Готовый перевод Life in Tokyo starting as a child star / Детский Актёр: Я сыграл всех самых пугающих злодеев в 8 лет! (ЗАВЕРШЁН): Глава 19. Тоже играет роль по указке родителей?

Глава 19. Тоже играет роль по указке родителей?

Ночи в Токио всегда тянулись мучительно долго, словно само время вязло в густом, пропитанном электричеством воздухе. Даже сейчас, когда стрелки часов едва перевалили за семь вечера, мегаполис и не думал сбавлять свой бешеный ритм. Если взглянуть на город с высоты птичьего полета, то открывалась завораживающая, но в то же время пугающая картина: мерцающие неоновые вывески сливались в бесконечные, пульсирующие реки света, а плотный поток машин вился стальной змеей по бетонным артериям улиц, унося в своем чреве тысячи безликих теней.

И точно так же, как этот неугомонный город за окном, атмосфера в доме семьи Акияма этим вечером была раскалена до предела.

— Прослушивание?.. Вы хотите сказать, что нашей Сион нужно проходить прослушивание? Режиссер Хонма, вы серьезно? — Голос женщины с короткой, строгой стрижкой сорвался на возмущенный хрип.

Мать Сион, чье лицо всегда казалось высеченным из холодного мрамора, сейчас выглядела растерянной и злой. Она так сильно сжимала трубку смартфона, что побелели костяшки пальцев, а ее властный тон дрогнул, обнажив скрытую панику.

— Режиссер Хонма, но ведь мы договаривались совершенно о другом, не так ли? — попыталась она надавить, но уже в следующую секунду ее лицо исказила гримаса вынужденной покорности. — Ах… прошу прощения. Кажется, я повысила голос. Мои извинения, мне невероятно жаль, я проявила бестактность.

Она натянуто рассмеялась, хотя в глазах плясали злые искры.

— Сион? Да, да, конечно. Я сейчас же передам ей трубку, чтобы она могла поговорить с вами.

Скупо бросив это в динамик, коротковолосая женщина резко обернулась и сунула телефон стоящей неподалеку девочке.

— Это звонит режиссер Хонма, — прошипела мать, и ее брови сошлись на переносице в суровую складку. — Речь идет о прослушивании на роль в фильме «Похищенная Нацуко». Следи за тем, что говоришь.

— Я поняла, — тихо и безэмоционально отозвалась Акияма Сион.

Девочка привычным жестом поправила складки на своей одежде, смахнула невидимую пылинку и коротко кивнула. Ей было всего десять лет. Она была кояку — ребенком-актером. Но из-за преждевременного физического развития и строжайшей диеты Сион разительно отличалась от своих сверстников. Ее рост давно перевалил за отметку в метр сорок, а фигура уже начала приобретать едва заметные, но вполне девичьи очертания.

Если бы случайный прохожий увидел ее издалека, он бы без тени сомнений принял Сион за ученицу средней, а то и старшей школы. Идеально ровное каре из легких, шелковистых волос обрамляло ее лицо. В ее чертах удивительным образом сочетались детская невинность и изысканная, почти кукольная утонченность. Вкупе с необычно высоким ростом это придавало Сион ту ауру элегантного благородства, которой напрочь были лишены другие дети-актеры ее возраста.

— Алло? Режиссер Хонма? — Ее голос зазвучал в трубке кристально чисто, словно перезвон хрустальных колокольчиков.

— Ах, да, это я. Сион, полагаю, госпожа Акияма уже успела передать тебе причину моего звонка? — раздался на том конце провода густой, чуть усталый мужской баритон.

— Речь идет о прослушивании, верно? — Акияма Сион задумчиво моргнула своими прекрасными, глубокими глазами, в которых не отразилось ни капли волнения.

— Именно. Как я уже упоминал ранее в наших беседах, наша съемочная группа лишь предварительно зарезервировала тебя на главную роль. Окончательного решения мы еще не приняли, помнишь?

— Да, помню. — Девочка незаметно, краем глаза, покосилась на мать, которая нервно мерила шагами комнату и то и дело бросала в ее сторону настороженные взгляды.

Сион была умна не по годам. Она прекрасно понимала негласные правила этой жестокой индустрии: пока под контрактом не стоят подписи и печати, любые устные договоренности — не более чем пустой звук, пыль на ветру.

— Буду откровенен, Сион, — тяжело вздохнул Хонма Ёсихико. — Твое актерское мастерство практически идеально вписывается в мое видение этого фильма. Твой образ, если его правильно подать через грим и костюмы, будет смотреться в кадре безупречно. Даже сейчас, положа руку на сердце, я считаю, что утвердить тебя — это отличный выбор.

Хонма Ёсихико разразился целой тирадой комплиментов, расхваливая ее таланты. Однако девочка лишь молча слушала, не произнося ни слова. Лицо ее оставалось непроницаемым.

Из-за того, что мать воспитывала ее в атмосфере постоянного давления и тотального контроля, Сион повзрослела гораздо раньше положенного срока — и не только физически, но и морально. Ее детский разум уже давно научился читать между строк.

Она знала: если взрослый из индустрии развлечений начинает разговор со столь долгого и елейного перечисления твоих достоинств, значит, следом неизбежно последует одно разрушительное слово. «Но».

— Но… ты слишком дорого нам обойдешься, — наконец выдохнул режиссер, и в его голосе прозвучало искреннее сожаление.

— Мгм, — коротко обронила Сион, никак не выдав своих эмоций.

Она не стала спорить или возмущаться, потому что Хонма Ёсихико озвучил суровую правду. Кояку, особенно те, кто успешно преодолел десятилетний рубеж, стоили баснословных денег. Именно в этом возрасте дети-актеры достигают пика своей осознанности: их психика становится крепче, а актерские навыки — более отточенными и профессиональными.

Более того, десятилетие — это своеобразный Рубикон в мире детского шоу-бизнеса. Именно в этом возрасте большинство родителей, чьи дети не обладают истинным талантом, сталкиваются с жестокой реальностью и навсегда уводят своих чад из индустрии. Те же, кто остался — это выжившие. Сливки общества, прошедшие безжалостный естественный отбор. Они уже имеют вес, имя и фанатскую базу. И, разумеется, их гонорары взлетают до небес.

Сион хотела промолчать и просто согласиться. Если честно, ей было абсолютно плевать, достанется ли ей эта роль. Будучи кояку высшего эшелона, она никогда не страдала от нехватки работы — предложения сыпались на нее непрерывным потоком. Даже если она упустит главную роль в фильме Хонма Ёсихико, это ни на йоту не пошатнет ее уверенное восхождение на кинематографический Олимп.

Но…

Девочка снова осторожно, словно напуганный зверек, скосила глаза в сторону матери. Она лишь чуть-чуть вытянула шею, стараясь сделать это максимально незаметно.

— Чего ты замерла? Что он говорит? — Мать тут же уловила ее движение и вонзила в дочь острый, полный нетерпения и раздражения взгляд.

В чистых, распахнутых глазах Сион мгновенно промелькнула тень затаенной тоски.

— Ничего, мама. Все в порядке, — поспешно покачала она головой.

Прекрасно зная, какой скандал закатит мать, если она просто откажется от роли, девочка вновь поднесла телефон к губам и тихо спросила:

— Режиссер Хонма… скажите, есть ли еще какая-то причина, помимо моего гонорара?

— … — На том конце провода повисла тяжелая, почти осязаемая тишина.

Казалось, режиссер долго взвешивал слова, прежде чем, наконец, рубануть с плеча:

— Дело в актерской игре. Тот ребенок… он младше тебя. Но то, что я увидел сегодня на съемочной площадке… Его уровень ничуть не уступает твоему.

Он сделал короткую паузу, словно собираясь с мыслями, а затем добил:

— Нет. Будем честны. Если судить только по сегодняшнему дню, то Китадзуми Минору… он превосходит тебя.

Они работали вместе уже не первый раз, и Хонма Ёсихико знал, что с этой девочкой можно говорить на чистоту. Она не расплачется и не устроит истерику.

— Актерская игра?.. — Сион замерла, и ее глаза потрясенно расширились.

Ее мастерство… хуже, чем у кого-то другого? Как давно она не слышала ничего подобного в свой адрес? Китадзуми Минору? Она впервые слышит это имя. Это мальчик? Неужели в индустрии появился кто-то настолько выдающийся?

В ее груди зародилось странное, щемящее чувство. Да, она не горела желанием получить эту роль, но когда режиссер столь прямо заявил, что кто-то лучше нее… ее привычное спокойствие дало трещину. Волна легкого уязвленного самолюбия смешалась с жгучим интересом.

Сион слишком хорошо знала характер Хонма Ёсихико. Этот человек никогда не юлил и не стеснялся в выражениях. Если он говорил, что кто-то хорош — значит, тот и впрямь был великолепен. Если плох — то безнадежен. Он из тех режиссеров, которым абсолютно плевать на твою популярность или статус в шоу-бизнесе.

— Разумеется, это не значит, что мы ставим на тебе крест, — поспешил сгладить углы Хонма Ёсихико, услышав ее молчание. — Я лишь хочу сказать, что тебе придется участвовать в прослушивании на общих основаниях, вместе с Китадзуми.

— Послушайте… — Девочка закусила губу, чувствуя, как внутри разгорается незнакомое ей прежде пламя любопытства, и наконец решилась озвучить свою просьбу. — Завтра, когда закончатся съемки эпизода для телешоу «Выход знаменитого кояку», могу ли я приехать на вашу съемочную площадку? Я хочу посмотреть на того ребенка, о котором вы говорите.

Она произнесла это на одном дыхании. Впервые в жизни ей захотелось увидеть человека, с которым она даже не была знакома. Кого-то, кто смог превзойти ее в том единственном ремесле, которому она посвятила всю свою жизнь. Во всей Японии едва ли набралась бы пара-тройка кояку, способных на такое.

— …Зачем тебе с ним встречаться? — напрягся режиссер, но тут же осекся, вспомнив, в какой удушающей обстановке живет эта девочка под гнетом своей матери. — Ладно. Я тебя понял. Выбраться и проветриться тебе не помешает. Завтра я лично заеду за тобой на телестанцию. Но ты должна заранее согласовать это со своей Театральной труппой Большая маргаритка. А теперь передай телефон госпоже Акияма.

— Я все поняла. Спасибо вам.

Сион поспешно развернулась и протянула смартфон матери.

И тут же произошло пугающее преображение. Женщина, чье лицо еще секунду назад было искажено злобой и раздражением, вдруг расцвела в приторно-сладкой улыбке. Она прекрасно понимала, что режиссер не может ее видеть, но все равно начала кланяться телефону, сыпля потоком извинений и лести.

Наблюдая за тем, как ее мать способна так искренне и подобострастно улыбаться совершенно чужому человеку на другом конце провода, в то время как для собственной дочери у нее всегда припасен лишь холодный, расчетливый взгляд, Сион почувствовала, как внутри нее что-то обрывается. Ее маленькое, бледное личико потемнело от скрытой боли.

— Мама… — тихо позвала она. — Скоро уже нужно будет ужинать…

— Ешь одна! Не видишь, я занята?! — рявкнула мать, не отрывая телефона от уха, и тут же ее голос вновь стал медовым: — Да-да, режиссер Хонма, конечно… Ох уж эти дети, сплошные хлопоты…

Этот резкий, режущий слух диссонанс заставил девочку опустить глаза. Густые ресницы дрогнули, пряча блеснувшие слезы.

— Хорошо, мама.

Она покорно вернулась за стол. Перед ней стояла порция ее обычного питательного рациона — низкокалорийной, безвкусной массы, текстура которой больше напоминала мокрый картон, чем еду. Сион механически отправляла в рот ложку за ложкой, пережевывая пищу без малейшего удовольствия, и неотрывно смотрела в темнеющее окно.

За годы работы в индустрии она повидала множество лиц. Разных детей, разных родителей. Но каким же был этот Китадзуми Минору?

Был ли он похож на нее?

«Его тоже заставляют играть роль его родители?» — пронеслась в голове Сион горькая мысль.

Было бы интересно узнать…

http://tl.rulate.ru/book/183970/17951949