и не позволит ей больше пострадать ни на йоту.
Ребенок спал крепко, на маленьком личике еще виднелась пыль, но уголки губ были приподняты, и он, наверное, мечтал о том, как нашел дедушку. Старый даос Чжан смотрел на ребенка и вспоминал себя в детстве. Тогда он был сиротой, попрошайничал на улицах, недоедал и недосыпал, пока не встретил учителя, и только тогда обрел дом. Он тихо погладил ребенка по голове, мысленно молясь, чтобы завтра удалось найти Ли Лаоханя и ребенок смог воссоединиться с дедушкой.
В этот момент Старый даос Чжан внезапно уловил слабый запах крови, смешанный с запахом прелых листьев в лесу, едва уловимый. Сердце его сжалось, и он тут же насторожился — неужели в лесу, кроме них, есть кто-то еще? Или… какое-то дикое животное?
Он проследил направление, откуда доносился запах крови, и увидел, что в глубине темного леса мерцал слабый огонек, словно кто-то шел с фонарем. Старый даос Чжан крепко сжал меч из персикового дерева и тихо двинулся в том направлении. Его шаги были легки, чтобы не потревожить человека там, а также не разбудить Ши Чжэньсян и ребенка.
Пройдя несколько десятков шагов, запах крови усилился, а слабый огонек стал более отчетливым. Старый даос Чжан спрятался за большим деревом и внимательно наблюдал. Он увидел, что под сосной неподалеку кто-то присел на корточки и что-то делал, держа в руке фонарь. Фигура казалась очень худой, не похожей на бандита, скорее на обычного крестьянина.
Старый даос Чжан поколебался, но все же решил подойти. Он направился к фигуре и тихо спросил: — Прошу прощения, кто вы? Что вы здесь делаете?
Фигура вздрогнула от звука, резко обернулась, и фонарь в руке чуть не упал. При свете фонаря Старый даос Чжан разглядел ее — это была женщина средних лет, в старой ватной одежде, лицо ее было полно паники, а в руке она держала пропитанную кровью тряпку.
— Ты… кто ты? — голос женщины дрожал, она настороженно смотрела на Старого даоса Чжана.
— Я даос, прохожу мимо, — Старый даос Чжан постарался сделать свой голос как можно мягче, — Я увидел вас здесь и почувствовал запах крови, поэтому забеспокоился, не попали ли вы в беду, и решил подойти.
Услышав слово «даос», в глазах женщины блеснула надежда, но быстро сменилась отчаянием. Она вздохнула и указала на землю: — Мой муж… он пошел рубить дрова и случайно упал со склона, сломал ногу, сильно кровоточил. Я искала его полдня и только здесь нашла, но я, женщина, никак не могу отнести его вниз.
Старый даос Чжан проследил взглядом направление, куда указывала женщина, и увидел, что под сосной лежал мужчина, бледный, с ногой, обмотанной окровавленной тряпкой, он был без сознания. Старый даос Чжан присел, прощупал пульс мужчины — к счастью, пульс был слабым, но бился. Он осмотрел и ногу мужчины, обнаружив перелом. К счастью, это не было смертельным ранением, и если своевременно обработать, то ничего страшного быть не должно.
— Не волнуйтесь, — сказал Старый даос Чжан женщине, — я помогу вам отнести его к нам, где мы отдыхаем. Там есть костер, и мы сможем обработать его раны. Когда рассветет, мы придумаем, как снести его вниз.
В глазах женщины появилась глубокая благодарность, она поспешила поклониться Старому даосу Чжану: — Спасибо, даос! Спасибо, даос! Вы наш спаситель!
Старый даос Чжан поспешно помог ей подняться: — Не стоит благодарности, это мелочь. Давайте скорее отнесем его, чтобы он здесь не простудился.
Женщина кивнула и вместе со Старым даосом Чжаном осторожно подняла мужчину. Мужчина был тяжелым, рука Старого даоса Чжана еще болела, нести было тяжело, но он стиснул зубы и выдержал. Оба медленно направились в сторону лощины, свет фонаря покачивался в темном лесу, словно огонек надежды.
Вернувшись в лощину, Ши Чжэньсян и ребенок все еще спали. Старый даос Чжан и женщина осторожно положили мужчину у костра. Женщина тут же присела рядом с мужем и тихо звала его по имени. Старый даос Чжан тем временем достал из мешка травы и бинты, готовясь обработать раны мужчины.
В этот момент проснулась Ши Чжэньсян. Увидев двух новых людей у костра и мужчину без сознания, она немного удивилась: — Даос, это…
— Это крестьяне из деревни у подножия горы. Мужчина сломал ногу, упав с горы, его жена искала его полдня, — сказал Старый даос Чжан, растирая травы в порошок, — Я уже осмотрел, это просто перелом, опасности для жизни нет, нужно только обработать.
Ши Чжэньсян кивнула и тоже поспешила помочь. Она достала из мешка чистые бинты, подала их Старому даосу Чжану и помогла женщине ухаживать за мужчиной без сознания. Ребенок тоже проснулся, он потер глаза и, увидев происходящее, тихо спросил: — Даос, кто это? Что случилось с этим дядей?
— Это крестьяне из деревни. Дядя упал и поранился, когда рубил дрова в горах, — Старый даос Чжан улыбнулся, — Мы обработаем ему раны, и завтра сможем снести его вниз.
Ребенок кивнул и послушно встал в сторонке, не шумя и не плача.
Старый даос Чжан осторожно нанес порошок из трав на ногу мужчины, затем тщательно обмотал ее бинтом. Он также достал из мешка пилюлю и отдал женщине: — Это пилюля для остановки кровотечения и снятия боли. Когда он очнется, пусть примет ее, чтобы облегчить боль.
Женщина взяла пилюлю и снова и снова благодарила: — Спасибо, даос, вы такой добрый человек.
Когда раны мужчины были обработаны, небо уже почти рассвело. На востоке небо стало бледно-серым, темнота в лесу постепенно рассеивалась, вдалеке послышалось пение птиц — начинался новый день.
Старый даос Чжан встал, потянулся и, глядя на светлеющее небо, подумал: «Сегодня нужно сначала помочь ребенку найти дедушку Ли Лаоханя, затем отнести раненого мужчину вниз, и только потом мы сможем продолжить путь». Несмотря на множество дел, его сердце было полно удовлетворения — помогать этим нуждающимся людям, оберегать их безопасность — вот его «Дао».
Ши Чжэньсян тоже встала, посмотрела на Старого даоса Чжана и улыбнулась: — Даос, новый день начался, сегодня мы должны постараться!
Старый даос Чжан кивнул, в его глазах была решимость: — Хорошо, будем стараться вместе! Мы обязательно найдем дедушку для ребенка и благополучно спустим этого брата вниз.
Женщина смотрела на них, в ее глазах была глубокая благодарность. Она знала, что встретить Старого даоса Чжана и Ши Чжэньсян — это их удача. Без них она и ее муж еще неизвестно сколько бы пробыли в лесу, и, возможно, столкнулись бы с опасностью.
Ребенок взволнованно дернул Старого даоса Чжана за рукав: — Даос, мы сегодня точно найдем дедушку, правда?
Старый даос Чжан присел и погладил ребенка по голове: — Да, мы точно найдем дедушку.
Солнце постепенно поднималось с востока, освещая весь лес. Старый даос Чжан, Ши Чжэньсян, женщина, ребенок и мужчина без сознания стояли в лощине, глядя на утренний свет перед собой, и их сердца были полны надежды. Хотя впереди их ждали еще многие неизвестные опасности, они знали, что пока они помогают друг другу и следуют справедливости, нет трудностей, которые они не смогли бы преодолеть.
Старый даос Чжан закинул за спину мешок, крепко сжал меч из персикового дерева и сказал всем: — Пойдемте, сначала найдем Ли Лаоханя, а затем сведем этого брата вниз.
Все кивнули и последовали за Старым даосом Чжаном вглубь леса. Солнечный свет ложился на них, вытягивая их тени, словно рисуя на лесной земле след надежды. Их шаги были тверды, они шли к своей цели, потому что знали: впереди не только те, кто нуждался в поиске, но и «Дао», которое нужно хранить.
Утренний туман в лесу еще не совсем рассеялся, воздух был наполнен влажным ароматом трав и деревьев, вдохнув его, чувствовалось освежение. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, бросая на землю золотые пятна, и некогда темный, пугающий лес теперь обрел живость.
Ребенок шел впереди, сжимая в маленькой руке деревянный жетон — он принадлежал дедушке Ли Лаоханю, который обычно носил его на поясе. Дедушка говорил, что с ним он сможет найти человека по его запаху. Мальчик то и дело останавливался, приседал на землю и внимательно осматривался. Если он видел на земле нечеткие следы или примятую траву, он взволнованно кричал позади: — Даос! Сестра Ши! Идите сюда! Это дедушкин след?
Старый даос Чжан поспешно подходил, приседал и осматривал. Следы на земле были несколько размыты, а после росы их было еще труднее разглядеть, но по размеру и глубине они действительно напоминали следы мужчины средних лет, и направление следов указывало вглубь леса. — Скорее всего, это твой дедушка, — Старый даос Чжан погладил ребенка по голове, — Мы пойдем по следу, и, думаю, найдем его.
Женщина, поддерживая мужчину без сознания, шла с трудом. Мужчина не был особенно крепким, но для женщины, которая долгие годы занималась домашним хозяйством, он все же был тяжелым. Ши Чжэньсян видела это и подошла, чтобы помочь женщине поддерживать мужчину: — Сестра, ты устала? Если устала, давай остановимся и отдохнем.
Женщина с благодарностью посмотрела на Ши Чжэньсян, покачала головой: — Не устала, чем быстрее найдем Ли Лаоханя, тем быстрее спустимся. К тому же, с твоей помощью мне гораздо легче.
Так они, следуя следам на земле, шаг за шагом шли вглубь леса. Деревья вдоль дороги становились все гуще, путь под ногами — все труднее, местами попадались лежащие поперек дороги сухие ветки или глубокие небольшие ямы. Старый даос Чжан шел последним, внимательно осматривая окрестности, чтобы избежать встречи с бандитами или дикими зверями, и время от времени помогал идущим впереди отодвинуть мешающие ветки.
Пройдя около часа, утренний туман рассеялся, солнце поднялось выше. Ребенок внезапно остановился, его глаза широко распахнулись, он указал на заросли кустарника неподалеку и взволнованно воскликнул: — Посмотрите! Это дедушкин топор?
Все посмотрели в направлении, куда указывал ребенок, и увидели, что среди кустов действительно показалась рукоятка топора. Она была из обычной древесины, обернутая синей тканью — это ребенок сам привязал ее дедушке в прошлом году, сказав, что так топор не будет скользить в руке при рубке дров.
Старый даос Чжан обрадовался, поспешил вперед и осторожно раздвинул кусты. Топор лежал там тихо, на лезвии еще виднелись свежие опилки — очевидно, им пользовались недавно. Он внимательно осмотрел окрестности и обнаружил неподалеку несколько аккуратно сложенных стопок нарубленных дров, рядом стоял фляга с водой, в которой осталось чуть меньше половины.
— Похоже, Ли Лаохань где-то поблизости, — Старый даос Чжан встал и крикнул вокруг: — Ли Лаохань! Ли Лаохань! Ты здесь?
Его голос разносился по лесу, но ответа не последовало. Ребенок тоже крикнул: — Дедушка! Дедушка! Это Сяо Бао! Выходи скорее!
Ши Чжэньсян поспешно присела и утешила: — Сяо Бао, не волнуйся, дедушка наверняка где-то рядом. Возможно, пошел за водой. Мы еще поищем, обязательно найдем.
Старый даос Чжан тоже сказал: — Да, Сяо Бао, видишь, дрова только что нарублены, фляга с водой здесь, твой дедушка далеко не ушел. Давайте разделимся и поищем, будьте осторожны, и если что-то случится, зовите.
Все кивнули и начали искать вокруг. Старый даос Чжан направился к левому склону, Ши Чжэньсян с Сяо Бао — к правому лесу. Женщина осталась на месте, чтобы присмотреть за мужчиной без сознания и нарубленными дровами.
Старый даос Чжан шел по склону, его глаза настороженно осматривали окрестности. Склон был не крутой, но весь заросший травой и низкими кустарниками, в которых легко было спрятаться. Он шел и звал Ли Лаоханя по имени, внимательно прислушиваясь к звукам вокруг.
Внезапно он услышал слабое «хныканье» из зарослей кустарника неподалеку, словно кто-то стонал от боли. Сердце Старого даоса Чжана сжалось, он поспешил туда, куда донесся звук, раздвинул кусты и увидел: на земле лежал мужчина средних лет, бледный, с правой ногой, придавленой камнем, он не мог двигаться. Это был тот, кого они искали — Ли Лаохань!
— Ли Лаохань! — Старый даос Чжан поспешно присел, пытаясь отодвинуть камень, придавивший его ногу. Камень был не очень большим, но так как он лежал на ноге долгое время, земля вокруг него уплотнилась, и Старому даосу Чжану потребовалось немало усилий, чтобы отодвинуть его.
Ли Лаохань издал стон от боли и, увидев Старого даоса Чжана, удивленно спросил: — Ты…?
— Я даос, который проходил мимо, — сказал Старый даос Чжан, осматривая его ногу, — Твой внук Сяо Бао пришел тебя искать, мы пришли в горы вместе с ним. Как твоя нога? Можешь двигать?
Ли Лаохань попытался пошевелить правой ногой, лоб его покрылся потом от боли: — Кажется, я подвернул ее, не могу двигать. Я пытался встать, чтобы найти воды, но случайно попал под камень, звал долго, никто не откликался.
Старый даос Чжан облегченно вздохнул. К счастью, это был просто вывих, а не перелом. Он достал оставшиеся травы из мешка, растер их в порошок, нанес на ногу Ли Лаоханя и осторожно обмотал ее бинтом: — Пока не двигайся, я позову их.
Сказав это, Старый даос Чжан крикнул неподалеку: — Мы нашли Ли Лаоханя! Он на левом склоне!
Вскоре прибежали Ши Чжэньсян с Сяо Бао. Увидев дедушку, лежащего на земле, Сяо Бао тут же бросился к нему, обнял его за руку, и слезы хлынули из его глаз: — Дедушка! Ты как? Я так волновался за тебя!
Ли Лаохань увидел внука, и в его глазах появилось утешение. Он погладил Сяо Бао по голове: — Дедушка в порядке, просто подвернул ногу, заставил тебя волноваться.
Ши Чжэньсян тоже вздохнула с облегчением и поспешила помочь Старому даосу Чжану поднять Ли Лаоханя. Ли Лаохань попытался сделать пару шагов, хотя все еще чувствовал боль, но ему было гораздо лучше, чем раньше.
— Сначала вернемся к тете и вместе спустимся вниз, — сказал Старый даос Чжан, — Твоя нога только подвернулась, ты не можешь идти быстро, будем идти медленно.
Все кивнули и направились к месту, где они остановились раньше. По дороге Ли Лаохань непрестанно благодарил Старого даоса Чжана и Ши Чжэньсян: — Спасибо вам большое, если бы не вы, я даже не знаю, сколько бы пробыл в горах, и Сяо Бао как бы волновался.
Старый даос Чжан улыбнулся: — Не стоит благодарности, мы просто сделали то, что в наших силах. Мы все крестьяне, помогать друг другу — это естественно.
Ши Чжэньсян тоже сказала: — Да, дедушка Ли, не будьте так вежливы. Мы очень рады, что смогли вам и Сяо Бао помочь.
Пройдя около двух часов, они наконец увидели деревню у подножия горы. Деревня была небольшой, несколько десятков домов располагались в живописном порядке у подножия горы, из труб поднимался дымок — все выглядело спокойно и мирно. Жители деревни, увидев их, стали собираться вокруг, особенно обеспокоенные, увидев Ли Лаоханя и раненого мужчину.
— Ли Лаохань, ты наконец вернулся! Сяо Бао искал тебя, мы все так волновались! — подошел один из крестьян и сказал.
— А ты, Лао Ван, что случилось? Почему ты без сознания? — спросил другой крестьянин, глядя на раненого мужчину.
Женщина поспешно объяснила: — Лао Ван упал и сломал ногу, когда рубил дрова в горах. К счастью, этот даос и эта девушка помогли нам обработать раны и снести нас вниз. Ли Лаохань тоже, он подвернул ногу и был придален камнем, их нашли они.
Услышав это, крестьяне стали наперебой благодарить Старого даоса Чжана и Ши Чжэньсян, некоторые даже горячо приглашали их в гости, предлагая приготовить еду.
Старый даос Чжан поспешно отказался: — Не стоит беспокоиться, у нас есть дела, и мы должны спешить. Главное, чтобы все были в безопасности, это лучше всего.
Сяо Бао потянул Старого даоса Чжана за рукав, не желая расставаться: — Даос, сестра Ши, вы не можете остаться на несколько дней? Я хочу еще поиграть с вами, послушать ваши истории об изгнании нечисти.
Старый даос Чжан присел и погладил Сяо Бао по голове: — Сяо Бао, будь хорошим мальчиком, у нас есть очень важные дела. Когда у нас будет возможность, мы снова придем к тебе и расскажем больше историй.
Сяо Бао кивнул, в его глазах было сожаление. Крестьяне тоже понимали, что не смогут их удержать, поэтому достали из дома немного сухой еды и воды, вложив их в руки Старого даоса Чжана и Ши Чжэньсян: — Возьмите в дорогу, чтобы не голодать. Если когда-нибудь будете проходить здесь, обязательно заходите в гости.
Старый даос Чжан и Ши Чжэньсян не смогли отказаться и приняли угощение. Они помахали крестьянам и повернулись, уходя из деревни. Крестьяне стояли у околицы, провожая взглядом их удаляющиеся фигуры, пока те совсем не скрылись из виду, и только потом медленно разошлись.
Идя по тропинке, ведущей за пределы деревни, Ши Чжэньсян взглянула на сухие пайки в своих руках и, улыбаясь, сказала: — Даос, посмотри, какие они добрые, эти простые люди. Мы всего лишь оказали им небольшую помощь, а они так радушно нас встречают.
Старый даос Чжан кивнул, в его глазах была полнота умиления: — Да, народ здесь простой и искренний. Ты относишься к ним с добром, и они запоминают это. Именно поэтому я и продолжаю идти своим путём: видеть, как люди живут в мире и счастье, — это стоит любых трудностей и усталости.
Разговаривая, они незаметно вышли из деревни и снова ступили на большую дорогу. В полях по обеим сторонам дороги крестьяне усердно трудились, а из далёкой деревни доносились кудахтанье и лай собак — картина полного покоя и благоденствия.
Ши Чжэньсян, глядя на раскинувшуюся перед ней картину, ощутила глубокое волнение: — Вот бы во всех уголках Поднебесной царили такой мир и покой, без злых духов и дурных людей.
Старый даос Чжан посмотрел вдаль, его взгляд был полон решимости: — Так и будет. Пока мы не сдаёмся, пока есть те, кто готов стараться ради мира и благополучия народа, однажды все уголки Поднебесной обретут покой и гармонию.
http://tl.rulate.ru/book/190837/20369226
Готово:
