10-й год, 3 марта, ясно.
Провинциальная больница Ниншань застыла в промозглую оттепель, словно крепость, охраняющая жизнь. В палате слабо пахло дезинфекцией. Утреннее солнце просачивалось сквозь щели в бледно-голубых шторах, чертя на полу длинные тени.
Чэн Дяэи сидела у кровати неподвижно, хрупкая, но с железной волей. Черные волосы небрежно подколоты, несколько прядей упало на бледные щеки. Бессонная ночь оставила под глазами синеву, веки слегка припухли, в уголках глаз залегли красные прожилки — морщинки усталости.
Чжао Юйфей наконец медленно открыл глаза. Увидев Чэн Дяэи у кровати, он почувствовал тяжесть на душе и выдохнул без сил:
— Дяэи, прости, я проиграл.
Боевой дух в его взгляде угас, сменившись апатичной печалью и слабостью. Лицо еще припухло от ударов, на переносице — швы. Увидев потухший взгляд Чжао Юйфэя, на глаза Чэн Дяэи навернулись слезы. Она взяла его руку и прижала к своей щеке:
— Юйфей, не падай духом. Ты не проиграл, ты для меня герой. Юйфей, обещай мне, мы больше не пойдём на ринг. Хватит. Когда поправишься, мы обручимся, поженимся и будем зарабатывать вместе.
— Спасибо, Дяэи, спасибо.
Глядя на нежную, как вода, Чэн Дяэи, Чжао Юйфей не стал больше говорить. Он лишь сжал её ладонь. Тепло от её руки разлилось по телу, проникло в сердце, разгоняя страх и холод. Даже в тени отчаяния он увидел слабый лучик надежды.
Вспомнив, как его сбили на ринге, и предстоящий суд, Чжао Юйфей с трудом перевёл дыхание. Он не смел представить, в какую пропасть рухнет, если проиграет дело. Если дойдёт до крайности, он ни за что не втянет Чэн Дяэи. Стиснув зубы, он решил: пусть все грехи и всю боль я возьму на себя.
Чжао Юйфей действительно не проиграл. Из-за подозрений в необычном состоянии, организаторы и врачи сразу взяли на анализ воду, которую он пил, и его сыворотку. Обнаружили большую дозу бензодиазепиновых наркотиков. Бой признали недействительным. Ради справедливости и соревновательного духа матч Чжао Юйфэя, скорее всего, переиграют.
Но из-за статуса подозреваемого организаторы не объявили о переигровке. Говорили, что окончательное решение огласят после суда над Чжао Юйфеем.
От этого Чжао Юйфей почувствовал облегчение.
В конференц-зале на втором этаже клуба «Люйе» за столом сидели гендиректор Чжан Лун, тренер Ван Ху, Лю Цзинсюань, Лю Синжуй, Ван Сун и ещё один акционер клуба Ли Цзинцюань.
Чжан Лун в ярости стукнул кулаком по столу:
— Возмутительно! Ван Сун, кто тебе приказал подсыпать наркотик в воду Чжао Юйфэя?
Ван Сун понурил голову, плечи опущены, он сидел в конце стола и дрожал:
— Никто не приказывал. Я просто решил, что позор позволять такому насильнику, как Чжао Юйфэй, представлять наш клуб. Я не выдержал и сам подсыпал ему в бутылку.
Чжан Лун и Ван Ху побледнели от злости. Чжан Лун снова с силой ударил по столу:
— Кто тебе сказал, что Чжао Юйфэй насильник? Каким глазом ты видел, что он кого-то насиловал?
Ван Суна трясло от напора Чжана, но он всё же осторожно возразил:
— Новости же показали, суд скоро будет. Какая тут ложь? Я избавляю общество от вредителя.
— Избавляешь общество? — Чжан Лун затрясся от гнева. — Смотри, я тебя самого избавлю.
Ли Цзинцюань, пятидесятилетний пухлый мужчина с цепким взглядом дельца, поднял руку:
— Ладно, ладно, не ссорьтесь. Ван Сун, выйди.
Ван Сун, словно получив помилование, поспешно встал и вышел.
Ли Цзинцюань продолжил:
— Чжан Лун, я думаю, нам сегодня надо серьёзно обсудить вопрос о Чжао Юйфэе.
Чжан Лун нахмурился:
— Обсудить вопрос о Чжао Юйфэе? Какой вопрос? Он сейчас в больнице, и его же подставили свои.
Ли Цзинцюань сказал:
— Ван Сун груб, но прав. Посмотри, какая у Чжао Юйфэя сейчас репутация. Это пятно ляжет на наш клуб. Мы открыли бизнес ради денег. А теперь Чжао Юйфэй стал насильником, которого все травят, а ты его защищаешь. Кто после этого рискнёт записаться к нам в фитнес? Да и старые клиенты разбегутся.
Чжан Лун спросил:
— Господин Ли, что вы предлагаете?
Ли Цзинцюань ответил:
— Я предлагаю немедленно уволить Чжао Юйфэя и полностью отмежеваться от него.
Чжан Лун повернулся к Лю Цзинсюаню:
— Вы тоже так считаете?
Лю Цзинсюань невозмутимо ответил:
— Я знаю, вы, господин Чжан, цените таланты. Мы тоже ценили и верили в Чжао Юйфэя, поэтому вложились в ваш клуб. Но сейчас ситуация такова. Мы бизнесмены, а бизнесмены ищут выгоду. Если Чжао Юйфэй останется в «Люйе», репутация всего клуба будет погублена. Господин Ли прав: кто потом рискнёт записаться? Кто захочет каждый день находиться рядом с насильником?
Чжан Лун посмотрел в спокойное лицо Лю Цзинсюаня и задумался. Полмесяца назад Лю Цзинсюань пришёл к нему и Ли Цзинцюаню и сказал, что высоко ценит их клуб, хочет вложить деньги на расширение и с помощью «Медиагруппы Синхао» раскрутить талантливых людей.
Ли Цзинцюань был партнёром Чжана. За десять лет клуб едва сводил концы с концами. Вступление такого гиганта, как «Медиагруппа Синхао», он поддержал рьяно. Чжан Лун тоже думал, что с таким талантом, как Чжао Юйфэй, и поддержкой группы их компания взлетит. Не ожидал, что уже через полмесяца они захотят уволить Чжао Юйфэя.
Ван Ху не выдержал первым:
— Нет, Чжао Юйфэя нельзя увольнять.
Ли Цзинцюань возмутился:
— Ван Ху, ты всего лишь тренер. Это не твоё дело. Выйди.
Ван Ху фыркнул:
— Если вы уволите Чжао Юйфэя, я тоже уйду.
И с досадой вышел.
Чжан Лун оглядел всех:
— Я против увольнения Чжао Юйфэя.
Лю Цзинсюань сказал:
— Я понимаю, вы цените талант, но Чжао Юйфэй зашёл слишком далеко, всё уже не поправить. Не волнуйтесь, с нашими финансами мы даже Гешаэр Ван Линцзебу сможем подписать в этом году. У нас много денег и ещё больше возможностей их заработать. И вы, генеральный директор, тоже прославитесь.
Чжан Лун покачал головой:
— Я люблю деньги, но я помню старое, ценю верность. Я против увольнения Чжао Юйфэя.
Ли Цзинцюань возразил:
— Тогда придётся воспользоваться правами акционеров. Голосуем. Кто за увольнение Чжао Юйфэя, поднимите руку.
Ли Цзинцюань поднял руку, Лю Цзинсюань тоже.
— Господин Чжан, два против одного. Собрание акционеров единогласно решило уволить Чжао Юйфэя. Напоминаю, ваша доля сейчас только 27%, так что решение вступает в силу немедленно.
— Хорошо, хорошо, хорошо, — Чжан Лун усмехнулся. — Господин Ли, мы работали вместе столько лет, а ты оказался таким прагматичным.
— Господин Чжан, мы оба давно перевалили за сорок. Сколько стоит верность? С деньгами любой будет с тобой верным.
— Ладно, раз вы решили, то и моя должность генерального ничего не значит. Я увольняюсь.
Лю Цзинсюань, улыбаясь, сказал с двойным смыслом:
— Господин Чжан, не поддавайтесь эмоциям. У вас же 27% акций. Только вместе мы заработаем большие деньги. Если вы уйдёте, нам будет неспокойно работать.
Лю Синжуй добавил:
— Да, господин Чжан, нельзя числиться акционером, не прилагая усилий, и получать деньги только при дележе.
Чжан Лун понял их намёк и сказал:
— Отлично. Сегодня же подсчитайте стоимость моих 27% акций. Я заберу деньги и уйду. Не будут у вас моих денег, я не навязываюсь.
С этими словами Чжан Лун в ярости вышел из конференц-зала.
Глядя на его спину, Лю Синжуй возликовал. Он повернулся к Лю Цзинсюаню и мысленно восхитился: «Дядя Сюань, какой искусный ход — один за другим. Сначала разбить его в той области, где он был сильнее всего, а теперь лишить возможности продолжать бои. Теперь Чжао Юйфэй носит клеймо насильника, уволен из клуба — пути назад нет. Посмотрим, как он теперь выкрутится».
Думая о том, что после выписки Чжао Юйфэю останется только с отчаянием сесть в тюрьму, Лю Синжуй становился всё самодовольнее. Он всё больше восхищался дядей Сюанем. Тот преподнёс ему очень наглядный урок — урок силы капитала и денег. Эта сила была поистине ужасающей: убивала без крови.
«На этот раз Чжао Юйфэй не должен подняться», — подумал Лю Синжуй и вдруг вспомнил о Му Ся в больнице. В его глазах сверкнул холодный блеск: «Му Ся должна умереть».
После трёх дней лечения Чжао Юйфэй почти полностью поправился. Уговорив Чэн Дяэи, он отправил её на работу, хотя она нехотя ушла.
В тот день, как раз когда Чжао Юйфэй сгорал от нетерпения выписаться, в палату вошёл Чжан Минфэн в светло-сером коротком пальто и прикрыл за собой дверь. Увидев Чжао Юйфэя, он слабо улыбнулся:
— Что, так спешишь выписаться?
Чжао Юйфэй кивнул:
— Господин Чжан, вы лучше всех знаете мое тело. Посмотрите, даже швы на лбу зажили, ни следа. Ваши бывшие коллеги называют меня редким идеальным организмом — раз в сто лет.
— Не хочешь ещё полежать?
Чжао Юйфэй покачал головой:
— Я здоров. Зачем прятаться в больнице? Вернусь в клуб, потренируюсь — на душе спокойнее.
Чжан Минфэн покачал головой, его взгляд стал глубоким:
— В клуб ты, боюсь, уже не вернёшься. И я считаю, что тебе стоит задержаться в больнице ещё на несколько дней. Обязательно.
Услышав это, Чжао Юйфэй, который как раз собирал вещи, опешил:
— Не вернусь в клуб? Полежать ещё несколько дней? Что это значит?
— Юйфэй, не волнуйся, слушай меня. Во-первых, тебя уволили из клуба «Люйе». Из-за твоей ситуации Чжан Лун тянул и не решался сказать. Он поручил это академику Суну, а тот — мне.
— Меня уволили?!
Чжао Юйфэй рухнул на кровать, лицо побледнело. Только что в глазах теплилась надежда — и снова погасла. Казалось, из него вынули все жилы. Он понурил голову:
— За что уволили? А, я ведь сейчас печально известный насильник. Чжан Лун, отказавшись от меня, поступил разумно.
Чжан Минфэн мягко похлопал его по плечу:
— Отказался не Чжан Лун. Говорят, в прошлом месяце «Медиагруппа Синхао» Лю Цзинсюаня вошла в состав акционеров клуба «Люйе» и стала крупнейшим акционером. Чжан Лун теперь мелкий пайщик, он не может решать. Он тоже уволился. Чжан Лун сказал, что даст отчёт академику Суну и тебе, и велел передать, чтобы ты не падал духом.
— Лю Цзинсюань... вот оно что, вот оно что, — Чжао Юйфэй, вспомнив властный напор Лю Цзинсюаня, словно что-то понял. Но как же быть с его едва начавшейся жизнью и только зародившейся мечтой? Он сидел на кровати, вцепившись пальцами в бёдра, побелевшими костяшками.
— Ну ты, что за мелочи, чтобы так убиваться? Академик Сун велел передать тебе поздравления.
Чжао Юйфэй изумился:
— Поздравления? За что?
— Академик Сун сказал, что в кризисе скрыта и опасность, и возможность. Старое не рухнет — новое не построишь. Клуб «Люйе», оставшийся без тебя и Чжан Луна, уже прогнил. Он не стоит твоей привязанности. Пока человек жив, жива мечта. Куда бы ты ни пошёл, «Люйе» будет с тобой. Мы все поддержим тебя. И не забывай — ты теперь крупный акционер «Фармацевтической группы Чаншэн». Наше лекарство-чудо продаётся уже второй партией. Даже если мы начнём производить бальзам «Звёздочка» — его расхватают смертельно больные по всему миру. В этом году оборот превысил 400 миллионов. Заказы расписаны до конца года, и всё равно не хватает. Су Ваньи готовится к полному расширению производства. Знаешь, сколько сейчас стоят твои 20% акций?
При мысли о щедром подарке от доктора Чжана Минфэна и длинной строке цифр на банковской карте Чжао Юйфэй чувствовал себя неуютно. Он даже испытывал страх. Эти деньги не были им заработаны, он не чувствовал сопричастности, не знал, как их тратить.
А клуб «Люйе» и золотой пояс на талии — это было вырвано им в бою. Там начиналась его мечта. Потеряв эту мечту, он не знал, куда идти дальше.
Видя растерянность Чжао Юйфэя, Чжан Минфэн, всё такой же учтивый, с мягкой улыбкой сказал:
— Что, не привык к внезапному богатству? Ты же каждый день мечтал заработать десять миллионов. Я тебе помог, и даже с запасом. А ты хмуришься.
Чжао Юйфэй покачал головой:
— Господин Чжан, я от всей души благодарен вам, вы мой великий благодетель. Но в голове у меня полный хаос. И эти деньги ведь не я заработал. Я боюсь их тратить, не знаю как. Тратить их — у меня совесть нечиста, чувствую себя неспокойно.
— Как это не ты заработал? Без твоей крови не было бы «Фармацевтической группы Чаншэн». Юйфэй, деньги сами по себе не имеют смысла. В конечном счёте это просто единица измерения. Много денег — просто длинная цифра. И всё.
Чжан Минфэн сделал паузу и продолжил:
— Только когда деньги тратятся на благо людей, они обретают ценность. Иначе это просто пустой звук. Ладно, не будем об этом. Ты со временем осмыслишь. Главное, что я хочу сказать тебе первым делом: тебе абсолютно не стоит волноваться из-за решения тех, кто пропах духом денег из клуба «Люйе». Если захочешь, завтра же в районе Шуанлю, или в районе Хуаян, прямо у дома Чэн Дяэи построим новый клуб. Ты станешь директором, будешь делать что хочешь, никто тебя не ограничит. Разве не лучше?
Широта души Чжана Минфэна немного облегчила настроение Чжао Юйфэя. Он кивнул:
— Но я же даже бойцом не стал как следует, как же мне быть боссом?
— Не волнуйся, я, академик Сун и Чжан Лун поможем. А теперь перейдём ко второму пункту.
— Второй пункт?
— Да, второй.
Чжао Юйфэй, словно очнувшись, взволновался:
— Ты о Му Ся? Как она?
Чжан Минфэн покачал головой:
— Я о том, чтобы ты ещё полежал в больнице.
Чжао Юйфэй вытаращил глаза, как колокольчики:
— Зачем? Ты боишься, что я не выдержу множества ударов, и советуешь отлежаться?
— Ну ты и тугодум, — усмехнулся Чжан Минфэн. — Разве ты не хочешь увидеть врага, что прячется в тени? Не хочешь встретиться с теми, кто жаждет тебя уничтожить?
— Конечно, хочу! Растереть бы их в порошок. Неужели ты нашёл доказательства?
— Нет, конечно.
— Тогда как я смогу их увидеть?
— А вот для этого и нужно полежать в больнице ещё несколько дней.
Чжао Юйфэй был в полном недоумении. Чжан Минфэн улыбнулся и зашептал ему на ухо. Выслушав, Чжао Юйфэй вдруг всё понял и хлопнул себя по бедру:
— Ладно, тогда я полежу ещё несколько дней.
Чжан Минфэн удовлетворённо улыбнулся:
— Лежи спокойно, но спи чутко, не проспи всё. Ладно, я пойду по делам.
Чжао Юйфэй взволнованно закивал, и в душе его вдруг затеплилась странная надежда.
http://tl.rulate.ru/book/184692/19280848
Готово:
