На следующее утро, как только зазвонил колокол утренней тренировки, Чуньхуа всё ещё размышляла о десяти самых знатных фамилиях, о которых она слышала вчера.
Топ-10 начинался с фамилии Ли, за ней следовали Чэн и Лю, затем Цэнь, Го, Ван, Ду, Ян, Ань и Кан.
Система набора учеников-книжнецов, введенная с момента основания династии, была вызвана тем, что Императрица Янькан осталась незамужней, а Нынешний император совершил инцидент в Воротах Сюаньу. Удельные князья, стремясь к престолу, активно способствовали развитию образовательных ресурсов Да Сюань. Императорская академия стала Министерством образования, а дети знати и влиятельных семей перешли из частных школ в государственные учебные заведения. Могли ли господа обходиться без телохранителей и слуг?
— Завтрак!
Цися протянула Чуньхуа цзяньбин-гоцзы, которую она держала в руках, а сама приняла термокружку Чуньхуа и повела её в комнату отдыха, где ждали книжнецы.
Хотя это называлось комнатой отдыха, на самом деле это была группа столов и стульев, примыкающих к классу, с вставными окнами. Наблюдая за горами и реками, цветами и бамбуком, вьющимися лозами и цветущими орхидеями, книжнецы наслаждались этим местом, пока их господа ходили на занятия.
Книжнецы ели не то же, что и их господа. Им приходилось быть начеку, чтобы в любой момент исполнить приказ хозяина. Такие блюда, как вонтоны, лапша рамен и хуэймянь, были для них недоступны, не говоря уже о дорогих паровых изделиях.
Попроще были два вида печеных хлебцев, которые они покупали и тайком съедали с горячей водой. Те, кому повезло чуть больше, тратили лишние две монеты на цзяньбин-гоцзы, добавляя мясо, яйца, хорошее мясо, хорошие яйца. Самым бедным оставалось есть лепёшку с овощами и густым соусом — три монеты за штуку.
Здесь, в этой группе, и там, в той кучке, все болтали и обменивались новостями, основываясь на своих знакомствах и знакомствах своих господ.
— Вы слышали, Цин Яньян выпустила новую песню «Цин Пин Лэ» —
— Спой нам, —
Книжнецы по соседству знали, что эта книжнеца поёт хорошо, и стали уговаривать её спеть. Это была новая интерпретация старой поэзии, «Цин Пин Лэ» Ли Бо, великого Ли Тайбая:
«В утреннем зале, снежинки летят,
Высоко подняв занавески, любуюсь чудом,
Белый снег далеко скрывает ступени двора.
Яркий свет от печи, холодная трава рождает нефритовые подвески,
Небесные феи, опьянев, разбросали клочья белых облаков —»
— Небесные феи, опьянев, разбросали клочья белых облаков —
Чуньхуа, будучи занятой работой, случайно видела «Двенадцать часов Чанъаня» и сегодня, услышав, как окружающие поют её как популярную песню, вдруг осознала красоту этого стихотворения.
Какой размах!
Такие стихи были популярными песнями Да Сюань, они передавались среди почти рабынь.
Чуньхуа слушала, завороженная, а сплетни окружающих казались ещё интереснее.
Было много историй о приключениях авантюристов Да Сюань, которые отправлялись на запад в Афунаробу или на восток к Новому Свету, чтобы разбогатеть.
Среди них был один пожилой рабочий, который вязал свитер и сказал другу, который постоянно говорил о самоубийстве: «Моя семья живёт в этом уезде Тяньи. У меня старая мать наверху, двое детей внизу, жена сидит дома, у меня ипотека, есть диабет и подагра, но я не умру. Даже если кто-то захочет свернуть мне шею и убить меня, я не умру. Я — тряпка, я — неубиваемый таракан. Я хочу увидеть, как мои дети вырастут и создадут свои семьи!»
Рядом женщина-служанка, тоже знакомая, похлопала его по плечу: «Мы, слуги, зарабатываем десять лянов в месяц, а в год с премиями — сто двадцать лянов. Наши господа добры и позволяют нам заниматься сторонней работой. Связав один свитер в день, это ещё тридцать монет, что приносит почти один гуань дохода в месяц, этого достаточно для жизни семьи. Пройдет десять лет, дети вырастут, ипотека будет выплачена. Ежегодно вноси десять гуаней на пенсионное обеспечение, а потом, когда состаримся, купим маленький дворик в Цзяннане. Неплохо. Даже наши прадеды и прабабки не могли и мечтать о такой хорошей жизни.»
— Но я боюсь, что этот мир изменится. Если мир изменится, и те, кто наверху, захотят стать властелинами этой земли, не будет покоя.
Это сказала очень красивая золотиволосая девушка с отчетливыми чертами лица, явно рабыня, бежавшая из Афунаробы.
— Не бойся, это же Да Сюань. Уже 500 лет с основания династии, у нас есть конституция, уже 200 лет, когда тут было завоевание? Приехав в Да Сюань, можешь успокоиться. Если в будущем найдёшь себе мужчину из Да Сюань, даже если он будет слугой, у тебя будет стабильная жизнь с золотом и серебром!
Очевидно, этот парень запал на эту рабыню.
— Читай больше книг, пей меньше вина! — напомнил ему товарищ.
Все переглянулись с понимающими улыбками.
Красота во все времена и во всех династиях была редким ресурсом. Красивые книжницы, которые могли сопровождать своих господ на занятия, были лишь мечтой для других.
Мужчина-книжнец явно знал это лучше других и рассеянно осматривался. Его взгляд остановился на Чуньхуа, которая грызла книгу.
— Эй, ты, вон та, говорю тебе.
Чуньхуа потеряла интерес к разговору сзади и читала книгу, взятую у двоюродной сестры. Она не обратила внимания, пока кто-то не загородил ей свет.
— Говорю тебе, — мужчина-книжнец с тонкими бровями и прищуренными глазами подмигнул, вызвав у Чуньхуа отвращение.
— Что-то нужно?
Первый день на работе, лучше потерпеть, если ничего нет!
— Невысокая, но с характером. Как тебя зовут? — увидев, что Чуньхуа не отвечает, он добавил: — Мой господин носит фамилию Ли.
Он подмигивал здесь уже три года, сопровождая господина на учёбе, каких книжнецов он только не видел. Хотя Чуньхуа носила такую же форму книжницы, как и все, её обувь и украшения выдавали её.
— Именно, именно. Мы все из одной обоймы. Девочки, не будьте такими высокомерными. Люди в этом мире разные, у одних происхождение глубокое, у других — мелкое. Некоторые воды не вынести!
— Все мы книжнецы, все — лисы тысячелетней давности, зачем притворяться, что не понимаешь «Истории из Необычного»? Книжнецы — это просто слуги, которые пришли служить. Зачем притворяться хорошей ученицей? Разве ты можешь получить диплом?
Даже женщина-служанка, которая раньше была такой вдохновляющей, опытная книжница со стажем, сказала: «Главное для человека — принять свою судьбу. Чтобы жить хорошо, самое важное — помнить о самосознании. Какая судьба — предопределена небом. Бессмысленные борьбы, кажущиеся выдающимися в толпе, — это первый шаг к гибели, когда находишься в толпе!»
Все, словно единым фронтом, как следователи, допрашивающие классовых врагов, превратились в «клавиатурных воинов» Да Сюань, критикуя Чуньхуа слово за словом.
Даже Цися потянула Чуньхуа за рукав.
Что делать?
Учиться у Чэнь Шэна и У Гуана и провозгласить: «Цари и князья, разве им суждено рождаться?»
Духовно Чуньхуа очень этого хотела, но, работая в обществе и завися от чужих лиц, она понимала, что такая односторонняя ситуация означает только одно: этот прищуривающийся парень говорит правду. Его господин, по крайней мере, в этой маленькой группе, имеет немалый статус. Фамилия Ли, по крайней мере, означает, что он из императорской семьи!
Что это значит? Это означает, что он близкий друг влиятельной семьи президента Мигуо, и как обычный маленький человек, что она может сделать? Она ведь не героиня с невероятными способностями и скрытым прошлым, наследница престола!
— Адзя, что ты говоришь? Я тут узоры рисую. Ты говоришь со мной, да? Хорошо, я очень рад тебя знать, — Чуньхуа заговорила на диалекте Ло Нань, отчего у всех закружилась голова. Её подобострастный тон и искажённые черты лица мгновенно отбили у прищурившегося парня всякое желание.
Чуньхуа увидела, как он нахмурился, и снова выплюнула слюну, имитируя пожилую женщину из деревни, которая меняет тофу, потрогала волосы, как бы укладывая их, и снова схватила парня за край одежды, оставляя на нём мокрое пятно от слюны.
Хотя у прищурившегося парня был нос-«винная ягода» и жирные волосы, его одежда, хоть и старая, была необычайно чистой. Узор на этой парче был таким же, как на подушке Ли Бэй, и менял цвет на солнце. Это напомнило ей одежду Линь Цзюлана из «Двенадцати часов». Неужели это легендарная маныюань?
Хотя в Да Сюань одежда не различала знатных и незнатных, некоторые ткани были недоступны обычным слоям населения.
Действительно, прищурившийся парень тут же с болью отступил: «Ты — мерзавец… Дай мне…»
— Рядом с ней служанка Госпожи Юэ. Семья Ван, глава академии…
Его товарищ остановил его. В конце концов, Чуньхуа не сделала ничего чрезмерного.
Когда все хихикали и издевались над акцентом Чуньхуа, они внезапно услышали шум из класса наискосок. Все повернулись на звук и увидели, что в том классе разлетались кисти и чернильницы, повсюду слышались звуки борьбы и одобрительные возгласы.
— Быстрее, твоему господину сломали переносицу!
Один слуга, на одежде которого было несколько капель крови, быстро оттащил прищурившегося парня. Несколько преподавателей, услышав шум, пришли и успокоили ситуацию. Люди не смели ничего говорить и молча ждали, словно произошло убийство, как в XXI веке.
После уроков все одновременно почувствовали облегчение. Цися тихо объяснила двум из них. Яньхуа взглянула на Чуньхуа и тут же приняла решение: «Ты пока вернись в общежитие. Несколько дней пережди бурю.»
— Да! — ответила Чуньхуа.
http://tl.rulate.ru/book/187708/18631049
Готово:
