После этого они говорили о пустяках. О новом бланке отчетности. О слухах, что менеджера Чжао скоро понизят в должности. О грядущем прорыве Линь Цзюня на седьмую стадию — Лин Юэ говорила об этом с той сложной смесью гордости и зависти, которую он уже привык в ней замечать. Но сегодня этот разговор ощущался иначе, чем тогда, в «Нефритовом Воке», потому что теперь Вэй уже думал о том, что будет занимать его мысли все ближайшие дни, хочет он того или нет.
Она ушла в 9:47. У двери Лин Юэ обняла его — коротко, крепко и без лишних слов — и отправилась домой.
Он сел за стол. Достал журнал.
Вэй открыл раздел «Кадровые соображения» и нашел запись о Лин Юэ, которую не трогал уже пять недель. Он перечитал её.
Объект: Л.Ю. Рейтинг доверия: Высокий (личный). Уровень осмотрительности: Средний (социальная открытость, эмоциональность, широкий круг общения). Стратегическая ценность: Высокая (профессиональные навыки, социальные связи, дополняющий набор умений). Факторы риска: Особенности коммуникации. Говорит свободно, легко делится личным. Низкий порог воодушевления. Родственные связи в сельских провинциях.
Рекомендация: Отложенное раскрытие. Следить за изменениями в профиле осмотрительности. Возможно частичное раскрытие на более позднем этапе с жестким контролем информационных границ.
Он взял ручку.
Вэй перечеркнул рекомендацию одной жирной линией. А ниже, тем самым аккуратным почерком, которым записывал лишь самые важные наблюдения, добавил:
Частичное раскрытие проведено. Суть правды донесена, ядро скрыто. Объект принял информацию с достоинством, без давления. Запрошено лишь одно условие: не узнавать последней, если ситуация начнет ухудшаться. Условие принято.
Пересмотренная оценка: недооценена. Предыдущий рейтинг осмотрительности основывался на теоретических рисках (открытость, эмоциональность). Эмпирическое наблюдение: объект отслеживал изменения в моем поведении около шести недель и при этом не доверился ни коллегам, ни семье, ни посторонним лицам, продолжая безупречно разыгрывать неведение в повседневной обстановке. Это продемонстрированная осмотрительность, а не модель.
Чуть ниже, другим почерком, мелко и размашисто:
«Она не переменная. Перестань составлять на неё досье».
Он отложил ручку и посмотрел на страницу. Теперь запись состояла из зачеркнутого старого плана, исправленной оценки и единственной строчки, которую человек, едва не совершивший роковую ошибку, адресовал самому себе. Вэй вновь прокрутил в голове тот момент, когда она уличила его в ведении этого журнала. Тень улыбки коснулась его губ. Он закрыл книгу.
Он погрузился в раздумья.
Вэй снова и снова возвращался к вопросу, который терзал его еще со времен ужина в «Нефритовом Воке»: стоит ли поделиться с ней природными материалами? Помочь ей заложить Основание на корнях ранга B, используя природный катализатор третьего уровня вместо синтетического второго? Изменить её путь. Преобразить её жизнь. У него были травы. Были пилюли. Было знание.
Против этого выступала цена. С этого момента ей тоже пришлось бы лгать: матери, брату, семье на чайной ферме. Ей пришлось бы как-то объяснять качество своего Основания, которое никак не вяжется с её бюджетом. След от природных материалов не такой, как от синтетики; Вэй Лянь почуял бы его даже из другого конца комнаты. Любой практик стадии Формирования Ядра при должном внимании заметит подвох. Как только Лин Юэ, с её корнями ранга B и «бюджетной» синтетикой, пройдет через продвинутый сканер и покажет то, что на самом деле дает природное заложение Основания, она мгновенно сломает профиль любому инспектору.
А если кто-то потянет за эту ниточку, она неизбежно приведет к нему.
Вэй вертел ручку в пальцах.
Если быть до конца честным: риск не был нулевым. Он был вполне реальным. Но не риск заставлял его медлить — Вэй наконец достаточно устал, чтобы признаться себе в этом. Он колебался, потому что привык быть единственным человеком в мире, знающим, что такое возможно. Если поделиться этим с Лин Юэ, он не просто разделит с ней опасность; он разделит само свое существование, которое в тишине его квартиры, в отсутствие собеседников, стало его личным культом. Тайное владение, принадлежащее только ему.
Ему не нравилось то, что это говорило о его характере. Он пока не знал, что с этим делать.
Он подошел к окну.
Нижний район жил своей привычной вечерней жизнью. Блинчики с луком от госпожи Тун. Гул транспортных капсул. Смех ребенка где-то в северном седьмом блоке.
Вдали сиял Вершинный шпиль. Кулон мерно пульсировал у грудины.
Последние шесть недель он выстраивал систему, в которой каждый знакомый был лишь категорией. Вэй Лянь — стадия Формирования Ядра, проницателен, коммерческий риск, нейтрализован скрытностью. Ученый Меридианов — анонимный контакт с форума, интеллектуальный соратник, принадлежность к структурам неизвестна. Старина Чэнь — старый канал связи, неактивен, личная преданность, стратегическая дистанция. Фан Бо — инструктор по бою, наблюдатель, средний уровень риска раскрытия. Лин Юэ… Лин Юэ была объектом, ближайшее окружение, рекомендовано частичное раскрытие.
Система работала. Система хранила ему жизнь.
Но в то же время она низводила людей до уровня предметов — именно так поступали те силы, которых он так боялся.
Он вспомнил о Вэй Ляне, который узнал его нанимателя по обертке. Об Ученом Меридианов, чье последнее сообщение заканчивалось словами: «Надеюсь, вы всё тщательно обдумаете». О старине Чэне, который просил его не сорваться в пике и молча смотрел, как он всё равно падает. О Фан Бо, который учил его бить людей так сильно, чтобы те уже не вставали.
И о Лин Юэ, которая шесть недель вела список в своей голове и ни разу не доверила его бумаге.
Лин Юэ, чью осмотрительность он смоделировал теоретически и ошибся в расчетах на целую милю. Лин Юэ, которой он «управлял».
Пугала его вовсе не её реакция. Её ответом было достоинство, одна-единственная разумная просьба и пакет дамплингов. Пугало зеркало, которое она перед ним держала: его собственная запись в журнале, аккуратная пометка в графе «Стратегическая ценность», список факторов риска. То, как он превратил её в профиль на листе бумаги. И делал это, поедая с ней сладкие дамплинги в «Нефритовом Воке» и называя другом.
Так действовала банда Железного Клыка. Так действовали Пять Великих Семей. Так вот-вот начнет действовать «Небосвод» в отношении всех рабочих «Чистого неба».
Он не заметил, как сам стал тем, от чего пытался спрятаться. Он взращивал в себе это чудовище — тихо, на полях записной книжки. Он называл это «осторожностью».
Осторожность — это слово для первых ходов. Спустя время для этого подбираются совсем другие термины.
Снаружи Вершинный шпиль сиял вечным лазурно-золотым светом. Нижний район мерцал огнями. Город дышал.
Сегодня вечером Лин Юэ посмотрела на его стену снаружи и решила не давить. Он же смотрел на неё шесть недель и видел лишь «рейтинг осмотрительности». Из них двоих именно он оказался менее проницательным.
Вэй погасил свет.
Кого еще из окружающих, подумал он, я до сих пор недооцениваю?
Он не лег спать сразу.
Кулон грел кожу. В квартире было тихо. Закрытый журнал лежал на столе со своей исправленной записью и перечеркнутой рекомендацией. Та часть его души, что три часа была честной с Лин Юэ, всё еще трепетала в груди — неприкаянная, открытая так, как не была уже очень давно.
Он снова сел за стол. Включил планшет. Уведомление с форума мигало уже девять дней.
[Ученый Меридианов]: «S, прошло шесть недель с моего последнего сообщения. Я пишу не для того, чтобы давить на вас — я не отказываюсь от своих слов о сохранении нашего обмена, — но я нашел нечто, ради чего, как мне кажется, вам стоит вернуться».
http://tl.rulate.ru/book/185627/20141464
Готово:
