Когда у тебя появляется сила, ты учишься защищать себя. Когда ты защищаешься слишком сильно, любое действие превращается в причинение вреда. А когда тебе причиняют боль, ты начинаешь неустанно жаждать силы...
— Шао Хунъинь
— Юйин! Юйин! Юйин, а ну выходи сюда!
Моя жена дяди, Чжан Вэньци, сегодня наконец-то нашла повод меня проучить. Она вцепилась мне в ухо и потащила домой, а едва переступив порог, принялась звать тётю.
— Что случилось?.. Отпусти! Отпусти! Ты что творишь?!
Услышав шум, тётя вышла из комнаты. Увидев моё покрасневшее ухо, она поморщилась и поспешила велеть жене дяди отпустить меня.
— Эй! Нам нужно во всём разобраться! Ты хоть знаешь, что этот сорванец натворил?!
На лице Чжан Вэньци читалось торжество. Указав на меня пальцем, она добавила:
— Дрался! Этот малец полез в драку! Ребята спокойно играли, а он вдруг набросился на них!
— ...
Тётя растерялась, но разве я, участник событий, мог не знать, что произошло на самом деле? Я выкрикнул, глядя на неё:
— Это неправда! Это жена дяди... А-а-а-а!
— Ты кого обвиняешь, паршивец?!
Чжан Вэньци сжала ухо ещё сильнее, словно боясь, что я выдам правду и тётя меня отчитает. Но я уже не был тем ребёнком, которого можно просто так обижать. Я сжал кулак и замахнулся на неё. Хватка жены дяди ослабла, но она не собиралась упускать шанс проучить меня:
— Ах ты, мелкий дрянь! Смеешь поднимать руку на старших?! Ну, сейчас я тебе задам!
— Пламя Сжигания Духа!
Когда Чжан Вэньци уже занесла руку, чтобы ударить меня по заднице, я мертвой хваткой вцепился в её запястья и выкрикнул эти четыре слова. В то же мгновение мои ладони окутало пламя. Огромный поток обжигающего жара мгновенно захлестнул руку жены дяди, державшую моё ухо.
— А-а-а-а! Обжигает!
От боли она разжала пальцы. Но я не из тех, кто прощает обиды просто так. Сжав кулаки, я нанёс удар ей в живот.
— Сдвигающий горы и сотрясающий пики!
Эти кулаки были не шуткой. Жену дяди отбросило, словно бумажный змей, оборвавшийся на ветру. Она с грохотом врезалась в недавно установленную бабушкой виноградную шпалеру. Если бы не она, за ней оказалась бы стена — удар об неё мог закончиться куда плачевнее.
Получив шанс дать отпор, я не собирался оставлять обидчика в покое. Я скрестил руки, сжал кулаки, а затем резко развёл их в стороны. На моих руках вспыхнуло яростное пламя.
— Не подходи... Не подходи ко мне!
Жена дяди сидела на полу, боясь шелохнуться. Глядя на меня — на мои нахмуренные брови, на сжатые кулаки, объятые огнём, на моё свирепое лицо, — она истошно кричала, будто я был кровожадным демоном.
— Хунъинь, немедленно прекрати!
Ярость пламени уже готова была испепелить жену дяди, когда ярость в голосе тёти заставила меня замереть.
— А-а-а! Тётя... Тётя, больно-о-о!
На моих руках, ногах, шее и талии внезапно появились странные светящиеся кольца, стягивающие тело. Мощное давление причиняло жуткую боль, лишая возможности пошевелиться. Но, слыша мои стоны, тётя не выдержала и быстро скомандовала:
— Развязывание!
Светящиеся путы мгновенно исчезли. Я свернулся калачиком на полу и разрыдался. Тётя с нежностью прижала меня к себе, а в её голове всплыли события той ночи.
Тогда я уснул очень рано. Тётя неизвестно откуда привела к нам Старика. Стоило им открыть дверь, как они увидели, что я неосознанно высвобождаю энергию: вокруг меня в воздухе парили предметы — от мелких карандашей до тяжелых столов и стульев. Тётя хотела подойти и разбудить меня, но Старик перехватил её за запястье и предостерегающим жестом велел остановиться.
— Энергия ребёнка сейчас выходит наружу, — пояснил он. — Это нужно, чтобы тело могло принять больше сил и адаптироваться к ним. Так, какие бы перемены ни произошли, энергия не выйдет из-под контроля.
Тётя тогда засомневалась:
— Господин, у меня вопрос... Хунъинь довольно вспыльчив. Я боюсь, что если он научится владеть силой, то однажды может обернуть её против своих же... А это будет большой бедой.
Старик погладил бороду. Прищурившись, он достал из кармана несколько серебристых колец и с улыбкой произнес:
— Обладая силой, учишься защищать себя. Но если не проявить осторожность, можно ранить других... Не беспокойтесь об этом. Возьмите это. Наденьте на руки, ноги и живот ребёнка. Я придумал заклинание — оно будет действовать как обруч Сунь Укуна, сдерживая его порывы. Как только он успокоится, просто используйте Развязывание.
Тётя обнимала меня, а я, израсходовав за эти два приема всю дневную энергию, провалился в забытье прямо у неё на руках. Но даже во сне по моим щекам текли слёзы, а губы шептали:
— Это не я... это не я...
— Хорошо, хорошо, это не ты...
Тётя подняла меня и пошла в дом, не забыв бросить яростный взгляд на жену дяди:
— Сестра, я ещё выясню, кто прав, а кто виноват, но сегодня ты перешла все границы!
Жена дяди, вся в траве и листьях, вскочила на ноги и, не оборачиваясь на уходящую тётю, закричала:
— Это меня поранили! Почему вы всё равно считаете, что правы вы?!
За ужином вся семья — за редким исключением моей матери — собралась за одним столом. Я же сидел, раскачиваясь из стороны в сторону, как неваляшка, и то и дело прикрывал глаза, словно никак не мог проснуться.
— Что с ним? Раньше он был бойким, как котенок, на всё, что двигалось, набрасывался и весь день носился без устали. А теперь как медведь в зимнюю спячку впал? Спит весь день и не просыпается... — обеспокоенно спросила бабушка Хуэй Синьлань, поглаживая меня по голове.
Тётя боялась, что жена дяди расскажет о утреннем инциденте, но, к её удивлению, та лишь молча ковырялась в тарелке, и это молчание казалось пугающим. Тётя решила заговорить первой:
— Мама, Нюню сегодня весь день с ума сходил. Ради винограда даже шпалеру разобрал, он...
Хуэй Синьлань была вторым человеком в доме, который так сильно меня любил. Она считала, что детские шалости со временем пройдут, а дети, которых с малых лет приучают к порядку, вырастают самыми послушными. При упоминании о «разобранной шпалере» рука жены дяди, сжимавшая палочки, задрожала. Она не была против дисциплины, но не хотела, чтобы это «воспитание» было подстроено моей матерью или кем-то из её родни.
— Раз разобрал, так и ладно. Купим новую, поставим, — с нежностью сказала бабушка. — Ты не ушибся?
Я, едва разлепив веки, повернул голову и пробормотал:
— Всё нормально...
— Бах!
Жена дяди с грохотом бросила палочки, заставив всех вздрогнуть. Она метнула в меня яростный взгляд, а затем резко выкрикнула бабушке:
— Мама! Вы его совсем избаловали! Если однажды он и крышу вам снесёт, тогда и будете жалеть!
Она развернулась и ушла к себе в комнату. В этот момент глава семьи, дедушка Шао Чжигао, повернулся к тёте:
— Да что же это происходит?!
http://tl.rulate.ru/book/184593/18288302
Готово:
