Когда ты любишь жизнь, защищаешь жизнь и спасаешь жизнь — твоя собственная жизнь будет бесконечно расти благодаря твоей доброте.
— Шао Хунъинь
— У-у-у...
— Несправедливо!
— Я тоже хочу!
В это время мои сестры, забившись по углам, выставили наружу лишь макушки и вовсю пялились на У Ци, которую я принес домой на руках. Я никогда раньше не заботился о других девочках, и теперь, видя, как я заваливаю У Ци всякими вкусняшками, сестры источали черную ауру ревности. Казалось, они готовы разорвать на куски эту «хрупкую девицу, свалившуюся с небес».
Но тут вернулись Тётя и моя вторая сестра Шао Жуюй. Увидев У Ци у меня на руках, вторая сестра прикрыла рот ладонью и со смешком бросила:
— Ой-ой, шестой братец, и где ты только откопал такую милашку? Совсем еще малец, а уже девчонок домой приводит... Тебе в будущем точно не будет скучно.
Я закатил глаза, глядя на Шао Жуюй:
— Сестра, что за чепуху ты несешь? Мамашка этой малышки — та еще фанатка превосходства сыновей над дочерьми. Даже на мороженое ей пожалеть денег не могла. А в сумке у неё, представляешь, скалка была! Если бы не я, у-у...
На этом я поспешно замолчал. Тётя и вторая сестра тут же ухватились за ключевые фразы: «превосходство сыновей», «скалка», «если бы не я»... Нет сомнений, я применил силу к кому-то.
Тётя тут же подошла ко мне:
— Что ты натворил? Ты никого не поранил?
— Я... я...
Я замялся. Мой стиль боя всегда заключался в том, чтобы «победить противника», а вот мерить силу на легкость или тяжесть я толком не умел. Но в этот момент У Ци заслонила меня собой и выпалила:
— Шестой братик никого не бил! Шестой братик не бил!
Тётя посмотрела на У Ци, охраняющую меня, и спросила сестру:
— Жуюй, взгляни. Это не та внучка старика У из соседнего дома, У Ци?
— Да, точно, девчушка из семьи дедушки У, — вторая сестра подошла ближе, склонив голову то влево, то вправо, внимательно разглядывая ребенка. Она кивнула, подтверждая догадку, но, вспомнив мои слова, наклонила голову и спросила:
— Шестой братец, ты хочешь сказать, что мама У Ци носила скалку в сумке, чтобы бить её?
Я кивнул:
— Ага. Та скалка была чуть ли не в мой рост...
Тётя решила направить разговор:
— Тогда расскажи тёте, как ты привел малышку домой?
Я принялся теребить указательные пальцы друг о друга, а затем выложил всё как на духу:
— Ну, она была беременна. Тётя говорила, что нельзя причинять вред женщинам, у которых внутри ребенок. Поэтому сначала я использовал духовную силу, чтобы сделать несколько кувырков — хотел и У Ци защитить, и своей странностью напугать обидчицу. Но её мать оказалась из тех, с кем бесполезно спорить. Пришлось поднять в воздух кучу пластиковых пакетов и подпалить её скалку, вот и напугал...
Тётя подошла и начала осторожно расстегивать одежду малышки. Когда последняя деталь одежды разошлась, вид тела У Ци заставил и Тётю, и вторую сестру вздрогнуть. Синяки на коже были подобны густым мазкам туши на картине — хаотичные, но странно упорядоченные. Следы от ударов напоминали штрихи каллиграфии: где-то легкие, где где-то — резкие, нанесенные с пугающей точностью. А следы от раскаленного железа выглядели как клейма — разного размера, сверху и снизу, словно на каждый вид ран поставили свое «удовлетворительное» клеймо.
Честно говоря, если бы такое сделал отец — он был бы зверем. Но если это сделала мать — она была настоящим отбросом.
Я коснулся браслета на правой руке. В голове вдруг мелькнула мысль, и я поднял руку:
— Тётя, отойдите!
Я повернул медную монету на браслете, на которой был запечатлен знак жизни с прорастающим ростком. После беззвучного призыва «Бог Жизни, явись!» я скрестил руки, затем прижал правую ладонь к телу У Ци и прошептал:
— Чудо жизни.
Правая рука вспыхнула зеленым светом, и это сияние начало медленно проникать в тело девочки. Раны начали стремительно затягиваться и исчезать. Когда всё пошло на лад, мои глаза под воздействием энергии жизни окрасились в цвет весенней зелени — в этом состоянии я обретал способность видеть насквозь любое органическое существо.
«Хм? Это еще что...»
Сквозь плоть я увидел, что на костях девочки тоже есть трещины!
«Тьфу, как можно поднимать руку на такого ребенка? Родители — позор общества».
Внутри меня вскипело презрение. Старики всегда говорили: «Травма костей заживает сто дней». Телесную боль вылечить легко, а вот внутренние повреждения — дело сложное. Я пробормотал себе под нос:
— Смогу ли я всё исцелить?
«Сосредоточься. Направь энергию точно на очаги повреждений. Так ты сэкономишь силы и сможешь обработать обширные участки».
— М-м... — я кивнул и сосредоточился на лечении.
Но именно в этот момент снаружи, у самого порога, раздался грубый мужской крик:
— Где этот мелкий подонок из семьи Шао, который побил мою жену?! А ну выходи!
Тётя хлопнула меня по плечу, призывая продолжать, и сама направилась к двери. Но когда я обернулся к У Ци, увидел, что бедная девочка сжалась в комок и дрожит всем телом. Похоже, этот мужчина и был источником её ужаса. Я посмотрел на Шао Жуюй, но сестра лишь беспомощно покачала головой. Судя по всему, проблемы У Ци в семье были слишком глубокими, чтобы их можно было решить одним махом.
Тётя открыла дверь, и перед ней предстала та самая мать У Ци, которую я только что проучил на улице. Рядом с ней стоял крепкий мужчина в белом спортивном костюме с нагловатым лицом. Увидев, что дверь открыла Шао Юйин, он тут же расплылся в улыбке:
— О-о, так это ты, Юйин, дома...
Тётя нахмурилась, глядя на развороченную входную дверь, и строго спросила:
— У Чжи, ты что задумал? Ограбление? Еще и дверь мою сломал, ну и наглость!
— Да всё не так, недоразумение! Просто есть кое-что, что нужно...
Не успел У Чжи договорить, как его жена больно ущипнула его за бедро. Вскрикнув от боли, он тут же перешел в наступление:
— Твой шестой малец совсем берега попутал! Ты только посмотри, что он натворил?!
http://tl.rulate.ru/book/184593/18549591
Готово:
