Вернувшись в Секту Даньчэнь, он ненадолго задержался в маленьком дворике №17 корпуса Бин.
Подумав, что, хотя он уже перевёлся во Внутреннюю секту, он ещё ни разу не ступал на выделенную ему Сектой новую пещеру, в душе зашевелились любопытство и ожидание.
Больше не задерживаясь, он слегка привёл себя в порядок и направился к территории Внутренней секты, следуя указаниям Нефритовой пластины личности, к тому самому «Пику Цуйвэй».
Миновав туманную преграду за бамбуковой рощей, обозначавшую границу между Внутренней и Внешней сектами, окружающая энергия неба и земли внезапно стала намного гуще и чище — от каждого вдоха тело и дух наполнялись приятной лёгкостью.
Внутренняя секта простиралась цепью гор, вздымались причудливые пики, среди них искрились ручьи и низвергались водопады, то и дело небо прочерчивали разноцветные полосы летящих заклинателей — кто на мече, кто на ладье, — всё являло собой истинную картину мира бессмертных.
Пик Цуйвэй находился в относительно тихом уголке Внутренней секты, не был он ни самым высоким, ни самым опасным, но славился своей сочной изумрудной зеленью и мягкой, обильной духовной энергией.
Весь пик окутывала лёгкая голубоватая дымка — естественное поле, собирающее энергию неба и земли, а также внешнее проявление защитной преграды горы.
Сюй Цинцы приземлился на довольно просторной площадке у подножия пика; на краю площадки стоял природный зелёный камень, на котором киноварью были вырезаны два иероглифа «Цуйвэй» — почерк был твёрдым, в нём чувствовалось неуловимое течение Дао.
От площадки, как от центра, разбегалось несколько тропинок.
Сюй Цинцы сверился с нефритовой табличкой и направился налево.
Пройдя около ста метров, он увидел ворота в пещеру высотой примерно в три чжана, вырезанные из тёплого зелёного нефрита; на воротах мерцали руны, вторившие нефритовой табличке пещеры в его руке.
Он достал табличку и влил в неё каплю духовной силы.
Табличка тускло вспыхнула, выпустила луч света, ударивший в нефритовые ворота.
Руны на воротах загорелись одна за другой, раздался низкий гул, после чего тяжёлые ворота бесшумно раздвинулись внутрь, открывая взору внутреннее убранство пещеры.
Ступив внутрь, первым делом он увидел довольно просторный зал.
Пол был выложен гладкими, как зеркало, зелёными каменными плитами, стены — из естественного горного камня, отшлифованного, с вделанными в них несколькими ночными жемчужинами размером с кулак, излучавшими мягкий, яркий свет, освещавший весь зал как днём.
Потолок зала был довольно высок, на нём естественным образом образовались сталактиты из духовного молока; время от времени с них срывались капли чистейшей концентрированной жидкости, собираясь в небольшой лужице в углублении внизу, источая манящий аромат духовной энергии.
В зале стоял лишь простой стол и стулья из нефрита — просто и величественно.
Но ещё более радовало то, что концентрация духовной энергии в пещере намного превышала внешнюю — в несколько раз больше, чем в маленьком дворике Внешней секты!
Энергия, словно лёгкий туман, медленно струилась внутри; от одного вдоха чувствовалось, как сила сама по себе начинает вращаться и медленно расти. И это была лишь передняя часть.
Миновав передний зал, он попал в несколько каменных комнат разного назначения.
Одна из них была комнатой для культивации, расположенной в узле с самой густой духовной энергией пещеры.
В центре комнаты находилась слегка приподнятая нефритовая подушечка для медитации; под ней проходила подземная духовная жила, из которой сочились тонкие струйки чистейшей энергии, питавшие сидящего на ней культиватора.
На стенах комнаты был вырезан простой массив сбора духовной энергии, ещё больше укреплявший и повышавший концентрацию энергии в этом месте.
Культивировать здесь было несравнимо эффективнее, чем во Внешней секте.
Однако для активации этого массива требовались духовные камни.
Другая комната была алхимической, с отверстием для подземного огня, ведущим к пламени самой земли; огонь был стабильным и обильным, годным для алхимии или создания артефактов.
Хотя у Сюй Цинцы была Печь Хаоса для Десяти Тысяч Пилюль, и подземный огонь ему не требовался, это место вполне годилось для обработки трав или для отвода глаз.
Была и комната для хлама — немалое пространство, куда можно было сложить вещи или переоборудовать в жилище для духовных питомцев.
«Здесь будет удобно разместить пчёл-следопытов и золотоядных мышей…»
Кроме того, в пещере даже имелся небольшой участок духовного поля — примерно полму, земля была чёрной, плодородной, пропитанной духовной энергией, на нём можно было выращивать неприхотливые духовные травы и растения.
Вся пещера была обширной, с полным набором функций, разумной планировкой и отличной уединённостью.
Снаружи пещеру окутывала защитная преграда — войти без приглашения было невозможно, что гарантировало отсутствие помех во время культивации.
Сюй Цинцы неторопливо прогуливался по своей новой пещере, ощущая вездесущую густую духовную энергию, глядя на среду культивации, во сто крат превосходящую маленький дворик Внешней секты, и чувствовал глубокое удовлетворение.
Это место с обильной энергией, тихой обстановкой и полным набором удобств было идеальным для уединённой практики и прорыва на более высокие уровни.
«С такой пещерой в придачу с Пилюлей Росы Истока культивация на поздней стадии Цигуй пойдёт как по маслу».
Он стоял в центре комнаты для культивации, ощущая под ногами пульсирующую жизненную силу духовной жилы, и на душе было легко.
Не зря ученики Внутренней секты считались полноправными учениками Секты Даньчэнь — такие условия несравнимы с теми, что были во Внешней.
«Попробую, насколько быстрее пойдёт культивация под действием мини-формации!»
Сюй Цинцы пробормотал, собираясь как следует испытать скорость культивации под воздействием Формации сбора духовной энергии в этой новой пещере на Пике Цуйвэй.
Едва он уселся на нефритовую подушечку в комнате для культивации, ещё не успев запустить технику совершенствования, как вдруг сердце дрогнуло — он почувствовал, что в Сумке-хранилище слабо вибрирует Талисман передачи сообщения.
Он приподнял бровь, достал талисман и погрузил в него духовное восприятие; до него донеслось знакомое духовное послание с ноткой холодности и вопроса.
Это была Чэнь Цяньцянь.
Оказалось, она ходила к нему во внешний дворик №17, секции Бин, но увидела, что ворота заперты, преграды активированы, а самого хозяина нет, поэтому и прислала запрос.
Сюй Цинцы на мгновение задумался и ответил коротко:
— Подожди, сейчас вернусь.
Он поднялся, поправил одежду и покинул Пик Цуйвэй.
Оседлав магическое сокровище, вскоре вернулся к внешнему дворику.
И действительно, издалека он заметил стройный фиолетовый силуэт, неподвижно стоявший у входа в дворик №17 корпуса Бин; ветер трепал её волосы и одежды, придавая ещё больше изящества — это была Чэнь Цяньцянь.
Опустившись с небес, Сюй Цинцы подошёл и спросил:
— Старшая сестра Чэнь, какое срочное дело привело тебя ко мне?
Он по-прежнему называл её по-старому, с естественным видом.
Услышав его, Чэнь Цяньцянь обернулась, явив миловидное личико, готовое то ли рассердиться, то ли улыбнуться, только в ярких глазах сейчас таилась едва заметная обида. Она скользнула по нему взглядом и спросила с лёгким упрёком:
— Что? Неужели я не могу прийти к тебе, если нет срочного дела?
Сюй Цинцы поперхнулся от этих слов и на мгновение потерял дар речи.
Он почесал нос и, не говоря ни слова, взмахнул рукой, открывая преграду двора, и сделал приглашающий жест:
— Сестра шутит, прошу.
Они друг за другом вошли во дворик и сели друг напротив друга за каменный стол.
Сюй Цинцы достал чайную утварь и умело заварил чайник чистого чая, налив по чашке каждому.
Аромат чая тонкой струйкой поднимался вверх, на время разогнав часть напряжённой атмосферы.
Чэнь Цяньцянь взяла чашку, легонько подула на горячий пар, сделала маленький глоток и спросила как будто невзначай:
— Ты куда ходил? Я уже довольно долго здесь, а тебя всё нет.
Сюй Цинцы поставил чашку и ответил прямо:
— Ходил во Внутреннюю секту, посмотреть на новую выделенную пещеру.
— Внутреннюю секту? Пещеру? — Чэнь Цяньцянь озадаченно нахмурилась, но тут же, словно что-то сообразив, широко распахнула глаза и недоверчиво уставилась на Сюй Цинцы, голос её невольно взлетел на несколько тонов. — Ты… ты перешёл во Внутреннюю секту?!
— М-м, прорвался позавчера, — голос Сюй Цинцы оставался спокойным, словно он говорил о чём-то обыденном.
Услышав подтверждение, изумление Чэнь Цяньцянь усилилось. Она оглядела Сюй Цинцы с ног до головы, будто пытаясь найти в нём перемены, и спросила с глубоким сомнением и недоверием:
— Правда? Ты… как ты так быстро… достиг седьмого слоя Цигуй?
Сюй Цинцы уже ожидал такой реакции. Не меняя выражения лица, он объяснил согласно заранее продуманной версии:
— Повезло. Если честно, ещё спасибо тебе за твоё «приданое» и за щедро одолженные очки вклада.
— Не будь их, я бы не смог собрать материалы и попросить знакомого человека изготовить Пилюлю прорыва преград, с помощью которой и прорвал узкое место.
Он намеренно замёл следы, не упомянув о поездке на Рынок Лююнь, и приписал прорыв только «заказу пилюли» и действию Пилюли прорыва преград.
Если Чэнь Цяньцянь не станет вдаваться в детали, эта версия должна сработать.
Чэнь Цяньцянь выслушала, сомнение и изумление в её глазах ещё не рассеялись, но объяснение Сюй Цинцы звучало разумно. Она открыла было рот, но не нашлась что сказать.
В душе у неё было тысяча слов, но ни одного подходящего.
Наконец она лишь тихо вздохнула, в голосе прозвучала плохо скрываемая зависть и смешанные чувства:
— Вот оно что… Правда… Поздравляю, старший брат Сюй.
В её речи невольно изменилось обращение.
Заметив, что в поведении Чэнь Цяньцянь исчезла прежняя непринуждённость, появилась скованность из-за разницы в положении, Сюй Цинцы слегка нахмурился и сказал:
— К чему это, сестра? Обращение — всего лишь знак.
— К тому же мы с тобой теперь даосские супруги, не стоит такой учтивости и отчуждения.
При словах «даосские супруги» на бледных щеках Чэнь Цяньцянь мгновенно выступили два едва заметных алых пятна. Она невольно опустила веки, длинные ресницы дрогнули, пальцы, сжимающие чашку, слегка напряглись — она явила собой картину девичьей застенчивости.
Сюй Цинцы не упустил ни единой детали; он видел, как её лицо расцвело персиковым цветом, во взгляде сквозила томная прелесть, и в тишине этого уединённого дворика атмосфера внезапно стала двусмысленной.
Сердце его дрогнуло, горячая волна поднялась от низа живота; глядя на эту яркую, трогательную «супругу», он почувствовал, что многодневное напряжение и расчёты нашли выход.
Он больше не стал сковывать себя приличиями и словами, резко поднялся и, не успела Чэнь Цяньцянь опомниться, нагнулся, одну руку просунул под её колени, другой обхватил за плечи и спину, слегка напрягся — и поднял её на руки!
— Ай!
Чэнь Цяньцянь, не ожидавшая такого, издала короткий вскрик, руки сами собой обвили шею Сюй Цинцы, щёки мгновенно залились краской, став похожими на спелую вишню.
Она широко раскрыла глаза — в них читалась паника и недоверие — и уставилась на Сюй Цинцы.
Сюй Цинцы опустил голову, встретил её взгляд, в котором смешались растерянность и лёгкая кокетливость, в уголках губ зазмеилась многозначительная усмешка, и, не говоря больше ни слова, держа её мягкое, лёгкое тело, широкими шагами направился в соседнюю комнату для культивации.
— Старший… старший брат Сюй, ты… отпусти меня!
Голос Чэнь Цяньцянь звучал со смущением и обидой, но в нём не было настоящего сопротивления; её кулачки, колотившие его по плечу, казались слабыми и бессильными.
Сюй Цинцы словно не слышал, ногой распахнул деревянную дверь комнаты для культивации и вошёл внутрь, держа на руках нефритовую деву; тут же створки бесшумно закрылись за ними неведомой силой, отсекая внутреннее от внешнего.
Только вечерний ветер прошуршал по двору, принеся с собой несколько опавших листьев, став свидетелем того, что незаметно произошло в этом покойном полуденном свете.
Весенний ветерок постепенно стих, в комнате воцарилась тишина.
Час спустя в комнате для культивации осталось лишь лёгкое тепло и едва уловимый нежный аромат.
Сюй Цинцы лежал на кровати с закрытыми глазами, на лице застыло выражение ленивой расслабленности после всего.
Чэнь Цяньцянь уже поднялась и, сидя спиной к кровати за единственным в комнате деревянным столом, при тусклом лунном свете, просачивающемся из окна, смотрелась в маленькое медное зеркальце, ловко поправляя слегка растрёпанную причёску и помятую одежду; на мочках ушей ещё сохранился не сошедший румянец.
Комната молчала какое-то время. Сюй Цинцы медленно открыл глаза, его взгляд упал на её стройный силуэт, и вдруг он заговорил — голос звучал с хрипотцой после пережитого:
— Ты сейчас… тоже скоро подойдёшь к порогу седьмого слоя Цигуй?
Чэнь Цяньцянь, поправлявшая шпильку, на мгновение замерла, взглянула на него сквозь зеркало и тихо «м-м» ответила, подтверждая.
Сюй Цинцы, услышав это, не стал тратить лишних слов, протянул руку и, не глядя, достал из Сумки-хранилища, лежавшей у изголовья, маленькую нефритовую бутылочку и небрежно бросил её на стол:
— Возьми.
Чэнь Цяньцянь инстинктивно поймала её — бутылочка оказалась прохладной на ощупь.
Она опустила взгляд на простую нефритовую бутылку в руке, потом с недоумением обернулась к Сюй Цинцы, в глазах — немой вопрос.
— Пилюля прорыва преград, — коротко объяснил Сюй Цинцы. — Я использовал часть, осталось несколько штук.
— Раз тебе предстоит прорывать узкое место, они пригодятся.
— Пилюля прорыва преград?
Чэнь Цяньцянь явно остолбенела, пальцы, сжимавшие бутылку, напряглись, на лице застыли изумление и недоверие.
Она, конечно, знала ценность Пилюли прорыва преград, особенно для таких учеников Внешней секты, как они.
Мало того что Сюй Цинцы сам прорвался — у него ещё и осталось?
И… он так просто отдаёт их ей?
Видя, что она застыла, Сюй Цинцы тоже сел, накинул халат, подошёл к ней и мягко накрыл её руку, сжимавшую бутылку, своей. В голосе — нотки, не терпящие возражений, и в то же время отчасти шутливые:
— Спрячь. Считай, что я вернул те двадцать очков вклада… Мы квиты.
Чэнь Цяньцянь почувствовала тепло его ладони и ту скрытую приязнь, что стояла за словами «квиты», и что-то в её душе дрогнуло.
Сомнение и удивление в её глазах постепенно ушли, уступив место сложному чувству — благодарности, волнению, может быть, ещё и невыразимому трепету.
Она больше не стала отказываться, только глубоко взглянула на Сюй Цинцы, а затем осторожно убрала драгоценную бутылочку с Пилюлей прорыва преград в свою Сумку-хранилище.
— Спасибо, — тихо сказала она, голос звучал гораздо мягче обычного.
Они ещё немного поболтали — в основном об обычных темах культивации, — но в атмосфере появилась какая-то невыразимая близость и естественность.
Спустя мгновение Чэнь Цяньцянь поднялась и стала прощаться: ей нужно было как можно скорее вернуться к себе, привести состояние в порядок и, воспользовавшись неожиданной Пилюлей прорыва преград, прорвать застрявший надолго шестой слой.
Сюй Цинцы проводил её до ворот двора, смотрел, пока её силуэт не исчез вдали, и только тогда развернулся и вернулся в комнату для культивации.
В воздухе ещё витал слабый аромат её тела. Он покачал головой, отбросил лишние мысли и снова сосредоточился на собственной культивации.
Дела мужчины и женщины возможны, но не должны мешать пути бессмертия.
Подарив Пилюлю прорыва преград, он считал, что вернул часть человеческого долга и завершил причинно-следственную связь.
Конечно, возможно, за этим крылись и более глубокие помыслы, только самому Сюй Цинцы было трудно сказать наверняка.
http://tl.rulate.ru/book/184250/19614608
Готово:
