——Шао Хунъинь
— Ай-йай… Я никогда в жизни так крепко не спал, кажется, я выспался на всю оставшуюся жизнь… — Когда я проснулся, было уже за полдень. Я спал на скамейке в парке, а мой рюкзак, который я носил с собой, оказался почему-то набит до отказа. Я сунул руку и нащупал пробирку, внутри — чешуйки бабочек вровень с краями. Почесал затылок: «Неужели я столько насобирал?»
— Дзинь…
— Дзинь!
— Дзинь-дзинь-дзинь! —
Я вытаскивал из рюкзака одну пробирку за другой и наконец понял: все пробирки были заполнены пыльцой ровно до половины. Я полез дальше и нащупал листок бумаги. В нос ударил свежий травянистый запах, смешанный с тонким ароматом. Я открыл конверт — оттуда выпала закладка в виде розового цветка лотоса. В голове мгновенно возник образ той хрупкой девушки, и я всё понял:
— Так это она помогла…
Я достал письмо — почерк был идеально ровным, но с едва заметной мягкостью:
«Спасибо тебе.
Я не знаю, как выразить благодарность. Надеюсь, ты не обидишься на меня за то, что я так поступила, — я просто не могла сдержаться. В качестве компенсации я собрала для тебя всю пыльцу бабочек — надеюсь, это решит твою проблему. Но в любом случае в следующий раз я не буду такой грубой. Давай подружимся? Если захочешь меня найти, просто крикни в парке, я обязательно приду на помощь.
Жуошуй Фужун»
— Жуошуй… Фужун… — я почесал голову. — Она что, фамилия «Жуошуй» или просто «Жуо»?
— Ха-ха-ха, тебе чертовски везёт на девушек!
Ну вот, явился не запылился! Я недовольно буркнул:
— А ты чего только сейчас объявился?
— Я не хотел мешать твоему счастью. Неужели не понял? Эта девица — настоящая красавица. Упустишь шанс — потом будешь кусать локти.
Я закатил глаза:
— Я могу её любить, но это не значит, что я ей нужен.
— Ну ты и тугодум.
Я вытянул палец:
— Какой, к чёрту, тугодум?! Она меня укусила! Укусила!
— Ты что, правда не понимаешь или притворяешься? Разве плохо, когда девушка сама к тебе тянется?
Я ответил без колебаний:
— Тётя говорила: женщины, которые сами вешаются на шею, либо дуры, либо что-то хотят. Парень должен уметь себя защитить. В мире опасны не только мужчины.
— Ладно, будем считать, что ты ещё ребёнок.
Но вспомнив о странностях в своём теле, я спросил:
— Скажи, эта девушка — человек?
— Очевидно, что нет. Она сразу потянулась к ци. Ци, конечно, может укрепить человеческий разум и тело, но если человек не отдаёт её добровольно, забрать её силой почти невозможно.
Я слегка ошалел:
— То есть, если я сам отдам ци этой девушке — это нормально? А если она попытается взять силой — фигушки?
— Да. В этом мире божественная раса — высшая: восемь первородных богов. Иные расы — сборище чудовищ со всех щелей, внушающие людям страх. А люди — зажаты между ними. Раньше упоминание иных рас заставляло людей бледнеть, а теперь они — просто привычное блюдо на столе.
Я посмотрел на свой палец:
— Но почему тогда, когда она меня укусила и выпила крови, рана затянулась? Только шрам остался…
— Всё дело в насыщенности ци. Густота и глубина ци связаны с телосложением. Можешь считать это ускоренным заживлением. А то, что шрам остался, — значит, твоя ци с рождения идёт от матери невероятно мощной.
— Ш-ш-ш… — откуда ни возьмись, деревья за моей спиной колыхнулись. Ци уловила неладное, я резко обернулся — но там лишь ветер качал ветви. Цвет моих глаз переливался между чёрным и красным, готовясь к внезапной опасности. Но ничего не случилось. Я вытащил Нефрит Драконьего Предела, выпустил немного ци и произнёс:
— Байинтун.
— Хи-хи-хи-хи… — Толстяк уставился на мой рюкзак, набитый пыльцой бабочек, и довольно потёр ладони, будто перед ним не пыльца, а груда золота.
Я без церемоний протянул руку:
— Ладно, где моя награда?
Толстяк махнул рукой, и Лючэнь поставила передо мной три пачки красных купюр. Я провёл Нефритом Драконьего Предела — деньги исчезли.
Я повернулся и пошёл к выходу. Лючэнь спросила у толстяка:
— Хозяин, ты же знаешь, что нынешние люди не такие, как мы. Такая куча денег не должна попасть в руки ребёнка.
Толстяк ответил:
— Пойми, «охрана» — тоже навык. Только через бесчисленные тренировки можно осознать его смысл. Потерял — и что? Сберёг — и что? Всё это заставит его вырасти.
Я шёл домой, но за спиной то и дело слышалось подозрительное шелестение листвы — ветки терлись друг о друга. Я резко оборачивался, настороже. Ещё в детском саду какая-то тварь пыталась влезть в моё тело — не вышло, но воспоминания до сих пор вызывали тошноту.
— Чертовщина… — пробормотал я и зашагал дальше.
Но оказалось, что и дома покоя нет. Мой туповатый двоюродный брат почему-то завёлся с У Ци. У Ци держала плюшевого мишку, с которым я раньше спал, — когда она лечилась у нас, Тётя подарила ей эту игрушку. Я не возражал: я уже вырос из возраста, когда привязываются к зверюшкам. А сейчас брат ухватился за одну лапу мишки, У Ци — за другую, и никто не уступал.
У Ци:
— Ты что творишь?! Это мой мишка!
Шао Шэнсюн:
— Твой? А ты что, член нашей семьи?
У Ци:
— Даже если нет, Шестой брат подарил его мне!
Шао Шэнсюн:
— Какой ещё Шестой брат? Этот сосущий материнскую кровь — не из нашей семьи!
Услышав это, я вскипел. Глаза снова стали красными — и красный отливал желтизной, цветом пламени!
— Ху-ху-ху… — я выдохнул струю огня.
http://tl.rulate.ru/book/184593/19250019
Готово:
