Туман, пройдя Ущелье Синей Дымки, становился всё прозрачнее. Голубоватые туманные потоки стелились ровно, как зеркало, — ни единой ряби. Словно тщательно отшлифованный сапфир, они покрывали бескрайние просторы Мира Снов. В тумане парили мельчайшие светящиеся пылинки — кристаллы, образовавшиеся от трения высокочистой туманной среды о воздух. Они мерцали, как булавочные головки, колыхались вместе с потоками, а коснувшись чего-либо, тут же превращались в тонкую струйку дымки и исчезали.
Серебряный сферический пузырь уверенно плыл вперёд, эффективно преобразуя рассеянную туманную среду в энергию, оставляя на поверхности Туманного Моря плавный световой след. След переплетался с потоками, образуя причудливые водяные узоры. По краям следа мерцала серебристая пыль; коснувшись капель тумана, она мгновенно превращалась в бледно-голубую нить, вплетаясь в защитный слой пузыря и делая его ещё крепче.
Гао Чужун управлял Подвижным Ядром, сосредоточенно глядя на карту пути перед собой.
— Миновав Ущелье Синей Дымки, ещё три часа на юго-восток — и войдём во внешнюю зону Мелководья Туманного Кристалла, — голос Гао Чжуна звучал уверенно, с оттенком привычной усталости человека, годами бороздящего Туманное Море. — Там чистота туманной среды будет выше, не меньше семидесяти процентов. Подвижное Ядро сможет работать дольше, можно не бояться, что на полпути кончится энергия. Кристальных жемчужин, что мы пополнили на Рифе Туманного Мха, как раз хватит, чтобы добраться.
Линь Чжися сидела у окна, левая рука легко лежала на подоконнике. На запястье покачивался браслет из Зелёных жемчужин тумана — особого товара из Сада Зеленой Лозы. Жемчужины излучали тёплый, маслянистый блеск, мягко позвякивали при движении, словно капли дождя, падающие на листья. Она ощущала прохладу, свойственную Туманному Морю; кончиками пальцев время от времени проводила по стеклу, оставляя тонкий влажный след. В следе можно было разглядеть медленно движущиеся частицы туманной среды, но их быстро испарял циркулирующий внутри пузыря воздух, оставляя лишь тончайший слой туманного инея.
Слева у её плеча висел зелёный вспомогательный пузырь, излучающий тёплый зелёный свет, словно только что сорванный с лозы изумруд. На стенках пузыря медленно шевелились тонкие узоры лиан — отличительный признак «живой туманной среды», доказывающий, что пузырь активен. Ядро Исцеления Лозы внутри медленно поглощало энергию Кристальных жемчужин, собранных на Рифе Туманного Мха. Узоры на ядре мерцали, и при каждой вспышке из него вырывалась тончайшая зелёная струйка тумана. Оседая на стенках пузыря, она оставляла мимолётный след.
— Не думала, что в Туманном Море бывают такие спокойные места, — голос Линь Чжися звучал мягко, словно ветерок, ласкающий поверхность моря, с едва уловимым травянистым ароматом Сада Зеленой Лозы. — Отец всегда говорил, что Туманное Море опасно, что там повсюду грязевые сгустки и туманные твари, и водовороты, способные поглотить пузырь сновидений. А сейчас мне кажется, здесь даже уютно. Потоки тут спокойнее, чем в Саду Зеленой Лозы, и сам туман пахнет сладковатой свежестью.
Ли Инь сидел на другой стороне серебряной машинки. Он держался прямо, руки спокойно лежали на коленях, выражение лица было безмятежным и сосредоточенным — словно статуя, резко контрастирующая с подвижной дымкой вокруг. На нём была бледно-голубая куртка, на рукавах которой серебрилась вышивка — Защитный магический массив, подготовленный для него Лао Мо. В критический момент он мог создать тонкую световую плёнку.
Голубой пузырь сновидений у его левого плеча держал зону обнаружения в сорок шагов. Пузырь был полупрозрачным, позволяя ясно видеть внутреннюю структуру. Четыре Ядра сновидений внутри — Ядро лозы и листьев, похожее на зубчатый лист, Ядро ароматной жемчужины в форме голубой бусины, Ядро медного колокольчика, напоминающее маленький колокольчик, и особенное Ядро предсказания — медленно вращались вокруг центра пузыря, словно миниатюрная звёздная система, излучая стабильные колебания туманной среды. Между четырьмя ядрами тянулись тонкие световые нити, образуя завершённый цикл.
— Чем спокойнее, тем выше должна быть бдительность, — голос Ли Иня звучал негромко, но в нём чувствовалась непререкаемая сила. — Погода в Туманном Море переменчива. Только что было ясно, а в следующий миг может опуститься густой туман. Грязевые сгустки и туманные твари часто прячутся в спокойных потоках, подражая колебаниям окружающей среды, так что их трудно заметить. Неизвестно, когда возникнет непредвиденная ситуация.
Едва он договорил, как голубой предупредительный пузырь Ли Иня резко задрожал. Частота дрожи нарастала, на стенках пузыря пошли мелкие волны, словно от брошенного в пруд камня, расходящиеся кругами. Сталкиваясь, волны издавали едва слышное гудение, различимое только вблизи.
Ядро медного колокольчика мгновенно раскалилось, кончики пальцев ощутили явный жар — даже сильнее, чем при обычном обнаружении опасности, с оттенком жжения. Ли Инь невольно нахмурился, прижав подушечку пальца к ядру. Он чувствовал, как узоры на его поверхности бешено вращаются, словно вышедший из-под контроля волчок, излучая мощные энергетические колебания.
— В пятидесяти шагах впереди аномалия! — немедленно предупредил Ли Инь, впиваясь взглядом в туманную завесу впереди. Зрачки сузились, он ясно видел смутные очертания, проступающие в дымке. — Это не грязевой сгусток и не туманная тварь, а особый пузырь сновидений!
— Колебания туманной среды в пузыре очень странные: и чистые, и с оттенком чего-то жуткого, — Ли Инь вслушивался в информацию, передаваемую предупредительным пузырём, и хмурился всё сильнее. — Чистота не меньше девяноста процентов, без примеси грязевого тумана. Такую чистоту может дать только пузырь сновидений. Но… энергетические колебания внутри очень сложные, с глубокой, застарелой одержимостью. Эта одержимость — как выдержанное вино, густое и крепкое. Она быстро приближается к нам, скорость — примерно два метра в секунду!
Услышав предупреждение, Гао Чужун тут же отпустил кнопку ускорения на панели управления и нажал на торможение. Скорость серебряного пузыря постепенно упала с двадцати ли в час до пяти, и он медленно остановился. Свечение голубого Подвижного Ядра на дне пузыря тоже потускнело, перестав быть таким ярким. Вращение энергетического массива внутри ядра замедлилось, излучаемый голубой свет стал мягче.
Он проследил за взглядом Ли Иня, и его зрачки слегка сузились. На лице появилось удивление. За годы скитаний по Туманному Морю он видел множество пузырей сновидений: природных и созданных людьми, кротких и буйных, но такого странного ему встречать ещё не приходилось.
Перед ними, в туманной дымке, медленно проявлялся огромный пузырь сновидений Древнего Театра. Театр был грандиозен, высотой в три этажа, с загнутыми вверх карнизами, резными балками и расписными стропилами. Детали были проработаны так чётко, словно это было настоящее древнее здание, а не иллюзорный пузырь.
На карнизах были вырезаны драконы, фениксы, цилини и другие священные звери. Головы зверей выглядели как живые, в глазницах были вставлены мелкие кристаллы туманной среды, излучавшие тусклый красный свет. Казалось, они обладают душой и поворачиваются вслед за движением пузыря, словно разглядывая приближающуюся троицу. Чешуя на телах зверей была вырезана с величайшей тщательностью, чешуйка к чешуйке, чётко и ярусно, края отливали серебром, словно очерченные чистым серебром.
Стены театра были тёплого киноварно-красного цвета, словно окрашенные выдержанной киноварью. Они были покрыты узорами, имитирующими текстуру дерева, каждая прожилка была отчётливо видна и естественно тянулась по изгибу стены, словно настоящая древесина. Кое-где на стенах были намеренно сделаны потёртости, будто от столетних ветров и дождей, обнажавшие бледно-коричневую «древесную» основу, что добавляло древнего очарования.
Оконные решётки были ажурными, с узорами «четыре благородных растения»: сосна, бамбук, слива и орхидея. Сосновые ветви были крепкими, бамбуковые листья — сочно-зелёными, ветви сливы — редкими, орхидея — изящной. Каждый листок, каждый лепесток были вырезаны с удивительной точностью, края отшлифованы до гладкости, без единой зазубрины. В щелях вились серебряные нити туманной среды, на концах которых висели крошечные светящиеся частицы, похожие на звёзды в ночном небе. Они дрожали от потоков тумана, падая на решётки и преломляя мелкий свет.
Стенки пузыря переливались всеми цветами радуги: красный, оранжевый, жёлтый, зелёный, голубой, синий, фиолетовый — не хаотично, а последовательно перетекая по карнизам, стенам и оконным решёткам театра, образуя текучие световые ленты.
Красный свет ложился на киноварные стены, делая их ещё более тяжёлыми, словно покрытыми слоем румян; зелёный — обвивал резьбу на окнах, словно вдыхая жизнь в растения, листья которых, казалось, слегка колыхались; голубой — переливался через медные колокольчики на углах карнизов, придавая им холодный блеск и делая узоры лотоса на них более чёткими. Оранжевый, жёлтый, голубой и фиолетовый цвета струились по крыше театра, словно радуга, окутывая всё здание. Семь цветов сменяли друг друга, сияя, как драгоценный камень, вправленный в туман, — ослепительно, но не теряя теплоты.
Над главными воротами висела табличка. Она была цвета чёрного дерева, образованного из туманной среды, поверхность её излучала глубокий блеск, словно хранящий бесконечные годы. На ней золотом были вырезаны три крупных иероглифа: «Павильон Моста Магниц». Шрифт был каллиграфическим, чётким и энергичным, каждое начертание несло в себе глубокий аромат древности. Золотое сияние перекликалось с семицветными переливами стен пузыря, создавая впечатление роскоши и старины.
Края таблички были украшены узорами облаков удачи, созданными из туманной среды. Линии облаков были плавными и живыми, словно они медленно плыли. В зазорах между облаками были рассыпаны мелкие светящиеся частицы, похожие на звёзды в облачной дымке. Под табличкой висела гирлянда фонариков из туманной среды. Фонарики были овальными, с киноварно-красным корпусом и золотыми кистями. Внутри горел мягкий красный свет, перекликающийся с золотым сиянием таблички, создавая атмосферу праздника и торжественности.
На втором и третьем этажах театра были открыты резные окна, похожие по стилю на окна первого этажа, но чуть меньше. Внутри окон смутно угадывались силуэты людей — то ли актёры, наряжающиеся за кулисами, то ли зрители, опершиеся на перила и смотрящие вдаль. Вокруг силуэтов мерцал слабый ореол, сливающийся с семицветными переливами снаружи, добавляя таинственности.
На подоконниках второго этажа стояло несколько горшков с растениями, созданными из туманной среды: орхидеи, хризантемы, розы. Цвета лепестков были яркими и реалистичными, капли росы перекатывались по ним, сверкая, словно вот-вот упадут. Эти растения не были неподвижны: они слегка покачивались от потоков тумана, листья колыхались, будто от лёгкого ветерка.
Всё здание театра было опутано бесчисленными серебряными нитями туманной среды. Эти нити были тоньше человеческого волоса, диаметром менее миллиметра, но необычайно прочны. Они мягко колыхались в тумане, извиваясь, словно живые, излучая тусклый серебристый свет, резко контрастирующий с бледно-голубым цветом Туманного Моря.
Нити переплетались между собой, образуя огромную сетчатую структуру, окутывающую весь театр. Ячейки сети были шестиугольными, правильными, как соты. Каждая ячейка излучала тусклый серебристый свет. Время от времени сквозь ячейки проскальзывали мелкие светящиеся частицы, падая на стены театра и превращаясь в струйку тумана, исчезающую без следа.
Некоторые нити обвивали медные колокольчики на углах карнизов. Колокольчики слегка покачивались от потоков тумана, но не издавали ни звука, словно на них наложили заклинание тишины. Только мелкие серебристые искры срывались с их поверхности и падали в Туманное Море.
Основание театра не касалось Туманного Моря, а парило в воздухе. Под ним был слой бледно-белой дымки толщиной около полуметра, похожий на мягкую вату. В этой дымке смутно угадывались бесчисленные тонкие световые нити, тянущиеся вверх и соединяющиеся с туманной средой у основания театра, словно корни здания или лестница, поддерживающая его.
В дымке плавали разрозненные элементы оперы: полуоторванный уголок театрального костюма из туманной среды, расшитый золотыми узорами лотоса, мягкий на ощупь, словно мог порваться от лёгкого прикосновения; изящная шпилька для волос с серебряной бабочкой на конце, на крыльях которой были закреплены мелкие голубые кристаллы туманной среды, излучавшие тусклый голубой свет; отрезок водяного рукава, обмотанный шёлковой нитью, нежно-розового цвета с белыми узорами сливы, нить была серебряной и обвивала рукав, образуя изысканный узор. Все эти фрагменты излучали тусклый свет, словно были сгустками столетней памяти театра, медленно плывущими в дымке и рассказывающими истории прошлого.
— Что это за пузырь сновидений? Никогда не видел такой формы! — воскликнул Гао Чужун, в его голосе слышалось недоверие. — Я объездил пол-Туманного Моря, видел пузырей, наверное, не меньше сотни: круглых, квадратных, неправильной формы, но такого правильного, пропитанного древним очарованием театрального пузыря — никогда! И его энергетические колебания слишком странные: одновременно мощные и мягкие, словно спящий старец, хранящий бесконечные истории.
Он попытался прощупать этот пузырь своей духовной силой. Духовная сила, словно невидимая нить, потянулась к театральному пузырю, но, едва приблизившись, наткнулась на серебряные нити туманной среды. Нити, словно почувствовав прикосновение, сами обвились вокруг духовной нити и мягко оттолкнули её, не позволяя проникнуть внутрь. Гао Чужун смог ощутить лишь чистые и сложные энергетические колебания на поверхности. Когда духовная сила вернулась, он почувствовал лёгкое тепло, словно его подпитала какая-то мягкая сила.
Зелёный вспомогательный пузырь Линь Чжися тоже начал слегка дрожать, частота дрожи перекликалась с голубым предупредительным пузырём Ли Иня. Узоры лиан на стенках пузыря бешено поползли, словно наткнувшись на плодородную почву, мгновенно становясь гуще.
Ядро Исцеления Лозы вошло в сильный резонанс с зелёной туманной средой пузыря. Узоры на ядре мерцали всё чаще, при каждой вспышке выпуская зелёную струйку тумана. Струйка тянулась в воздухе к театральному пузырю, словно ведя с ним какой-то разговор. Линь Чжися ясно ощущала исходящее от пузыря тепло, словно материнская рука, нежно гладящая по щеке, — тепло и уютно. Её напряжённые нервы невольно расслабились.
Но в то же время она чувствовала и затаённую в пузыре неизбывную печаль. Эта печаль была глубокой и сильной, словно преодолевшей время и пространство, несущей бесконечную тоску и сожаление. Словно тонкая вуаль, она окутывала театр, отчего на сердце у Линь Чжися стало горько, нос защипало, а глаза увлажнились.
— Моё Ядро Исцеления Лозы откликается на него, — голос Линь Чжися звучал сложно: в нём смешались любопытство и жалость. — Энергия туманной среды внутри очень чистая, даже чище, чем в «Пузыре сновидений Зеленой Лозы» из Сада Зеленой Лозы. Чистота того пузыря — восемьдесят пять процентов, а у этого — не меньше девяноста. Но… кажется, в нём скрыта очень глубокая одержимость. Эта одержимость несёт в себе сильную печаль, от которой сердце сжимается, словно кто-то тихонько тянет его.
Гао Чужун не хотел связываться с этим таинственным пузырём. Он хорошо знал, что неизвестность в Туманном Море часто означает опасность. Он немедленно принялся управлять Подвижным Ядром, пытаясь развернуться и уйти подальше от театрального пузыря. Рычаг управления он выкрутил до упора, индикатор мощности Подвижного Ядра показывал пиковое значение. Голубое свечение на дне пузыря стало ослепительным, пытаясь вырваться из невидимой силы притяжения.
Однако, к его удивлению, серебряный пузырь словно приклеился к чему-то невидимому. Сколько бы он ни менял направление, сколько бы ни увеличивал мощность Подвижного Ядра, пузырь не отдалялся ни на шаг. Напротив, он медленно приближался к театральному пузырю — примерно полметра в секунду, словно железные опилки, притягиваемые магнитом, не в силах сопротивляться.
— Плохо! Нас затягивает! — лицо Гао Чжуна стало серьёзным, на лбу выступили мелкие капли пота. Капли скатывались по щекам, падали на панель управления и мгновенно испарялись. — Мощность Подвижного Ядра подавлена! Выходная мощность падает — со ста процентов до тридцати. Запасное Голубое Ядро тоже не запускается, словно его заблокировала какая-то энергия!
Он попытался выключить Подвижное Ядро и включить снова, быстро нажимая кнопки на панели, но обнаружил, что ядро словно заблокировано — его невозможно нормально отключить. Оно продолжало работать на минимальной мощности, ведя серебряный пузырь шаг за шагом к театральному пузырю. Защитные узоры на стенках пузыря начали мерцать, пытаясь сопротивляться силе притяжения, но безуспешно.
Линь Чжися тоже попыталась с помощью Ядра Исцеления Лозы в зелёном вспомогательном пузыре выпустить струю зелёного тумана. Туман был густым, как шёлк, образуя зелёную сеть, пытаясь преградить путь силе притяжения. Но зелёный туман, едва коснувшись воздуха, тут же впитывался серебряными нитями туманной среды. Впитав зелёный туман, нити засияли ярче, а те, что обвивали запястья троицы, слегка натянулись. Натяжение было мягким, без давления, но не давало вырваться.
— Бесполезно. Эта сила притяжения слишком мощная, энергии наших пузырей не хватит, чтобы ей противостоять, — с досадой сказала Линь Чжися, на её лице появилось беспокойство. — Кажется, она выбрала нас и обязательно хочет, чтобы мы вошли. Эта сила очень чистая, в ней нет злого умысла, скорее, это похоже на указание.
Ли Инь пристально смотрел в сторону пузыря. Голубой предупредительный пузырь дрожал всё сильнее, Ядро медного колокольчика нагревалось всё больше, почти обжигая кончики пальцев. Но он не поддавался панике, а, наоборот, заставил себя успокоиться и тщательно проанализировать намерения пузыря. В голове быстро проносились знания о пузырях сновидений, которые передал ему Лао Мо, пытаясь найти подходящий тип.
Он ясно чувствовал, что от поверхности пузыря не исходит никакой опасности. Напротив, он излучал волны «приглашения». Эти волны были мягкими и искренними, словно старец, зовущий младших. Ни капли злого умысла. Скорее, это было похоже на давно ожидаемое испытание или давно забытую тайну, ждущую, когда найдётся тот, кто сможет её открыть. В волнах слышались едва уловимые нотки оперного пения — протяжные, мелодичные.
— В нём нет злого умысла, — Ли Инь открыл глаза, взгляд стал ещё более решительным. — Он просто хочет, чтобы мы вошли. Энергия туманной среды внутри очень стабильна, частота колебаний — два раза в секунду, без примеси грязевого тумана. Атакующих энергетических колебаний тоже не обнаружено. Напротив, она оказывает успокаивающее действие.
Он помолчал и добавил:
— Одержимость этого пузыря хоть и глубока, но по своей сути чиста, в ней нет ничего злого. Он притягивает нас, возможно, чтобы мы помогли ему исполнить какое-то желание или чтобы через испытание даровать нам нечто. В легендах Мира Снов говорится, что некоторые высокочистые пузыри сновидений сами выбирают достойных, даруя им великую силу или ценные подсказки.
Едва он договорил, как главные ворота театрального пузыря медленно распахнулись. Ворота были сделаны из бледно-красной туманной среды, толщиной около полуметра. Текстура на створках была чёткой, как у настоящего дерева: каждое годичное кольцо, каждый сучок выглядели как живые, словно вырезанные из векового дерева.
http://tl.rulate.ru/book/184313/18437319
Готово:
