Единственная извилистая грунтовая дорога, ведущая к деревне Чжувэй, была перекрыта. На пути не только выставили предупреждающие знаки, но и нагромоздили горы грязи и острых камней. Эта неровная насыпь тянулась более десяти метров, создавая барьер, который полностью преграждал путь любому транспорту.
Глядя на это зрелище, Чжао Юйфей невольно нахмурился. Внутри заграждения, в упрощенном рабочем вагончике, сидели двое крепких, грузных мужчин. Заметив приближающегося Чжао Юйфея, они оба встали. Один из них рявкнул:
— Эй, ты! Ты по какому делу?
Чжао Юйфей с натянутой улыбкой направился к ним:
— Я... из Горы Лицзя.
— Из Лицзя?
Чжао Юйфей кивнул:
— Да, из Лицзя.
— В Лицзя больше никого не осталось, кроме того упрямого старика Ли Ханьцзюня.
Чжао Юйфей продолжал кивать:
— Верно, верно. Я как раз из семьи старика Ли Ханьцзюня.
— Ты? Мы тебя раньше не видели.
— Я его внук. Обычно я бываю редко, но сейчас праздники, решил навестить его. Заодно и поговорить по душам. Нельзя же так зацикливаться на деньгах. Неважно, сколько дадут за снос, главное — не мешать экономическому развитию региона, верно?
Очевидно, под руководством менеджера отеля Чжао Юйфей заранее подготовил план действий. Улыбаясь, он достал пачку сигарет, ловко прикурил обоим и протянул еще по две пачки:
— Вы тоже не бездельничаете, дежурите в такие праздники.
Увидев дружелюбный настрой Чжао Юйфея, мужчины заметно расслабились. Один из них, приняв сигарету, недовольно проворчал:
— И не говори. В этой глуши вдруг такие важные боссы решили инвестировать — удача века! А этот упрямец никак не угомонится. В городе жить куда комфортнее, чем в горах. Сейчас все деревенские только и мечтают, как бы в город перебраться, а этот старый Ли — совсем другой породы.
Чжао Юйфей закивал:
— Да, да, именно поэтому я и приехал в праздники, чтобы попытаться его переубедить.
Мужчины, поняв цель его визита, одобрительно кивнули:
— Вот именно. Давай, постарайся его уговорить. Большой босс к нему по-человечески относится: и жилье обещает, и денег добавит. Дело хорошее.
— Конечно, конечно. Сейчас же пойду и всё ему разъясню. Кстати, а сколько еще идти?
— Ты что, не знаешь, сколько идти до дома его деда?!
Мужчины удивленно уставились на него. Чжао Юйфей быстро сообразил, что сказать:
— Раньше я всегда на машине ездил, а пешком впервые, вот и запутался.
Объяснение прозвучало вполне разумно. Один из здоровяков указал на крутой пик в конце дороги:
— Вон там, заходи в бамбуковую рощу и иди по тропинке вдоль леса прямо к той ложбине. Километров двадцать, не меньше.
Чжао Юйфей энергично закивал:
— Спасибо, спасибо! С Новым годом!
Сказав это, он поспешно обогнул грязевые кучи и скрылся из виду.
Один из мужчин проводил его взглядом и пробормотал:
— Мне этот пацан показался каким-то странным.
— Да плевать. Сверху пришел приказ. Если компания за эти пару дней не справится со стариком Ли, босс просто сменит руководство. Говорят, скоро могут начать действовать жестче. Если этот малец убедит старика — отлично. А если нет, то что они сделают? Разве могут они что-то изменить?
— И то верно.
В деревне Чжувэй, на Горе Лицзя, что расположена к западу от Бамбукового леса Нинси, всё было иначе, чем в остальном Государстве Сюаньшэн. Там правительство выдавало землю участками, а здесь — целыми склонами. Основным доходом сельчан был сбор бамбуковых побегов. В сезон весенних дождей, после весеннего равноденствия, наступало лучшее время для их сбора.
Ступив в этот бамбуковый лес, Чжао Юйфей словно попал в изумрудный сказочный мир. Бескрайние заросли бамбука изгибались вслед за рельефом гор. Сквозь лес змеилась чистая река; бамбук на берегах склонялся к самой воде, образуя естественные зеленые своды. Над сверкающей на солнце гладью поднимался легкий, словно вуаль, туман.
Чжао Юйфей шел по каменной дорожке вдоль реки. Гора становилась всё круче, и стремительный поток превратился в каскады брызжущих фонтанов. Неудивительно, что Бамбуковый лес Нинси называли природным оазисом с чистейшим воздухом. Вдыхая этот аромат, Чжао Юйфей чувствовал, как свежесть наполняет каждую клеточку его тела, даря прилив сил. Он преодолел более десяти ли крутого подъема и почти не почувствовал усталости.
Когда он добрался до ложбины на склоне Горы Лицзя, перед ним предстал трехэтажный деревянный дом на сваях. Массивные столбы глубоко ушли в землю, надежно удерживая строение. Несколько комнат располагались под углом девяносто градусов друг к другу. На открытых галереях второго этажа стояло множество ухоженных растений в горшках. Деревянные стены, тронутые временем, приобрели мягкий блеск, а из щелей доносился тонкий древесный аромат.
Перед домом была площадка размером около двух му, засаженная овощами.
«Должно быть, это и есть дом Ли Ханьцзюня».
Не успел он договорить, как до его слуха донеслась чарующая мелодия. Музыка то становилась нежной и плавной, словно ветерок, ласкающий верхушки ив, то — ясной и торжественной, переносящей в водные края Южного Китая, где слышен лишь плеск весел. Иногда темп ускорялся, напоминая живую игру лесных птиц. Эти прекрасные звуки сплетались с шелестом бамбука, создавая неземную гармонию.
Чжао Юйфей замер, завороженный. Он пошел на звук и в конце широкой галереи второго этажа увидел старика, сидевшего на бамбуковом стуле с эрху в руках. Старик выглядел как отшельник: его снежно-белые волосы, чистые, как первый зимний снег, мягко спадали на худощавые плечи.
На нем было свободное одеяние светлых тонов. Лицо, испещренное морщинами, казалось суровым, но глаза светились ясным, глубоким светом, будто храня в себе бесконечное множество историй. Под высокой переносицей губы были плотно сжаты в сосредоточении.
Его руки, покрытые выступающими венами, двигались с поразительной ловкостью, перебирая струны. Звуки эрху были подобны небесному пению. Старик словно слился с музыкой, став частью этого мира, воплощая гармонию человека и природы.
Чжао Юйфей не решился прервать этот момент. Он тихо присел рядом. Перед глазами расстилался Бамбуковый лес Нинси, а в ушах звучала мелодия, заставляющая забыть о суете мира.
Когда музыка стихла, Чжао Юйфей словно очнулся. На глазах сами собой выступили слезы. Эта мелодия коснулась самых глубин его души.
— Как красиво... Что это за пьеса?
Старик обернулся:
— «Между бамбуковой рощи».
— Невероятно красивая музыка.
— Музыка прекрасна, но найти родственную душу трудно. Ты ведь не из группы по сносу домов?
Увидев пронзительный и глубокий взгляд старика, Чжао Юйфей поспешно поднялся:
— Меня зовут Чжао Юйфей. Я пришел сюда, чтобы найти одного человека. Прошу простить мою дерзость, надеюсь на ваше понимание.
Старик жестом предложил ему сесть и налил чаю в бамбуковую чашку:
— Кого ты ищешь? И зачем пришел именно сюда?
— Я ищу Чэн Юаня. Это долгая история... Позвольте спросить, вы Ли Ханьцзюнь?
Ли Ханьцзюнь кивнул:
— Я — Ли Ханьцзюнь.
Чжао Юйфей был потрясен. С самого начала пути в Древний городок Пинло он слышал, что на горе живет упрямый старик, который не хочет уступать землю. Все говорили, что он просто жадный и хочет больше денег за снос. Чжао Юйфей представлял его себе скрягой, но перед ним сидел человек, живущий в полной гармонии с собой, словно бессмертный небожитель. Верить в его жадность было трудно.
Заметив замешательство юноши, Ли Ханьцзюнь улыбнулся:
— О чем задумался?
— Вы... вы совсем не такой, каким вас описывают. И не такой, каким я вас себе представлял.
— Истина во многом скрыта под слоями тумана. Без мудрости самостоятельного мышления и решительных действий ее не разглядеть.
Чжао Юйфей сделал глоток чая. Аромат был настолько чистым, что он невольно вспомнил академика Сун Чжэньхуа. Они были поразительно похожи — каждое их слово било точно в цель, неся в себе простую, но глубокую истину.
«Если бы академик Сун встретил Ли Ханьцзюня, они наверняка стали бы друзьями с первого взгляда».
— Почему ты ищешь именно Чэн Юаня? Расскажешь?
— Конечно. И я надеюсь, что вы сможете помочь мне. Менеджер отеля внизу сказал, что в последний раз Чэн Юаня видели именно здесь, на Горе Лицзя.
Чжао Юйфей достал телефон, показал Ли Ханьцзюню видео от владельца отеля и указал на человека в кадре:
— Это он. Говорят, он исчез после того, как был здесь. Вы его видели?
Ли Ханьцзюнь спросил без тени сомнения:
— Кем он тебе приходится? Раз ты пришел искать его в такой праздник и даже не вернулся домой?
Чжао Юйфей замялся. По правде говоря, он расстался с Чэн Дяэи, и Чэн Юань был ему почти чужим человеком. Но он не мог сказать правду о тайне Камня Нюйва. С трудом подбирая слова, он выдохнул:
— Он... отец моей возлюбленной.
Ли Ханьцзюнь, казалось, почувствовал неискренность:
— «Считается»? Это значит «да» или «нет»?
Чжао Юйфей почесал затылок:
— Раньше — да. Но пару дней назад она рассталась со мной из-за одного моего глупого поступка. Я хочу заслужить ее прощение, поэтому решил приехать сюда.
— Глупый поступок, — Ли Ханьцзюнь с любопытством подлил ему чаю. — Мне, старому, скучно на этой горе. Расскажешь свою историю?
Чжао Юйфей почувствовал странную близость к этому человеку. Проблема с Чжан Сяоюй все еще терзала его, поэтому он без прикрас рассказал о своих отношениях с Чэн Дяэи и о том, как Чжан Сяоюй его подставила. Ли Ханьцзюнь вздохнул:
— Значит, еще один человек, не желающий мириться с судьбой. Но ты пришел в эти глухие горы в одиночку, чтобы найти отца своей возлюбленной... Только ради обещания, или есть другая причина?
Чжао Юйфей почувствовал, что взгляд старика видит его насквозь. Он искал Чэн Юаня не только из-за девушки, но и из-за тайны Камня Нюйва и странного сна, который преследовал его в последнее время. Но сказать об этом он не решился.
Ли Ханьцзюнь заметил его колебания:
— Честность — основа общения. Ты хочешь узнать правду, но не хочешь говорить правду мне. Как ты можешь быть уверен, что я отвечу тебе тем же?
— На самом деле... есть еще одна причина, — решился Чжао Юйфей. — Некоторое время назад я столкнулся с одной странной вещью, и с тех пор мое тело ведет себя необычно. А еще мне снится странный сон о гигантском дереве. Будто голос в глубине души зовет меня туда.
Хотя Чжао Юйфей и не упомянул Камень Нюйва, в спокойном взгляде Ли Ханьцзюня на мгновение промелькнуло удивление. Он протянул руку и взял левую руку Чжао Юйфея, чтобы прощупать пульс. Юноша вздрогнул: когда пальцы старика коснулись его кожи, возникло странное чувство узнавания, будто они были знакомы много лет.
— Вы еще и врач традиционной медицины? — осторожно спросил Чжао Юйфей.
Ли Ханьцзюнь ничего не ответил. Проверив пульс, он вдруг весело рассмеялся:
— Вот оно что! Вот оно как!
— Что именно, старший?
Ли Ханьцзюнь лишь указал пальцем на узкую тропу, петляющую по скалам за горой:
— Иди по ней еще десять ли. Там есть пещера под названием Линьсяньтянь. Возможно, там ты найдешь то, что ищешь. И это как раз то место, где в последний раз видели отца твоей возлюбленной.
— Линьсяньтянь... Спасибо! Я сейчас же отправлюсь туда.
Чжао Юйфей поднялся, поклонился и собрался уходить. Но Ли Ханьцзюнь остановил его:
— Не радуйся раньше времени. В твоем нынешнем состоянии ты туда не попадешь.
— Как это — не попаду? Почему?
— Сейчас даже я не могу туда войти. О причине я расскажу тебе, когда вернешься. Но предупреждаю: не вступай в конфликты с теми, кто там обитает. Если наткнешься на них в этих диких краях, можешь просто исчезнуть, и никто тебя не спасет.
— Исчезнуть? Понял. Спасибо за предупреждение, я пойду.
Не теряя ни секунды, Чжао Юйфей бросился в сторону Линьсяньтянь.
http://tl.rulate.ru/book/184692/18304596
Готово:
