— Чего я хочу? Принц Шанчжи боится, что не сможет заплатить?
— Не волнуйтесь, принц Шанчжи может себе это позволить, — Сун Шэнцзин изогнула бровь в улыбке.
— Материнский гу из ртутных насекомых здесь. Дочерний гу помещается в тело, чтобы поглотить яд, а когда всё закончится, мать выведут, — Сун Шэнцзин достала коробочку с ртутными насекомыми и протянула её.
Очищение от яда было простым, но вот выведение Материнского гу из ртутных насекомых — дело непростое. То, что Лэ Цзюэся так легко отдала его Сун Шэнцзин, говорило о том, что сама Лэ Цзюэся — человек непростой.
Именно поэтому Сун Шэнцзин, даже когда Лэ Цзюэся переметнулась, всё равно встречала её с улыбкой.
Вэнь Шанчжи взял коробку и, достав свою личную яшму, подозвал слугу.
— Мы квиты.
...
За городскими воротами Государства Ниюй очередная партия жителей, изгнанных из-за чумы, дрожала в лесу.
— Отец, почему наша страна от нас отказалась?
— Мы плохо себя вели? — спросил ребёнок с посиневшим от холода лицом.
Тот, кого ребёнок назвал отцом, яростно вытер слёзы с лица.
— Это не страна от нас отказалась, это мы от неё отказались.
— Гоудань, отец не даст тебе умереть! — Фан Тьечуй крепко прижал к себе сына.
Рядом, прислонившись к дереву, лежала старуха на последнем издыхании. Она смотрела в небо. Лютый мороз — но не страшнее людского равнодушия.
В этот лес вошёл мужчина. Здесь были все заражённые чумой.
Позади леса — мёртвые, уже разложившиеся и воняющие трупы.
Впереди леса — ещё живые люди, которым суждено умереть.
— Хочешь жить? — мужчина в маске присел на корточки перед Гоуданем.
— Хочу. Но они говорят, я заразился чумой, скоро умру, и жить мне недолго.
Фан Тьечуй настороженно отступил назад, прижимая к себе сына, но мужчина присел и погладил Гоуданя по голове.
Это движение заставило Фан Тьечуя на мгновение остолбенеть. Ведь сейчас обычные люди сторонились их, как чумы.
— Я вас спасу, — этим мужчиной был Цзян Июнь.
— Как? — наивно спросил Гоудань.
Цзян Июнь достал пучок целебных трав и закатал рукав, открывая гнойники на руке, которые уже начали заживать.
Да, на второй день после входа в Иллюзорную формацию Цзян Июнь сам намеренно заразился чумой.
— Найди такое растение, я сварю вам отвар. Видишь, я почти выздоровел, я не умру, — обычно беспечный и ленивый Цзян Июнь мягко сказал Гоуданю.
— Хорошо! — Гоудань провёл обмороженной рукой по ладони Цзян Июня, схватил траву и нырнул обратно в лес.
Фан Тьечуй, увидев это, поспешил за ним.
На ладони Цзян Июня всё ещё оставался холодок от прикосновения. Он опустил взгляд, о чём-то задумавшись.
Цзян Июнь в маске отдал команду принести большой котёл и дров.
Выжившие в лесу подтянулись к огню погреться.
Один пожилой старик, шатаясь, подошёл к Цзян Июню и, не успел тот опомниться, рухнул на колени.
— Дитя, я благодарю тебя. Спасибо, что не бросил нас, — старик ещё не успел открыть рта, а слёзы уже сами катились по его морщинистому лицу.
Цзян Июнь поспешно поднял его.
— Это мой долг.
— В десяти ли к западу я построил дома. Скоро кто-нибудь отвезёт вас туда на повозках.
— Это не роскошные хоромы, но они укроют от ветра и дождя. Там вы хотя бы переживёте эту зиму, — сказал Цзян Июнь, подкладывая дрова в костёр.
Он сказал, что они могут пережить эту зиму.
Сун Шэнцзин и остальные не сидели сложа руки: кто разведывал, кто изучал чуму, а заодно строил планы и дома.
Едва людей перевезли, как лес позади вспыхнул, сжигая дотла смрадные трупы.
В гостинице Сун Шэнцзин, Цзи Вэйян и несколько других пили чай.
— А где твой собрат по школе? — спросила Гуньсунь Юнь, сестра-близнец Гунцин Мэн.
— Он? Хоть и культиватор, но ужасный соня. Наверное, спрятался где-то и дрыхнет во время этого испытания, — невозмутимо соврала Сун Шэнцзин, сделав глоток чая.
Эти слова как раз упали на уши Цзян Июня, который, неся жареную рыбу, переступал порог гостиницы. Он замер на мгновение.
— Беда!
Кто-то ворвался внутрь, словно вихрь, и бросился к столу у перил на втором этаже.
Рыба, которую нёс Цзян Июнь, слетела на пол, сбитая этим человеком. Тот, даже не обернувшись, бросил «извините» и помчался дальше.
— Ну что ж, коротышка, ябедничаешь на меня — вот и остался без угощения, — Цзян Июнь неторопливо подошёл и сел.
Сун Шэнцзин: ┑(￣Д￣)┍
Гунцин Мэн улыбнулась. Она давно поняла: это брат и сестра по школе, вечно идущие наперекор.
— Тсс, слушайте внимательно, — тихо сказала Гуньсунь Юнь.
— Беда! Все они сгорели заживо!
А затем — «бах!» — звук разбившейся о землю чашки.
Доски на лестнице заскрипели. Группа людей в спешке выбежала из гостиницы.
Гунцин Мэн хотела броситься за ними. Эта группа была одной из команд праведной стороны.
— Не торопись, — Цзи Вэйян подняла руку, останавливая Гунцин Мэн. — Тот человек в панике кричал о беде. Скорее всего, сейчас ситуация не в их пользу. Каким бы ни было условие прохода для праведной стороны, это неважно.
— Важно то, что мы должны быстро выполнить наше задание и пройти испытание раньше них.
Сун Шэнцзин, которая уже приготовилась бежать и даже выставила одну ногу, села обратно.
Притворщица Сун Шэнцзин улыбнулась:
— Сестра Вэйян права.
Некоторые ученики были слишком горды и не спешили. И вот, упустили свой шанс.
Тем временем жители, переселённые в западные дома, таращились на Мо Аньланя и Фэн Чаоу.
— С чего это мы пойдём с вами? Говорите, испытывать лекарства?! Дайте нам противоядие! Тьфу!
— Проваливайте! Где вы раньше были?! А теперь, когда нам лучше, вы тут как тут!
Мо Аньлань и Фэн Чаоу, прикрываясь именем третьего принца, привели с собой кучу народу, якобы чтобы лечить.
Разумеется, этих людей Фэн Чаоу одолжила у Цинго, принцессы Мяои.
Это вызвало всеобщий гнев. У подножия трона всегда много сплетен. О придворных делах они кое-что слышали. Им не нужна была роль разменной монеты, чтобы убедить сановников и стать ступенькой для восшествия на престол! Убирайтесь!
Из-за того, что Фэн Чаоу и Мо Аньлань разыграли спектакль «злого полицейского», все последующие, кто приходил и предлагал лечение, вызывали у заражённых чумой беженцев лишь нервную реакцию на одно только слово «лечение».
Не успевали они и рта раскрыть, как их выталкивали за версту.
Это напрямую привело к тому, что беженцы верили только Цзян Июню и некоторым другим командам праведной стороны.
Группа праведников целыми днями ходила с кислыми лицами, а противоположная сторона веселилась — ясное дело, у тех проблемы с прохождением, вот они и приуныли.
Сун Шэнцзин и её группа тем временем помогали Цзи Вэйян убеждать сановников одного за другим переходить на сторону третьего принца, Вэнь Муюня.
— Хотя старая поговорка гласит, что мудрому правителю нужны советники, наш третий принц, хоть и не имеет столько советников, как второй, зато за его спиной стоит Поместье Гогуна. Можно положиться на Поместье Гогуна.
— Под большим деревом и в тени прохладно.
— И хотя у второго принца куча советников и мудрецов, я что-то не вижу, чтобы он добился каких-то выдающихся успехов.
— Он ничем не лучше нашего третьего принца.
Сун Шэнцзин слово за словом «по-дружески» уговаривала сановника присоединиться к третьему принцу.
— Первый принц хоть и наследник, но за столько лет он и носа не казал. Разве он может быть тем, к кому лежит народ? — продолжала наседать Сун Шэнцзин.
— У нашего третьего принца, пусть и мало народной любви, но он хотя бы появляется на людях.
— Так что, как ни крути, господин министр Лу, не лучше ли вам присоединиться к нашему третьему принцу?
Каждое слово Сун Шэнцзин било в цель, сводя на нет все преимущества первого и второго принцев. У третьего... и так много не осталось...
— Хм! Неужели во всём мире нет ни одного способного человека?! — этот честный и неподкупный министр Лу, разгневанный, удалился.
Гунцин Мэн, слышавшая всё это, молчала.
— Ничего страшного, он выберет нас. Хоть и убиваем врага, теряя своих, но если это работает — то и ладно, — Сун Шэнцзин улыбнулась Гунцин Мэн, изогнув губы.
Кажется... так оно и есть... Немного глупо, мозги ещё не встали на место, — Гунцин Мэн была почти согласна.
А когда министр Лу вернулся и решил присоединиться к третьему принцу, она согласилась полностью.
Теперь и поворачивать не нужно, потому что...
http://tl.rulate.ru/book/184249/18795133
Готово:
