Время летело незаметно.
Минула целая неделя. Семья Цзян неукоснительно следовала плану, принятому на совете клана.
Каждый день в Шэньцзин прибывали поезда и грузовики, доверху набитые всевозможными припасами. Разгрузившись, они уезжали пустыми, чтобы через пару дней вернуться снова.
Этот бесконечный цикл за семь дней позволил накопить в Шэньцзине столько ресурсов, сколько обычный человек не мог себе даже вообразить.
Разумеется, столь странная активность привлекла внимание, но любопытство быстро угасло под гнётом других новостей.
В Шэньцзине объявили о проведении Конференции высоких технологий! На съезд пригласили учёных со всей страны. Любой исследователь, в какой бы области он ни работал, мог получить 4000 юаней наличными, просто предъявив удостоверение личности.
Более того, на протяжении месяца, пока длилась конференция, все расходы на еду, проживание и транспорт в Шэньцзине брала на себя принимающая сторона.
Когда эта весть разлетелась по стране, многие приняли её за чью-то глупую шутку. Однако стоило одному учёному приехать на место и записать видео, как он получает заветные 4000 юаней и селится в бесплатный отель, новость взорвала научное сообщество не только в Лунго, но и за рубежом.
Тысячи исследователей хлынули в Шэньцзин. Даже если не ради науки, то ради бесплатного путешествия это того стоило.
В одночасье шум вокруг технологического форума полностью скрыл всё то, что семья Цзян проворачивала в тени.
В это же время в международном аэропорту Моду приземлился рейс из Цзиндэ. Су Бай и его семья наконец вернулись домой.
Они сели в машину, присланную водителем. Су Бай с сомнением посмотрел на дочь. Та сидела на заднем сиденье, безучастно глядя в окно. О чём она думала, оставалось загадкой.
И так продолжалось всю неделю их отдыха. Су Цинге выглядела так, будто её что-то глодало изнутри. Су Бай планировал посетить ещё несколько городов после Цзиндэ, но, видя состояние дочери, решил вернуться.
— Цинге, ты плохо себя чувствуешь? — Нин Фэй с тревогой сжала руку дочери.
Су Цинге вздрогнула и пришла в себя. Она покачала головой, выдавив блёклую улыбку.
— Всё в порядке, мам. Просто задумалась.
— Задумалась? О чём? Ты можешь мне рассказать? — В глазах Нин Фэй читалась искренняя боль за своего ребёнка.
— Ну...
— Это как-то связано с Цзян Чэнем? — внезапно подал голос Су Бай.
Су Цинге открыла рот, но не нашлась что ответить.
— Так я и думал, — Су Бай мгновенно считал её реакцию.
— Цинге, между вами что-то произошло? Он тебя обидел? — поспешно спросила Нин Фэй.
Девушка мысленно горько усмехнулась. «Обидел» — это ещё мягко сказано...
Однако вслух она этого не произнесла. Последние слова, которые Цзян Чэнь прошептал ей на прощание, слишком отчётливо врезались в память.
— Да нет же. Как он посмел бы меня обидеть? Просто мы немного поговорили, и мне показалось, что он... не так прост, каким хочет казаться, — попыталась успокоить мать Су Цинге.
— Вот как? — Нин Фэй всё ещё смотрела на неё с недоверием.
— Кстати, папа, в Моду за последнее время не случалось ничего странного? — вдруг спросила дочь.
— Случилось? А что должно было случиться?
Хотя Су Бай и был в отпуске, он, как мэр Моду, ежедневно получал отчёты от подчинённых. Если бы в городе произошло что-то из ряда вон выходящее, он узнал бы об этом первым.
— Ничего? Ну и хорошо, — Су Цинге глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в сердце.
Но когда её пальцы в кармане коснулись холодного металла — маленького жетона с выгравированным иероглифом «Цзян», — воспоминания о том дне снова захлестнули её. Спокойствие мгновенно испарилось.
«Цзян Чэнь, какой же ты мерзавец...»
Пока семья Су покидала аэропорт, в здание терминала зашёл молодой человек в маске, тёмных очках и глубоко надвинутой кепке.
Он вёл себя крайне осторожно, словно скрывался от преследования. Его подозрительный вид несколько раз заставлял полицию аэропорта останавливать его для проверки. Его даже отвели в комнату охраны, где тщательно изучили документы, и только не найдя ничего противозаконного, отпустили.
— И зачем так лицо прятать? Не красавец, конечно, но и не урод, — проворчал патрульный им вслед.
Лицо Линь Яня под маской потемнело от злости, но он не стал ввязываться в спор. Он крепко сжимал в руке билет до Шэньцзина.
«Мяоинь! Я иду за тобой! Даже если это логово дракона, я обязательно тебя вытащу!»
С этими мыслями Линь Янь направился к выходу на посадку. Он так и не заметил, что за ним, не привлекая внимания, следуют двое мужчин.
Едва Линь Янь ступил на борт самолёта, Цзян Чэнь, находившийся в Шэньцзине, получил уведомление.
В роскошном помещении, ступая по дорогому персидскому ковру, Цзян Чэнь держал в руках чашку из белого нефрита с ароматным кофе. Он смотрел в окно, любуясь тем, как солнечные лучи играют на поверхности искусственного озера. На его губах заиграла едва заметная улыбка.
— Линь Янь, Линь Янь... Ты всё-таки не разочаровал меня. В награду за твою прыть я позволю тебе увидеться с подругой детства, когда ты доберёшься до Шэньцзина.
В дверь тихо постучали.
— Войди, — бросил Цзян Чэнь.
Дверь открылась, и в комнату плавной походкой вошла Ран Мяоинь. На ней было изысканное платье лунного цвета, подчеркивающее каждый изгиб её тела.
— Молодой Мастер, — она склонилась в изящном поклоне, сложив руки на животе. Её глаза лучились мягким, преданным светом.
Всего за неделю она преобразилась до неузнаваемости. Та пугливая, вечно дрожащая девчонка исчезла.
На смену ей пришла возвышенная чистота, подобная хрусталю или тонкому фарфору. Но в этой чистоте сквозила хрупкость болезненной принцессы, выросшей в запертых покоях. Один взгляд на неё вызывал острое желание защитить, укрыть от всех бед мира.
Даже Цзян Чэнь, окинув её взглядом, одобрительно кивнул:
— Неплохо.
От этой короткой похвалы глаза Ран Мяоинь засияли ещё ярче. Все эти семь дней она под присмотром Цяоэр до изнеможения учила этикет. И вот теперь, получив признание Молодого Мастера, она чувствовала себя по-настоящему счастливой. Всего два слова, а для неё они значили всё.
Цзян Чэнь поставил чашку и медленно подошёл к ней. Он кончиками пальцев приподнял её подбородок, белизной не уступающий нефриту.
— Молодой Мастер... — прошептала она, не сводя с него затуманенного взора, в котором, словно бриллианты, сверкали искры обожания. И весь этот блеск принадлежал только ему.
Цзян Чэнь медленно наклонился. Его губы едва коснулись её губ — мимолётное, дразнящее прикосновение, впитавшее её нежность и тонкий аромат.
И в тот момент, когда Ран Мяоинь была готова окончательно раствориться в этом чувстве, Цзян Чэнь произнёс фразу, которая мгновенно заставила её очнуться:
— Линь Янь прибыл в Шэньцзин.
http://tl.rulate.ru/book/190822/19586229
Готово:
