- Вот теперь-то тебя точно все бросили!
Линь Сюнь никак не ожидал, что однажды столкнется с подобным обращением.
Окинув взглядом эти полные отвращения глаза, негодующие лица, а также лицемерных «праведных» старцев на высокой платформе, он вдруг расплылся в улыбке.
Широкой улыбке.
На его красивом и теплом лице улыбка сияла в лучах солнца, подобно насмешке Линя над всем миром.
- Чего ты смеёшься? - Внезапно воскликнул Юй Цанлинь, исказив лицо холодной гримасой.
Он ожидал, что Линь Сюнь уже смирился с участью пленника. Думал, что в создавшейся ситуации Линь либо начнет яростно спорить из-за гнева, либо просто рухнет на колени, рыдая и моля о прощении. Но Юй Цанлинь совершенно не предполагал, что Линь Сюнь все еще сможет смеяться.
И это была такая беззастенчивая и оскорбительная насмешка, что даже Юй Цанлинь не выдержал и закричал от ярости.
Почему он смеялся?!
Этот крик потряс всех присутствующих. Люди, изначально обвинявшие и высмеивавшие Линь Сюня, замерли, а затем быстро уставились на него.
И правда, этот мальчишка смеялся!
Увидев улыбку на его лице, каждый почувствовал сильное замешательство, затем гнев: как этот порочный мерзавец смеет улыбаться в подобной ситуации?
Линь Сюнь стоял совершенно один, но, казалось, ему было все равно. Он обвел всех взглядом и в конце концов остановился на Юй Цанлине, сказав:
- Я смеюсь потому, что вы слепы как кроты, не отличаете правду от вымысла и считаете меня непростительным злодеем, основываясь лишь на слухах. Если новости об этом распространятся в Запретный город, каждый из вас непременно станет посмешищем и позором императорского Окружного Испытания!
Голос его был громким, а слова острыми, напрямую втягивая всех присутствующих в проклятие!
Внезапно все присутствующие пришли в ярость и подняли шум. Смерть уже близко, а он все еще такой несговорчивый. Его следует медленно препарировать!
Лица знатных господ на помосте мрачнели. Слова мальчишки – настоящий вызов их достоинству! Как смеет этот юнец при всех обвинять их?!
Даже Яо Туохай, до этого наблюдавший равнодушно, незаметно нахмурился.
А вот Му Ваньсу была ошеломлена такой дерзостью. И снова невольно подумала: неужели этот мальчишка наконец-то решился дать отпор?
– Дерзкий! – Юй Цанлинь выглядел сурово, источая властное давление. Он глядел на Линь Сюня холодными глазами, едва сдерживая желание убить.
Любой другой мальчишка тринадцати-четырнадцати лет испугался бы до смерти. Но только не Линь Сюнь.
Он спокойно смотрел на Юй Цанлиня, не проявляя ни капли слабости. Без страха он произнес:
– Дерзкий? Хорошо сказано! Могу я узнать у господина президента Восточной Академии, в чем же я виноват?
В чем он виноват?
Всем присутствующим это показалось нелепым. Мальчишка только что сам признался. Неужели он собирается отказаться от своих слов? Какая наглость!
Не дожидаясь, пока Юй Цанлинь что-то скажет, Линь Сюнь продолжил:
– Я признаю, что являюсь главой банды «Двойное Дерево». Но кто из вас хоть раз видел, чтобы я угнетал невинных? Или совершал злодеяния?
– Нет!
Линь Сюнь шагнул вперед и с пылом произнес:
– Наоборот! С тех пор, как я основал банду «Двойное Дерево», я запретил своим людям совершать дурные поступки! Не верите? Можете сходить в Гражданский квартал и проверить! Клянусь, если хоть одно мое слово окажется ложью, я тут же покончу с собой!
Наступило полное молчание. Многих сбила с толку и потрясла сила его слов.
Какая ужасающая клятва!
Возможно, его клятва не имела никакой силы, но его спокойствие и прямое признание того, что он глава банды «Двойное Дерево», уже звучали убедительно.
На высокой платформе лицо Юй Цанлиня омрачилось. Негодяй затих не потому, что сдался, а потому, что готовился нанести ответный удар прямо сейчас!
Однако прежде чем Юй Цанлинь успел среагировать, У Чаоцюнь, патриарх клана У, не удержался и выкрикнул:
- Просто смешно, что главарь банды намерен объявить себя невиновным!
Линь Сюнь посмотрел на У Чаоцюня без малейшей робости. С усмешкой он спросил:
- Полагаю, вы патриарх клана У. Хотел бы спросить вас, кто это связался с Тигром Лю и собрал сотни людей, чтобы несколько дней назад попытаться окружить и уничтожить меня ночью?
Это тут же вызвало сенсацию. Все были в недоумении.
Лянь Фэй уже выглядел мрачно, его самоуверенность и веселость пропали без следа. Он понимал, что Линь Сюнь планирует втянуть клан У в неприятности. А если Линь сделает это, то и Лянь Фэй окажется замешан!
При мысли об этом Лянь Фэй заволновался. Как так получилось, что эти важные персоны всё еще перебрасываются словами с юнцом? Почему они просто не могут взять и покончить с этим парнем раз и навсегда?
- Не волнуйся. Просто слова ничего не значат, даже если у него язык подвешен. Сегодня он не уйдет от моего отца! – нежно успокоила Яо Сусу рядом с Лянь Фэем, словно уже знала, о чем он думает. - И не говоря уже о том, что сегодня День уездных испытаний. Вся империя следит за тем, как проходят уездные испытания в каждом городе. Глава Юй и остальные, конечно, не рискнут всеобщим осуждением, чтобы полностью подавить его. Иначе позже возникнут немалые проблемы, когда новости об этом распространятся.
Лянь Фэй с негодованием сказал:
- Этот ублюдок Линь Сюнь, должно быть, уже знает об этом, поэтому сейчас ничего не боится!
Хотя Лянь Фэй и понимал, что окончательное поражение Линь Сюня зависит не от него самого, а от важных господ на трибуне.
К этому моменту лицо У Чаоцюнь уже потемнело от гнева. Он закричал на Линь Сюня:
– Прекрати клеветать! Если продолжишь молоть чепуху, я тут же тебя прикончу!
Линь Сюнь усмехнулся:
– Любишь пугать, да? Ну-ну! Ты ведь знаешь, что сегодня день уездных экзаменов, и я один из тех, кто пришёл их сдавать. Если я пройду испытание, то, возможно, стану будущей опорой империи. Если посмеешь меня убить, чтобы я замолчал, – давай, дерзай. Моя смерть не важна, но если об этом узнают верховные владыки империи, никому из вас, клана У, не поздоровится!
Убить, чтобы заставить замолчать!
Услышав эти слова, губы У Чаоцюнь невольно задёргались. Только сейчас он понял, насколько хитёр этот мальчишка. Линь Сюнь был настолько вероломным, что мог без разбора выдвигать обвинения.
Предположим, У Чаоцюнь действительно убил бы его сейчас, это только подтвердило бы всё, что сказал Линь!
А услышав слова о том, что он «возможно, станет будущей опорой империи», многие заметно изменились в лице.
Слова звучали чертовски высокомерно. Но дело в том, что именно это ранее говорил Яо Туохай перед уездными экзаменами. Более того, они вынуждены были признать, что выступление Линь Сюня было неплохим, и в этом никто не сомневался, как бы они ни были теперь оскорблены.
Яо Туохай, хотя эти слова принадлежали ему изначально, тоже едва заметно дрогнул губами, но в конце концов промолчал.
Видя, что ситуация выходит из-под контроля, Юй Канлин нахмурился и строго сказал:
– Тишина! Сегодня мы здесь для уездного экзамена, а не для выяснения каких-то дел!
Одной короткой фразы хватило, чтобы до всех присутствующих дошло: разговор свернул на Клан У. Малец явно нарочно это сделал. Уж больно хитёр!
Линь Сюнь не растерялся и звонко ответил:
- Верно подмечено, президент Юй. Сегодняшний день посвящен Окружному Экзамену! Позвольте же спросить, имеет ли ваше порицание моей персоны хоть какое-то отношение к Экзамену?
Лицо Юй Цанлиня мгновенно потемнело:
- Как это не имеет? Ты – презренный мальчишка, печально известный своими злодеяниями, затаивший злые намерения, не просто неуклюжий, но и зловещий. С нашей стороны будет полностью безответственно допустить тебя к Окружному Экзамену!
Не дожидаясь ответа Линь Сюня, Юй Цанлинь махнул рукой:
- А ну, арестуйте этого сорванца немедленно, разберемся с ним после Окружного Экзамена!
Один из учителей Школы Дунлинь мгновенно шагнул вперед. Это был хмурый мужчина средних лет. Обводя присутствующих взглядом, он демонстрировал стремительную и свирепую ци. Очевидно, это был могучий практик на уровне Ган Спирита.
Было ясно, что Юй Цанлинь твердо решил не дать Линь Сюню ни единого шанса возразить!
Лянь Фэй и Яо Сусу тотчас же облегченно рассмеялись. Многие знатные особы на высокой платформе также расслабились, их глаза наполнились холодом.
Но в этот момент Линь Сюнь внезапно отклонился назад и расхохотался:
- Я только что раскусил ваш трюк. Вы уже давно вступили в сговор с остальными, чтобы намеренно подавить меня! Ну что ж, прекрасно. Пусть сегодняшняя моя жертва послужит тому, чтобы раскрыть ваши гнусные личины!
Линь Сюнь выглядел решительным, словно готовым к собственной смерти.
Это был тактика отступления ради наступления. Как они посмеют убить его сегодня? Им не сойдет это с рук, если слух распространится.
Но реакция Линь Сюня неизбежно заставила остальных заподозрить неладное. Может, за происходящим скрываются какие-то особые истории?
Слова Линя были полны злобы. У Юй Цанлиня сердце ёкнуло, и он оказался в трудной ситуации.
Он невольно пожалел. Знал бы он раньше, тут же приказал бы схватить Линя в тот момент, когда тот только начал ему выговаривать. В таком случае Линь Сюнь не успел бы произнести ни слова!
Очевидно, сожалеть сейчас было бесполезно.
Многие важные персоны города Дунлинь, включая У Чаоцуня, тоже выглядели недовольными. Если во время такого важного события распространится новость о том, что они довели до смерти практика, прибывшего на окружное испытание, в будущем у них будут большие проблемы.
А Лянь Фэй снова взорвался от лютой ненависти. Линь Сюнь, как та свинья, которой кипяток нипочем, был просто отвратителен!
В этот момент атмосфера вокруг стала необычно тихой.
Все взгляды сфокусировались на Линь Сюне, выражая сложные эмоции: удивление, недоумение, ненависть, подозрение, злорадство и восхищение; но большинство взглядов показывали отвращение.
Однако Линь Сюнь, казалось, ничего не замечал. Он решил рискнуть всем. Знал, что ему далеко не под силу бороться с этими стариками. Приходилось признать. Человек сначала должен хорошо понимать свои возможности, прежде чем противостоять реальности.
Сейчас реальность была такова, что никто, кроме него самого, не мог ему помочь. И только он сам всегда мог прийти себе на помощь!
Если бы Линь Сюнь открыто не оскорбил У, у него не было бы шанса сегодня уйти отсюда целым и невредимым. Что касается окружного испытания, оно больше не имело значения.
Возможно, именно поэтому быть никем так тяжело.
Как бы ни хотелось, но Линь Сюнь всё равно должен был признать, что, по крайней мере до сих пор, он был всего лишь никем.
Вся сила, которой он сейчас обладал, была слишком слаба по сравнению с силой этих важных персон. Поэтому он мог только рисковать; и рисковать собственной жизнью!
Даже если ему суждено умереть, он заберёт с собой как можно больше!
http://tl.rulate.ru/book/18976/6498047
Готово:
