Цзян Чуся отмахнулась. Неужели он думает, что она снова пойдёт в больницу выливать на него кипяток? В этот раз она точно не станет этого делать. В больнице полно врачей, и если она посмеет так поступить, полиция её мигом загребёт.
— Оставь это. Он стоял у двери твоего кабинета, и я плеснула в него водой только в ответ. Сейчас он спокойно лежит в больнице, ничего мне не сделал, с чего мне на него воду лить?
— Если только ты не ненавидишь своего секретаря настолько, что хочешь, чтобы я отомстила за тебя, тогда я помогу. А иначе я в больницу к нему не пойду.
Цинь Хэлань никак не мог понять, что у неё в голове. Он просто хотел, чтобы Цзян Чуся увидела, в каком состоянии секретарь после его взбучки — лицо у того теперь, кажется, безнадёжно испорчено, — а она решила, что он зовёт её вылить на беднягу ведро кипятка.
«Разве это возможно?» Чтобы она не сделала этого на самом деле, ему определённо нельзя было говорить ей, в какой именно больнице лежит секретарь.
А то ведь в следующий раз, когда она разозлится или заподозрит его в чём-то с этим секретарем, она примчится в больницу с кастрюлей кипятка и плеснёт прямо в лицо. Тогда лицу действительно конец.
Хотя ему было плевать на лицо секретаря, поступать так всё равно не стоило. Он просто развернул машину и отвез Цзян Чуся домой. Стоило им подойти к дверям, как до них долетели возмущённые крики его матери.
— Посмотрите на неё! Разве это подобает благородной барышне? Поперлась на Горную виллу соревноваться с кем-то! Я чуть в обморок не упала, когда видео увидела! И зачем девчонке вообще соревноваться за чемпионство?
— Раз уж те сказали вернуть титул, почему она не отдает? С такой невесткой я жить не стану. Забирайте её кто-нибудь, если хотите, только забирайте!
Услышав ругань матери, Цзян Чуся замерла у входа. Ей совсем не хотелось заходить внутрь и ввязываться в перепалку со старухой, но и просто стоять и выслушивать этот поток яда ей тоже не хотелось.
Единственным, кто мог ей помочь, был Цинь Хэлань. Она вцепилась в его рукав, изображая, что вот-вот расплачется.
— Твоя мама там меня ругает... Пожалуй, я не пойду. Она хочет меня продать! Я так боюсь, что если войду, она тут же выдаст меня замуж за кого-нибудь другого. Я не хочу этого видеть.
Цинь Хэлань не ожидал, что мать будет говорить так грубо. Но домой всё равно нужно было вернуться, поэтому он взял Цзян Чуся за руку.
— Я здесь. Как она посмеет продать мою жену? Это просто слова, сказанные в сердцах. К тому же, то, что ты сегодня вытворяла на гонках... это было действительно пугающе.
Когда он приехал на Горную виллу и увидел, как Цзян Чуся гоняет на машине, его сердце ушло в пятки. Он боялся, что кто-нибудь специально подтолкнет её, и она вылетит с обрыва. Тогда он бы её никогда не вернул.
Пусть он и не сам выбирал жену, но теперь у них был свидетельство о браке, и он не мог позволить кому-то обижать её или, упаси боже, сбросить с горы.
Не ожидая, что мать уже здесь и вовсю раздаёт реплики, он обнял Цзян Чуся и вошёл.
— Что ты там говорила про невестку? Про то, что хочешь отдать её кому-то другому? Ты ведь не про Цзян Чуся, верно?
Цинь Хэлань посмотрел на мать. В его голосе прозвучала скрытая угроза: мол, если ты действительно решишь избавиться от Цзян Чуся, я из этого дома больше не выйду.
Женщина не ожидала, что сын вернётся так быстро, и поспешила поприветствовать уходящих светских дам.
— О чём ты говоришь? С чего бы мне продавать собственную невестку? Пусть она мне и не нравится, я лишь ворчу на неё, а не выгоняю! Ты всё не так понял.
Цинь Хэлань лишь хмыкнул, не собираясь признавать, что он всё слышал.
Мать неловко затараторила, пытаясь оправдаться:
— Я не то имела в виду! Просто другие дамы говорят, что она негодная невестка, совсем не похожа на леди из богатой семьи. Вечно где-то пропадает, словно сорвиголова.
Под словами «сорвиголова» она явно подразумевала Цзян Чуся, намекая, что её сегодняшние гонки на вилле были верхом неподобающего поведения.
Цинь Хэлань стоял прямо перед ней, ни капли не смущаясь и не пытаясь строить из себя жертву. Напротив, он с плохо скрываемым ехидством добавил:
— И правда, это было неправильно. Благородная женщина должна сидеть дома, быть примерной женой и заботиться о матери. Ты согласна?
Женщина стиснула зубы:
— Ах, ты ещё и поучать меня вздумал? Раз ты такой умный, почему ты сегодня не остался дома? Твои выходки уже по телевизору крутят! Все наши знакомые из влиятельных семей уже облетели меня, расспрашивают, что это за безобразие!
В этом она не лгала. Увидев репортаж, люди тут же потянулись к ним, чтобы разузнать, что это за гонки, в которых участвует Цзян Чуся.
Наблюдая за её борьбой за чемпионство, многие едва сдерживали смех. Зачем знатьным семьям возиться с такими мелочами?
Просто соревнование. Отдай титул — и дело с концом. Но глядя на то, как они цеплялись за победу, казалось, они готовы были вцепиться друг другу в глотки.
Изначально Цинь Хэлань был против участия Цзян Чуся в гонках, но раз уж мать поставила вопрос так, ему пришлось выгораживать её.
— На самом деле, она не сама этого хотела. Я считаю, что женщина должна уметь многое, и даже в таких вещах ей стоит разобраться. Поэтому я и привез её на свою виллу.
От этих слов мать нахмурилась. Она знала о вилле сына, но не думала, что он позволит Цзян Чуся там так рисковать.
Однако перечить сыну она не решилась, поэтому обратилась к Цзян Чуся:
— Раз уж мой сын сам тебя туда позвал, я больше не буду тебя отчитывать. Но учти: если я ещё раз увижу тебя на гонках, я сделаю так, что ты к машинам больше никогда не прикоснёшься!
«Никогда не прикоснёшься» — звучало так, будто её запрут в подвале. Но Цзян Чуся знала: за этим угрозным тоном скрывалось нечто куда более приземлённое. Если она снова пойдёт гонять, ей просто переломают ноги.
Цинь Хэлань, конечно, в это не верил. Он знал: если придётся выбирать между ним и матерью, она всегда выберет мать. То, что он сейчас заступался за неё, было лишь исключением, сделанным из уважения к его жене. В серьёзном споре он бы и пальцем не пошевелил в её защиту.
http://tl.rulate.ru/book/184821/18293534
Готово:
