Их заперли в подвале клана Цзян.
Налань Хуайвань отравили — и надо же было такому случиться, что яд проявился именно в тот момент, когда туда явились Сун Шэнцзин с остальными.
И яд оказался таким, что даже клан Цзян, славящийся своим врачеванием, не смог его распознать. Разумеется, всю компанию Сун Шэнцзин тут же схватили.
Дамэй, впрочем, чувствовал себя прекрасно где угодно. Он вытащил из-за пазухи книжку «Возрождение в мире культивации: ложусь на дно, а гениальный ученик тащит меня к победе»*, и Ань Инь тут же подбежал заглянуть через плечо.
Мо Аньлань сел рядом с Сун Шэнцзин. Оба были в белых одеждах, оба понимали, почему.
— Шисюн…
— Ты уже не ученик Секты Усян, не называй меня так. Зови просто Аньлань.
Мо Аньлань улыбнулся уголками губ.
— Твой приезд в клан Цзян связан с Главой Пика Мо, — Сун Шэнцзин с одного удара угадала цель Мо Аньланя.
— Да. Июнь сказал, что у клана Цзян есть древняя карта, которая ведёт к Морю Людей-Акул. Говорят, Светильник Людей-Акул способен восстановить и плоть, и даже душу.
— Я хочу попробовать, — голос Мо Аньланя звучал отстранённо, непонятно, о чём он думал.
Ци Лань втиснулся между ними, таща за шиворот Сун Суньсуня.
Чёрные одежды, чёрные волосы, алые глаза Ци Ланя впились в Сун Шэнцзин. С тех пор как они покинули секту, он больше не прятал этот взгляд.
— Ты пойдёшь со мной? — Мо Аньлань спросил Сун Шэнцзин так, будто никого вокруг не существовало.
— Пойду.
— Куда?
Голоса Сун Шэнцзин и Ци Ланя прозвучали одновременно.
Зажатый между ними Сун Суньсунь закатил глаза.
[Ваш покорный слуга… сейчас станет лепёшкой! (｀д′)]
Цинго уселась рядом с Сун Шэнцзин.
— Шэнцзин, у нас же контракт! В прошлый раз ты меня забыла на Пике Усян. Так что я не согласна — ты куда, туда и я! — Цинго надулась. Длинные хвостики она перекинула на грудь, чтобы они не волочились по земле.
[И правда… сейчас меня расплющат…]
Фэн Чаоу присела рядом.
— Шэншэн, я тоже с тобой. Мне надоело прятать свою сущность феникса и пробираться в секту тайком.
— С вами мне спокойно.
— Вы лучше сотни случайных знакомых.
[Ваш покорный слуга… я… лепёшка… а вы все — демоны!]
Сун Суньсунь вернулся в истинную форму — лепёшкой он быть отказывался.
Дамэй, закинув ногу на ногу, подкинул нож:
— Сначала выберитесь отсюда, потом болтайте.
— Хуахуа, хочешь жареной рыбы? — спросила Сун Шэнцзин у Хуахуа, что сидела на руках у Фэн Чаоу.
— Даром — и отказываться грех! Конечно, хочу! — Хуахуа облизнул кошачью лапку.
Дамэй: Надо было молчать ┑(￣Д ￣)┍
Под нажимом Сун Шэнцзин Дамэй, скрепя сердце, принялся жарить рыбу.
Едва рыба была готова, как дверь подвала вышибли. Ворвавшийся схватил Фэн Чаоу, заломил ей руки за спину и потащил к выходу.
— Ах! — меч просвистел у самого лица нападавшего, оставив кровавый след.
— Мы из мира культивации, — Сун Шэнцзин встала и переместилась туда молниеносно.
— Не то чтобы мы считали себя выше других.
— Но ради Цзян Июня мы не станем применять духовную силу.
Сун Шэнцзин подняла Меч Юйхуа и отбила руку, сжимавшую Фэн Чаоу.
— Она пойдёт сама. Не трогайте её.
— Видите! Она сама признала, что они из мира культивации! Значит, точно они отравили!
Один из пришедших заговорил, но словно не услышал сказанного.
— Бух! — он рухнул наземь.
Хуахуа, принявший человеческий облик, взвесил в руке кирпич и обратился ко второму:
— Ты один справишься?
— Справлюсь, конечно, справлюсь! Прошу сюда, госпожа! — второй струсил до полусмерти, согнулся в девяносто градусов и указал на выход.
Дверь снова захлопнулась. Ань Инь подошёл и связал упавшего по рукам и ногам. Его судьба никого не волновала.
Талисман вспыхнул на кончиках пальцев, дым поднялся к центру комнаты и превратился в духовный экран.
С точки зрения Фэн Чаоу все наблюдали за происходящим во дворе.
У пруда с лотосами стоял Цзян Яньшу, заложив руки за спину.
— Мой паршивец в тебя втюрился, ты знаешь?
Фэн Чаоу молчала. Вроде сейчас не время и не место для такого разговора…
— Яд подложили не мы, — холодно ответила Фэн Чаоу.
— Отпускать вас или нет — решать не нам. В клане старшим ещё нужно вынести приговор. Девчонка, я спрошу тебя ещё раз.
— Я знаю, — Фэн Чаоу прекрасно понимала, о чём он хочет спросить.
— Так он тебе нравится? — вымолвил Цзян Яньшу.
— Если у него даже нет смелости встать передо мной и задать этот вопрос самому — стоит ли такой человек того, чтобы его любить? — Фэн Чаоу с одного слова заткнула Цзян Яньшу.
Сун Шэнцзин, наблюдавшая за экраном, одобрительно кивнула. Мо Аньлань рядом мысленно поставил свечку за Цзян Июня.
Мо Аньлань всегда знал, что Цзян Июнь влюблён в Фэн Чаоу.
Любовь с первого взгляда — до ужаса банально.
Когда Мо Аньлань об этом узнал, он с каменным лицом продолжал хлебать свою лапшу с помидорами и яйцом.
В итоге Цзян Июнь отобрал у него миску и потребовал, чтобы тот непременно высказал своё мнение.
Мо Аньлань брякнул: «Ты просто втюрился в смазливую мордашку», — и его вышвырнуло вместе с лапшой за пару ли.
Мо Аньлань: Моя лапша никого не трогала…
— Я просто спросил, девчонка. Скажи — и ничего с тобой не станется, — Цзян Яньшу по-прежнему стоял, заложив руки за спину. Лицо, тронутое временем, всё ещё хранило красоту.
Фэн Чаоу смотрела на эти черты, так похожие на черты Цзян Июня, и молчала.
Нравится? Почему она должна нравиться? Фэн Чаоу вспомнила Мужун Сяо — ту старшую сестру, что так и не добилась любви.
Любовные страсти — скучнее всего на свете, подумала Фэн Чаоу.
— Не нравится, — отрезала Фэн Чаоу. Мо Аньлань мысленно зажёг свечу за Цзян Июня в полную силу.
Цзян Июнь тоже погас.
Цзян Яньшу махнул рукой:
— Выходи, всё слышал.
Цзян Июнь вылез из пруда с лотосами. Фэн Чаоу остолбенела от такого зрелища.
Но не волнуйтесь: Цзян Июнь — культиватор, так что он, разумеется, не был перепачкан в тине.
Цинго зажмурилась: слишком уж жуткая картина.
— Слышал? Девушка к тебе равнодушна. Сиди дома и наследуй семейное дело. Пять лет назад я рисковал быть убитым твоей матерью, но всё-таки устроил тебя в Секту Усян.
— А теперь, когда вернулся, изволь принять пост главы клана! Твоя мать за эти годы наработалась до предела.
Фэн Чаоу опешила.
Она помнила: перед уходом из секты Цзян Июнь говорил ей, что едет домой, чтобы отказаться от наследования.
Цзян Июнь горько усмехнулся:
— Хорошо, — и, обойдя Фэн Чаоу, направился прочь.
— Да я просто… я и не знала, что Цзян Июнь влюблён в нашу красавицу Чаоу! Он что, играл в «повезло, что любовь моя беззвучна, а то была бы оглушительна»? — Цинго вскочила, уперев руки в бока, и разразилась гневной тирадой.
— А раньше? Он приходил на Последний Пик жрать, отбирал еду, да ещё и Чаоу толкнул, так что она села мимо стула и грохнулась на пол!
— Это я её подняла! А он, с набитым рисом ртом, обернулся и спросил: «Что случилось?»
Цинго строчила, как пулемёт, и с каждым словом злилась всё больше.
Сун Шэнцзин: Мой рупор ︿(￣︶￣)︿
Мо Аньлань: Июнь, доброго пути (Ｔ▽Ｔ)
Ци Лань: Какие люди нравятся Сун Шэнцзин?
Ань Инь: Этот старик так вкусно жарит рыбу (?′?`?)
Дамэй: Ха-ха-ха! Эта книжка — то, что надо!
Хуахуа: Мяу, никто не посмеет отнять у меня хозяина.
— Когда можно будет выйти? — спросила Суэйчунь, которую все звали Суйсуй. Она почему-то не любила места, куда не проникает солнечный свет.
— Сейчас, — Сун Шэнцзин встала, одним ударом духовной силы вынесла дверь.
В миру справиться с этими людьми для Сун Шэнцзин и её компании было проще простого.
Следуя маршруту, указанному талисманами, они вышли к пруду с лотосами. Фэн Чаоу и Цзян Яньшу были ещё там.
— Мы выяснили, чем отравлена госпожа Налань. Глава клана Цзян, не позволите ли нам взглянуть? — вежливо спросил Мо Аньлань.
Цзян Яньшу кивнул.
Дамэй причмокнул: тяжкая судьба — жена ещё лежит в постели, а он вынужден выкраивать время, чтобы спросить у девушки, нравится ли она его сыну.
В комнате Налань Хуайвань Цзян Июнь стоял рядом, пока Мо Аньлань щупал пульс. Мо Аньлань кое-что смыслил в медицине, но Цзян Июнь и сам не мог определить, что это за яд.
— Мышьяк? — Мо Аньлань поднёс к носу пиалу с лекарством и уловил запах.
— Я…
http://tl.rulate.ru/book/184249/19463658
Готово:
