Е Сю стоял в углу. Услышав это, он резко нахмурился.Ранее он слышал от евнуха Лю, что тот, кто займет первое место в «Плане Молодого Дракона», будет особо взращиваться Императорским секретариатом.
Честно говоря, он тоже хотел побороться за эту позицию.
Но теперь, когда план еще не закончился, а результат уже определен, как кто-либо мог быть удовлетворен этим?
Обстановка становилась все более хаотичной, шум нарастал, и ситуация почти вышла из-под контроля.
«Всем заткнуться!»
С яростным криком из толпы раздался гневный рык, и Сяо Ле быстро подбежал, его аура уровня Проникновения в Тайны (Тунь Сюань) распространилась вокруг.
Шум мгновенно стих, но полного спокойствия не наступило.
Все присутствующие были гениями разных управлений, за каждым стоял влиятельный покровитель. Один инструктор уровня Проникновения в Тайны не мог их подавить.
«Инструктор Сяо, это правда?»
«Почему Императорский секретариат заранее определил кандидата?»
«Если вы не дадите нам объяснений, мы отказываемся продолжать соревнования!»
Сяо Ле был окружен толпой, его лицо стало неловким, он мямлил, не в силах произнести связную речь.
Именно в этот момент —
Бум! Бум! Бум!
Мощные и непревзойденные ауры давили со всех сторон тренировочной площадки.
Двадцать с лишним фигур появились из ниоткуда, каждая обладала глубокой и устойчивой аурой, вызывающей трепет.
Все они были уровня Проникновения в Тайны, а некоторые даже достигали уровня Врожденной Тайны!
Это были главы тридцати шести управлений императорского дворца:
Евнух Лю из Главного Управления Прислуги, Чжао Гуаньшань из Управления Боевых Искусств, Гуань Ба из Императорского конного департамента... все прибыли.
Они молча стояли, их взгляды были устремлены вглубь Императорского секретариата.
Атмосфера стала предельно гнетущей.
Раздался тихий кашель.
Дряхлая фигура, в сопровождении десятков мастеров, медленно вышла вперед.
В простой одежде из серой ткани, с седыми волосами и бородой, обычного вида, но заставившая всех евнухов, придворных дам и стражников в зале низко поклониться.
Это был — девятитысячник, Вэй Чжунвэнь.
Вэй Чжунвэнь обвел взглядом зал, его голос был ровным, но полон высшего величия:
«Вы собрались здесь и устроили беспорядок, зачем?»
Глава Императорского конного департамента Гуань Ба и глава Управления Боевых Искусств Чжао Гуаньшань одновременно сделали шаг вперед и серьезно сказали:
«Мы, ваши подчиненные, умоляем Тысячелетнего, чтобы после полного завершения «Плана Молодого Дракона» мы могли определить лидера по силе, а не по предварительному назначению!»
Все затаили дыхание, глядя на Вэй Чжунвэня.
Этот девятитысячник, обладавший огромной властью, долго молчал, его старые глаза слегка сузились, словно он взвешивал варианты.
Наконец, он медленно кивнул:
«Разрешено.
«План Молодого Дракона» будет проходить в обычном порядке, и лидер будет определен по окончательным результатам.»
«Вау —!»
Все мастера и гении разных управлений мгновенно издали оглушительный радостный крик.
Никто не хотел сдаваться, не начав соревнование, каждый хотел бороться за будущее своими силами.
Когда все важные фигуры постепенно ушли, тренировочная площадка все еще бурлила.
Боевой дух всех был полностью зажжен.
Шу Вэнь оставался спокойным, как будто недавние волнения не имели к нему никакого отношения.
Е Сю же сжал кулаки, в его глазах разгорелся яростный боевой настрой.
Предварительное назначение?
Невозможно.
Он тоже хотел побороться за этот пост лидера.
В тот вечер, в Павильоне Облачной Славы.
Императрица Дуань, Чэнь Шилянь, сидела на мягкой кушетке, глядя на Е Сю, стоящего внизу, ее лицо было полно радостной улыбки.
«Я слышала, ты одержал большую победу в первом раунде и принес честь Главному Управлению Прислуги, молодец.»
Она махнула рукой, и стоящая рядом Чунь Тао вынесла вперед украшенную шкатулку. Открыв ее, Е Сю увидел внутри толстую пачку банкнот.
«Вот тысяча лянов серебра, это мой небольшой подарок тебе в честь продвижения. В последующих соревнованиях спокойно борись, я буду твоей опорой.»
Е Сю посмотрел на серебряные банкноты, его сердце потеплело, он поклонился:
«Благодарю вашу милость, Ваше Величество.»
Имея императрицу в качестве поддержки, систему в качестве уверенности и этот непрерывный поток ресурсов...
Он определенно займет первое место в «Плане Молодого Дракона». Глава 47: Старый дом, родители из семьи Е
В десятках ли от столицы Великой Цянь, в укромной деревушке.
Заходящее солнце освещало двор с глинобитными стенами и черепичной крышей, придавая ему особенно унылый вид.
Столы и стулья во дворе имели сломанные ножки и сколы, не было ни одного приличного сельскохозяйственного орудия, с первого взгляда было видно, что семья крайне бедна.
Дверь дома со скрипом открылась, вышла женщина в грубой одежде с бесчисленными заплатками, ее глаза были изборождены морщинами от беспокойства, в руке она держала пустой кошелек, ее голос был сухим и беспомощным.
«Муж, деньги в доме... полностью закончились.»
Женщина тихо вздохнула: «Завтра старший сын снова должен платить за обучение. Учитель уже несколько дней ждет, если будет тянуть дальше, боюсь, его выгонят.»
Ее звали Су Гуйлань, типичная крестьянка, честная, робкая, всю жизнь крутящаяся у очага и на поле.
На пороге сидел чернокожий мужчина средних лет с мозолистыми руками. Он был одет в короткую куртку с заплатками, его лицо выглядело простодушным, но с упрямой решимостью. Его звали Е Лаоши.
Услышав это, Е Лаоши тяжело вздохнул, ударил кулаком по ноге и глухо сказал: «Я знаю... завтра я снова пойду к западному краю деревни, попрошу в долг у его второго дяди. Даже если придется унижаться, я достану деньги.»
Су Гуйлань открыла рот, долго колебалась, наконец, осторожно и тихо сказала: «Муж... может, может, не стоит больше заставлять старшего сына учиться? Он уже три года учится, учитель тоже говорит, что у него посредственные способности, наша семья действительно... действительно больше не может выдержать.»
Как только эти слова прозвучали, Е Лаоши резко поднял голову, его глаза мгновенно покраснели, его голос резко повысился, с многолетним подавленным гневом: «О чем ты говоришь!!»
«Старший сын — надежда нашей семьи! Единственная надежда поступить на службу, стать чиновником и поднять семью Е! Все могут не верить в него, но ты не можешь!»
«Даже если я продам все свое имущество и буду попрошайничать на улице, я буду оплачивать его учебу!»
Е Лаоши кричал, его грудь вздымалась, лицо было полно фанатичной одержимости.
Су Гуйлань испуганно вздрогнула, поспешно опустила голову, больше не смея ничего говорить.
Но в ее сердце тихо зародилась непроговоренная горечь.
Разве она не хотела, чтобы ее сын добился успеха?
Просто в ее сердце всегда таилось одно слово, которое она ни за что не осмелилась бы сказать вслух —
Если бы тогда позволили младшему сыну учиться, это было бы намного лучше, чем старшему.
С тех пор, как младший сын начал помнить себя, он был исключительно умным, его глаза сияли, как звезды, он схватывал все на лету, его память была ужасающе хорошей, кто из соседей не хвалил его как чудо-ребенка?
Но Е Лаоши, отдавая предпочтение мужчинам и чрезмерно любя старшего сына, возложил все надежды на старшего сына и отправил умного младшего сына во дворец...
При мысли о младшем сыне, который с детства был умен, но был вынужден прервать мирские узы и чья судьба в глубинах дворца была неизвестна, сердце Су Гуйлань сжалось, и ее глаза мгновенно покраснели.
Она опустила голову и украдкой вытерла слезу.
Она не знает...
Не знает ли ее сын, маленький евнух, который был отправлен во дворец, как поживает.
Сыта ли он, тепло ли одет.
Не обижают ли его.
Она не знает, что ее младший сын, отправленный во дворец и чья судьба неизвестна, уже давно не маленький евнух, которого можно безнаказанно обижать.
Разрушенный маленький двор снова погрузился в тишину, оставив только глухие вздохи Е Лаоши и невысказанную заботу Су Гуйлань, таящуюся в глубине ее сердца.
Ветер проникал сквозь глиняные стены, принося легкую прохладу, и уносился к далекому императорскому дворцу.
На следующее утро, едва рассвело.
Е Лаоши, охваченный тревогой, шаг за шагом направлялся к деревенскому воротам.
Дом с большими синими кирпичами и черепичной крышей у деревенских ворот был особенно броским, с высокими стенами и большим двором, деревянные двери были ярко окрашены. По сравнению с его разрушенным двором с глинобитными стенами, это было как небо и земля. Здесь жил второй брат Е Лаоши — Е Фугуй.
Е Лаоши глубоко вздохнул, толкнул приоткрытую калитку и вошел.
Во дворе семья Е Фугуя завтракала за столом.
Е Фугуй, увидев его, сразу же радостно встал: «Брат, почему ты здесь? Скорее, садись и ешь с нами!»
Взгляд Е Лаоши невольно скользнул по столу.
Миски с кашей из отборного риса, аромат которой разносился в нос, рядом лежала тарелка с засоленными овощами. Для него, который постоянно голодал, это уже было редким деликатесом.
Он непроизвольно сглотнул, сильно сглотнул.
Но он все же заставил себя, помахал рукой и сухо сказал: «Не нужно... я, я уже поел.»
На самом деле он ничего не ел.
В эти годы, чтобы оплачивать обучение старшего сына, его семья ела только один раз в день в полдень, а утром и вечером никогда не разводили огонь. Желудок урчал от пустоты, он уже привык.
У края стола жена Е Фугуя, Ван Цуйхуа, увидев Е Лаоши, мгновенно нахмурилась, в ее глазах читалось отвращение и нетерпение.
Она прекрасно знала — этот старший брат, когда бы ни приходил, всегда приходит с одной целью — занять денег!
Как и ожидалось, Е Лаоши стоял на месте, тер руки с мозолями, долго колебался, его лицо покраснело, прежде чем он наконец с трудом произнес:
«Второй брат... можешь ли ты снова одолжить мне немного денег? Старший сын должен заплатить за обучение завтра, учитель настаивает...
Как только эти слова прозвучали, Ван Цуйхуа «хлоп» — ударила палочками по столу и тут же взорвалась.
«Долг, долг, долг, ты только и знаешь, что занимать!»
«Предыдущий долг, прошлый долг, когда ты возвращал? Наши деньги тоже не ветром принесло!»
Она указала на нос Е Лаоши и пронзительно выругалась: «Я тебе говорю, если хочешь занять, нет! Твой старший сын, после трех лет обучения, даже не может сдать экзамен на ученого, он просто кусок грязи! И учиться еще чему, пусть лучше возвращается домой, заниматься сельским хозяйством!»
Лицо Е Лаоши мгновенно стало мертвенно-бледным, губы дрожали, он не мог произнести ни слова.
Унижение, смущение, безысходность — все это навалилось на него.
Всю свою жизнь он был честным и простым, никогда ни у кого ничего не просил, но ради старшего сына, ради той ничтожной надежды семьи Е, он мог только наклонить голову и терпеть.
Е Фугуй поспешно оттащил жену и неловко сказал Е Лаоши: «Брат, не принимай близко к сердцу, это женские слова... я сейчас дам тебе денег.»
Ван Цуйхуа продолжала ворчать, ее глаза сверлили Е Лаоши, как ножи.
Е Лаоши стоял на месте, опустив голову так, что она почти касалась груди, его спина слегка сгорбилась.
Он мечтал выпрямить спину, дать своей семье лучшую жизнь, чтобы другие смотрели на него с уважением. Глава 48: Продажа дочери для сбора денег, пересуды соседей
Лицо Ван Цуйхуа было пепельно-серым, она ударила по столу и решительно заявила без возможности для маневра: «Е Фугуй! Если ты сегодня посмеешь одолжить ему еще один медяк, мы немедленно разведемся! Жить вместе больше не будем!»
«Жена, это же мой родной брат...» Е Фугуй выглядел растерянным и подсознательно возразил.
За обеденным столом сын Е Фугуя испугался и заревел, обнял мать за руку и всхлипнул: «Отец, мать, перестаньте ссориться... перестаньте...»
Эта сцена ссоры и суматохи заставила Е Лаоши полностью застыть на месте.
Он посмотрел на плачущего ребенка, на свою разъяренную невестку, на своего двух братьев, оказавшегося в затруднительном положении, его губы дрогнули, в конце концов превратившись в тяжелый вздох.
«Не нужно.»
Он опустил голову, сгорбил спину и молча вышел из кирпичного двора, не сказав ни слова.
Пока фигура Е Лаоши полностью не исчезла, Е Фугуй мгновенно облегченно вздохнул, с горькой улыбкой сказал Ван Цуйхуа, которая все еще злилась: «Жена, твоя игра была слишком правдоподобной, я чуть не поверил.»
Ван Цуйхуа закатила глаза, уперла руки в бока и фыркнула: «Какая игра? Я играла как обычно! Кто захочет отдавать свои кровно заработанные деньги в эту бездонную яму твоего брата?»
«Эх,» — Е Фугуй тоже вздохнул, его взгляд был сложным, — «На самом деле, я надеюсь, что на этот раз брат наконец проснется. Этот ребенок, старший сын, действительно не создан для учебы, три года он даже не смог стать учеником, лучше бы он раньше вернулся и научился ремеслу, по крайней мере, он мог бы прокормить семью.»
Ван Цуйхуа кивнула в знак согласия, полностью разделяя это мнение.
Е Лаоши, подавленный, вернулся домой. Он осторожно толкнул ветхую садовую дверь, его шаги были тяжелыми, как будто в них были залиты свинец.
Су Гуйлань уже с тревогой ждала в доме. Увидев его возвращение, она поспешно вышла навстречу, ее голос был полон осторожной надежды: «Муж, деньги... удалось занять?»
Е Лаоши молчал, не говоря ни слова, подошел к углу, присел и достал трубку для сухого табака, начал курить, дым окутывал его лицо, полное печали.
Через некоторое время он наконец глухо произнес, его голос был ужасающе хриплым: «Завтра позови посредника по продаже людей.»
Су Гуйлань вздрогнула всем телом, ее лицо мгновенно стало мертвенно-бледным, сердце, казалось, крепко сжали, она вся затряслась от паники: «Муж! Ты, ты зачем зовешь посредника?»
В последние годы она больше всего боялась этого дня.
Старший сын был так избалован ею, что умел только учиться, а второй сын, Е Сю, уже давно отправлен во дворец стать евнухом, и для него нет пути назад.
Если даже дочь придется продать, она действительно не сможет жить.
Как только девушка будет продана в богатую семью в качестве служанки или в еще худшее место, это будет хуже, чем смерть!
Как и ожидалось, следующее слово Е Лаоши окончательно разрушило все ее надежды.
«Продать третью дочь... Е Сяосянь.»
«Нет —!!»
Су Гуйлань издала отчаянный крик, рухнула на колени, крепко обхватив ноги Е Лаоши, слезы хлынули рекой: «Муж, я умоляю тебя! Не продавай Сяньэр! Умоляю тебя! Я буду работать на тебя как бык и лошадь, мы можем быть сколько угодно бедными и уставшими, только не продавай ребенка...»
«Я не пойду! Я не хочу, чтобы меня продавали!»
В этот момент, снаружи двери двора раздался детский испуганный плач.
Худенькая десятилетняя девочка, неся вязанку дров выше себя, спотыкаясь, ворвалась в дом. Девочка была одета в рваную маленькую хлопковую рубашку, ее лицо было покрасневшим от холода, ее глаза были чистыми и жалостными. Это была третья дочь, Е Сяосянь.
Она только что услышала, что ее собираются продать, и испугалась до чертиков. Бросив дрова, она подбежала, обняла Су Гуйлань за руку и заплакала изо всех сил: «Отец! Я буду послушной! В будущем я буду рубить дрова, готовить еду, могу не есть! Умоляю, не продавайте меня... умоляю вас...»
Е Лаоши посмотрел на плачущих жену и дочь, его глаза покраснели, губы дрожали, но он все же ожесточил сердце и тихо сказал: «Сяньэр, отец ничего не может поделать... отец должен оплачивать учебу твоего брата, это единственная надежда семьи Е...»
Отчаянные рыдания во дворе вскоре привлекли внимание соседей.
Несколько крестьян столпились у ограды двора, заглядывая и указывая пальцами, перешептываясь.
«Какая несправедливость! Чтобы оплачивать учебу этого бесполезного старшего сына, они собираются продать младшую дочь!»
«Е Лаоши слишком глуп! Старший сын совершенно не приспособлен для учебы, а они толкают хорошую дочь в огненную яму!»
«Сяньэр такая послушная и понимающая, каждый день ходит в горы рубить дрова, такая хорошая дочь, родиться в такой семье — это действительно несчастье на восемь жизней!»
Перешептывания, как иглы, вонзались в сердце Е Лаоши.
Всю свою жизнь он был честным и робким, никогда не смел возражать, когда его ругали, теперь он чувствовал себя еще более неловко.
Он резко встал, бросился к двери и с грохотом захлопнул ее, оставив все упреки, пересуды и рыдания снаружи, в маленьком дворе.
Он прислонился к двери, медленно сполз вниз, обхватив голову руками, и издал подавленный глухой звук. Глава 49: Разные пути братьев и сестер, бездна отчаяния
Во дворе Е Сяосянь дрожала от плача, ее маленькое тело сжалось в объятиях матери, ее глаза, затуманенные слезами, смотрели в сторону императорского дворца, бормоча, ее голос был так тих, как свеча на ветру: «Второй брат... где ты? Ты больше всего любил Сяньэр... Сяньэр собираются продать... Второй брат, поторопись и вернись...»
С детства дома только второй брат Е Сю больше всего ее защищал.
Когда была еда, он первым отдавал ее ей, когда кто-то ее обижал, он первым вставал на ее защиту, ночью, когда было холодно, он обнимал ее, чтобы согреть.
В ее маленьком сердце второй брат был самым надежным человеком на свете.
Но теперь, второй брат далеко во дворце, его судьба неизвестна, никто не может ее спасти.
«Бам —!»
Ветхие ворота двора были выбиты ногой.
Вошел молодой человек в относительно опрятной одежде, с бледным лицом, в его выражении читалась высокомерная гордость ученого, он вел себя небрежно.
Это был старший сын, на которого Е Лаоши возлагал все свои надежды — Е Вэньцзюй.
«Мама, сестренка, почему вы плачете? Так шумно.» Е Вэньцзюй нахмурился, с явным нетерпением.
Затем его взгляд переместился, прямо устремившись на Е Лаоши, его тон был нетерпеливым: «Отец, деньги собрали? Учитель уже несколько раз торопил меня!»
Е Лаоши, увидев старшего сына, мгновенно избавился от всего своего горя, смущения и беспомощности, с редкой подобострастной улыбкой, он поспешно кивнул: «Достаточно, достаточно, скоро будет достаточно! Завтра, завтра отец обязательно соберет тебе все!»
Е Сяосянь, услышав это, заплакала сильнее, вырвалась и поползла к Е Вэньцзюю, схватила его за штанину, с заплаканными глазами взмолилась: «Старший брат! Отец собирается продать меня, чтобы собрать деньги на твое обучение!
Убеди отца, старший брат! Ты самый успешный, отец обязательно тебя послушает!»
В этой семье только слова старшего брата отец слушал.
Все думали, что Е Вэньцзюй пожалеет сестру и остановит его.
Но никто не ожидал —
Е Вэньцзюй опустил голову, посмотрел на рыдающую сестру, на его лице не было ни капли жалости, вместо этого появилось легкое нетерпение, а затем он принял вид «я делаю это ради всей семьи» и спокойно сказал: «Сяньэр, будь послушной.
Старшему брату нужно учиться, нужно сдавать экзамены на чиновника, поднимать семью Е.
Ты просто... пожертвуй собой ради семьи один раз.
Не волнуйся, когда в будущем старший брат сдаст экзамен на ученого, сдаст экзамен на цзюжэня, станет чиновником, обязательно выкупит тебя, даст тебе золото и серебро, и хорошо компенсирует тебе.»
«Компенсируешь мне...»
Е Сяосянь застыла всем телом, ее тело, казалось, поразила молния, она тупо стояла на месте.
Старший брат... тоже согласился ее продать?
Этот старший брат, которого отец держал в ладони, которому вся семья отдавала все, чтобы оплачивать его учебу, который мог бы спасти ее одним словом, но выбрал пожертвовать ею, чтобы обеспечить свое будущее.
В ее маленьком сердце последняя надежда окончательно погасла.
«У-у-у —»
Е Сяосянь больше не могла сдерживаться, издала отчаянный, раздирающий душу крик, рухнула на землю, ее глаза были пустыми, она больше не могла сказать ни слова.
Су Гуйлань, обняв дочь, рыдала, разрываясь от горя.
Е Лаоши, глядя на старшего сына, был полон гордости, словно уже видел день, когда семья Е возродится.
Е Вэньцзюй же поглаживал подбородок, размышляя, как учитель похвалит его после оплаты обучения.
Никто больше не смотрел на маленькую девочку, которая лежала на земле и плакала так, что чуть не задохнулась.
На тренировочной площадке Императорского секретариата Е Сю сосредоточенно практиковал Формулу Утончения Ци Пурпурной Зари, Морозная сила ладони циркулировала в его ладони, его дыхание было ровным и сдержанным.
Внезапно, без всякого предупреждения —
Сердце пронзила острая боль!
Словно невидимая рука крепко его сжала, острая боль пронзила его мозг. Е Сю пошатнулся, споткнулся на полшага, Морозная сила ладони мгновенно рассеялась.
Его лицо стало слегка бледным, он прижал руку к груди, его брови были крепко нахмурены.
Это было не обратное течение ци, и не внутреннее повреждение.
Это было трепетание, исходящее из глубины души, полное необъяснимого страха и беспокойства.
http://tl.rulate.ru/book/190409/19267708
Готово:
