Тайная комната Семьи Цзян.
Грохот —!
Глухой рокот грома разносился по замкнутой каменной комнате.
Пурпурные электрические дуги, словно свирепые драконы, метались в воздухе, освещая и без того тусклое помещение ярким дневным светом.
Семь дней уединения.
Цзян Цинвань сидела, скрестив ноги, в центре грозового озера. Её длинные волосы развевались, будто не подчиняясь ветру.
Опираясь на огромные ресурсы, отнятые у Линь Фаня и Е Чэня.
А также на ужасающую поглощающую силу своей первоклассной молниеносной корневой системы, духовная сила в её теле уже бурлила, как река.
Пик седьмого уровня закалки ци!
Более того, если бы она только захотела, то в любой момент могла бы прорваться через барьер и перейти на восьмой уровень.
— Ух…
Цзян Цинвань медленно выдохнула, и из её дыхания вырывалась тонкая электрическая искра.
Она открыла глаза и взглянула на чёрный меч, лежавший на её коленях.
Это был «Бамбук Небесной Молнии», купленный на Призрачном рынке, который в течение этих семи дней непрерывно закалялся огнём и молнией.
Хотя он ещё не был полностью сформирован из-за ограничений материалов и уровня культивации, этот «Заготовка Меча Пурпурного Грома» уже начал проявлять свой грозный вид.
Лезвие было чёрным, как чернила, без единого пятнышка, а по поверхности едва заметно струились пурпурные молниеносные узоры.
Цзян Цинвань подняла руку, схватила рукоять и небрежно взмахнула ею в пустоту.
Шшш!
Не используя ни капли духовной силы, только благодаря собственной силе молнии, заключённой в клинке.
Она прочертила в воздухе обугленный след, в котором едва слышно раздался свист ветра и грома.
— Он специально предназначен для борьбы со злыми духами и разрушения защитных полей.
Цзян Цинвань с удовлетворением провела рукой по лезвию, ощущая лёгкое покалывание на кончиках пальцев.
— С тобой, даже не используя систему, я смогу здесь идти как королева среди этих так называемых гениев из великих сект.
Цзянь!
Длинный меч вернулся в ножны, молнии погасли.
Цзян Цинвань встала и оттолкнула тяжёлую каменную дверь тайной комнаты.
Пришло время отправляться.
…
За ночь до отбытия из Семьи Цзян в Секту Тяньюань.
В беседке в заднем саду, лунный свет, словно вода, холодно разливался по озеру, играя бликами.
Цзян Цинъянь уже сидел в беседке, перед ним стоял кувшин с чистым чаем, поднимающийся пар размывал его лицо, всегда украшенное тёплой улыбкой.
— Раз уж пришла, не стоит кланяться, садись.
Увидев приближающуюся Цзян Цинвань, Цзян Цинъянь улыбнулся и махнул рукой.
Он проворно протянул ей нефритовый коммуникатор, чрезвычайно ценный в этом мире:
— Это то, что я дарю тебе перед отъездом.
Цзян Цинвань взяла нефритовый коммуникатор и погрузила в него своё духовное сознание.
В следующую секунду, даже она не могла не приподнять брови.
Это был до крайности детализированный «список разведданных».
На нём были густо исписаны все «семенные игроки», участвующие в экзамене Секты Тяньюань.
«Третий Молодой Лорд Семьи Ли, врожденный меч, высокомерный характер, в фехтовании левой рукой есть слабость…»
«Ученик скрытой секты Горы Десяти Тысяч Зверей, мастер приручения зверей, слабость — ближний бой, боится огня…»
Были исследованы даже такие детали, как психологические недостатки этих гениев и их мелкие личные привычки.
Цзян Цинвань убрала нефритовый коммуникатор и посмотрела на мужчину напротив, разливающего чай, её сердце слегка дрогнуло.
Её собственный брат, хотя и не имел никакой культивации.
Но эта ужасающая разведывательная сеть и контроль, распространяющиеся не только на Семью Цзян, но и на весь Сюаньчжоу, действительно внушали трепет.
Если бы ему дали шанс, кто знает, может быть, он смог бы, будучи простым смертным, взбудоражить мир культивации.
— Спасибо.
Цзян Цинвань поблагодарила, затем её духовное сознание непроизвольно просканировало тело Цзян Цинъяня.
Однако в следующую секунду она нахмурилась.
Всё те же заблокированные меридианы, всё то же смертное тело, ни малейшего следа духовной силы.
— Ты не съел Пилюлю очищения костного мозга, которую я оставила в кабинете тогда? — с недоумением спросила Цзян Цинвань.
Цзян Цинъянь, разливающий чай, слегка замер.
Затем он поднял голову, на его лице появилось выражение замешательства, после чего он рассмеялся:
— Ты говоришь о той бутылке… с Пилюлей очищения костного мозга?
Он покачал головой и поставил чайник.
Затем достал из-за пазухи бережно хранившуюся белую нефритовую шкатулку и мягко отодвинул её обратно к Цзян Цинвань:
— Я думал, это просто какое-то лекарство для укрепления тела. Не ожидал, что это такое сокровище.
Цзян Цинъянь смотрел на шкатулку, в его глазах было желание, но больше — сдержанности:
— Раз это Пилюля очищения костного мозга, то это бесценное сокровище, которое не купить ни за какие деньги.
— Я, простой смертный, съел бы её впустую.
— Твой путь в секту полон опасностей, повсюду нужно налаживать связи.
— Оставь это лекарство себе, либо обменяй на защитный магический артефакт, либо используй для установления связей, оно принесёт тебе гораздо больше пользы, чем если я его съем.
Цзян Цинвань посмотрела на возвращённую шкатулку, её брови нахмурились ещё сильнее.
Она с некоторым нетерпением протянула руку и снова отодвинула нефритовый ящик:
— Я дарю его тебе, значит, дарю. У меня этого добра полно.
Это не было ложью, система тогда наградила её целыми десятью штуками.
Да и для неё, обладающей наследием Божественного Алхимика, подобные пилюли можно было легко изготавливать в будущем.
Однако Цзян Цинъянь не принял его.
Он просто спокойно смотрел на Цзян Цинвань, его вечно улыбающиеся персиковые глаза сейчас лишились улыбки, выражая вселенскую печаль и усталость, видевшую всё насквозь.
— Цинвань.
Его голос был тихим, словно вздох ночного ветра:
— Судьба человека определяется небом. Твои нынешние поступки, хоть и кажутся блестящими, на самом деле являются попыткой изменить судьбу против воли небес.
— Ты слишком много убивала на своём пути, от Семьи Е до Линь Фаня, хоть твои методы и были жестоки, ты также накопила слишком много кармы. Это, боюсь, не пойдёт на пользу твоей благодати.
Цзян Цинъянь повернулся к холодной одинокой луне за пределами беседки, его голос стал низким:
— Небо даёт форму, я даю намерение. Форма ограничена миром, намерение движется за пределами облаков и рек.
— На самом деле… я давно смирился.
— Да и даже если бы у меня появился талант, и я смог бы культивировать, что тогда?
— Судя по тому, как я себя знаю… если бы я действительно вступил в этот жестокий мир культивации, я бы умер ещё быстрее.
— Человеческие желания, подобно этой озерной воде, никогда не могут быть удовлетворены. Как только ты войдёшь, ты потеряешь контроль над собой.
— Твои ноги будут опутываться подводными течениями, а взгляд будет притягиваться светом с другого берега...
— В конце концов, ты даже начнёшь тянуться, чтобы выловить луну, но забудешь, что сам уже давно погрузился на дно озера...
— Как наши родители, погибшие там… тогда они тоже обладали выдающимся талантом, тоже были полны энтузиазма, но что в итоге?
— Разве они не кончили плохо, даже останки их…
Цзян Цинъянь погрузился в печальные воспоминания и пессимистичные размышления о судьбе.
Его голос становился всё тише, атмосфера вокруг становилась гнетущей и депрессивной.
Однако.
Цзян Цинвань и не собиралась дослушивать его «полуночный депрессивный» момент.
От такого рода сантиментальной чепухи у неё болела голова.
Раз уж он не хотел есть, она помогла бы ему.
Цзян Цинвань, полностью игнорируя его полную философии болтовню.
Она перевернула запястье и снова достала из хранящего кольца ещё одну Пилюлю очищения костного мозга.
Затем она шагнула вперёд.
Пока Цзян Цинъянь всё ещё размышлял о «непостоянстве судьбы», она протянула руку, точно и грубо сжала его подбородок.
— Мм?! —
Цзян Цинъянь был вынужден открыть рот, его глаза были полны изумления.
В следующую секунду.
Круглая пилюля была грубо и без церемоний засунута ему в рот.
Чтобы он не смог её выплюнуть, Цзян Цинвань предусмотрительно использовала духовную силу, чтобы мягко провести ею по его горлу.
Глоток.
Пилюля растворилась во рту, превратившись в мощную и тёплую силу лекарства, которая мгновенно хлынула в горло.
Полностью заткнув оставшуюся у Цзян Цинъяня половину фразы о «жизненной философии».
— Кхе-кхе-кхе!! —
Цзян Цинъянь резко распахнул глаза, прикрыв горло, и закашлялся.
Его красивое лицо покраснело, он в шоке смотрел на свою сестру, которая не следовала правилам.
Цзян Цинвань хлопнула в ладоши, словно сделав незначительное дело.
Она даже не взглянула на мужчину позади, который уже начал гореть от жара, вызванного силой лекарства, и повернулась, растворяясь в ночи.
Подол её юбки развевался, в воздухе осталась лишь холодная фраза:
— Такой болтливый.
http://tl.rulate.ru/book/190136/20417708
Готово:
