«Предложить-то особо и нечего».
Это была Группа Хосон. Начальник отдела Ли Джинук в очередной раз ломал голову над планом.
Как рядовому сотруднику в корпорации добиться признания своих способностей?
Когда руководство спускает план, нужно предложить конкретные шаги для его реализации. Проблема в том, что средне- и долгосрочные проекты требуют много времени, а результат по сравнению с затратами не всегда очевиден.
Вот и получается, что руководители зациклены на краткосрочных успехах, а сотрудники просто плывут по течению. Это характерная черта корейских компаний, где всё завязано на немедленных показателях.
— Результатов нет.
— Тогда, может, вон те деревья срубим и продадим?
— Хорошая идея.
Проблема одержимости сиюминутной выгодой порой приводила к абсурдным ситуациям. К примеру, одна американская компания, не имея возможности поднять показатели, просто вырубила и продала лес в поле. Метод грубый, но предельно ясный.
Честно говоря, если бы у страны было много ресурсов, не было бы нужды строить долгосрочные проекты. Просто руби лес, добывай ископаемые и продавай. Почему в Норвегии такие щедрые социальные выплаты? Потому что ресурсов много. Разве Саудовская Аравия стала богатой из-за того, что производит качественные товары? Просто им повезло с природными ресурсами. А Корее, обделенной этим, приходится что-то производить и продавать.
А значит, корейские компании не могут ориентироваться исключительно на долгосрочные проекты. Ответ очевиден, если сравнить новый мобильный телефон этого года с моделью нескольколетней давности.
Думаете, в чеболях происходит что-то невероятное? Даже если объявляют инвестиционный план, неизвестно, когда его отменят. Если в процессе сменится отдел кадров, даже проекты, разрабатывавшиеся годами, могут быть пущены под нож.
Поэтому талантов, способных на долгосрочное планирование, не остается. Большинство продвигается по службе благодаря внутрикорпоративным интригам. Собери хоть всех умнейших людей в одной корпорации — ничего не изменится.
«Брошу это. Всё равно наверху мой план не примут».
Ли Джинук просто переделал прошлогодний отчет. У руководителей всё равно нет видения будущего, так станут ли они вчитываться в отчеты подчиненных? Поручил младшему сотруднику сделать презентацию покрасивее — и готово. Так и подал.
— Послушайте, начальник Ли, что это такое?
— О чем вы?..
— Это же прошлогодний план. Вы меня за идиота держите?
Дело происходило в кабинете руководителя. Управляющий директор Ким Тэхон, получив отчет, был в ярости. Он мог понять отсутствие идей, но ведь нужно хотя бы попытаться найти что-то новое! Просто халявщики, которые зря едят свой хлеб. Ким Тэхон приструнил сотрудников, велев переделать план.
«Ох... Стал руководителем и теперь власть показывает?»
Однако гнев директора не возымел эффекта. Еще недавно он был таким же рядовым сотрудником, а теперь, став менеджером среднего звена, строит из себя невесть что? Ли Джинук повысил голос, изображая обиду:
— Директор, не стоит вам так со мной обращаться.
— Что ты такое говоришь?
— Честно, разве у этой компании есть перспективы? Вы ведь сами на своем месте ничего не делаете.
— Что... что?!
От такой «атаки фактами» Ким Тэхон лишился дара речи. Если бы руководитель предложил долгосрочный план и получил одобрение акционеров, то и у сотрудников была бы мотивация. Но реальность была печальной. Ли Джинук выплеснул всё, что накопилось:
— Написать план? Тогда предложите такое видение будущего, чтобы у сотрудников глаза загорелись. А если нет — просто закройте на это глаза.
— Да... да как ты смеешь...
— Директор, я устал. Если я заставлю людей переписывать план сейчас, они только вымотаются. Просто пропустите его.
Ким Тэхон не нашелся с ответом. Как говорится, рыба гниет с головы. Если наверху такая обстановка, то и сотрудники заражаются тем же духом. Он не хотел лишних конфликтов.
— Хм, а быть руководителем неплохо. И личный кабинет выделили.
— Ты сейчас надо мной издеваешься?
— Завидую. Я в этой компании тоже давно, но всё еще бодаюсь с сотрудниками. Это утомляет. Вы ведь знаете?
Ким Тэхон нахмурился от продолжающихся подколок. Тот намекал, что директор бездельничает в личном кабинете с секретарем и важничает. Однако Ли Джинук не просто так завел этот разговор.
— Позаботьтесь о моей следующей аттестации.
— О чем ты?
— Вы ведь не собираетесь довольствоваться нынешним положением? Чтобы подняться выше, нужно уже сейчас собирать своих людей. Если будете просто сидеть, окажетесь не у дел. Такова корпоративная жизнь, верно?
Ким Тэхон тихо вздохнул. Он стал руководителем, но лишь выполнял команды сверху. У него не было морального права требовать от подчиненных безупречности.
— И всё же прояви хоть немного усердия. Ты должен составить план так, чтобы мне было что показать акционерам.
— Вот так бы сразу. Я на вашей стороне, директор. Запомните это.
Проводив начальника отдела, Ким Тэхон почувствовал глубокое разочарование. Удивительная штука — карьера. Неужели стать руководителем — значит просто играть в политические игры?
Он невольно пробормотал под нос:
«Вот так страна и гниет. Что правительство, что корпорации — одно и то же».
Корпорации ладно, но почему правительство проваливается каждый год? Точнее говоря, оно просто ничего не делает. Погибают сотни людей, а меры безопасности до сих пор не приняты — как такое возможно? Стоит чему-то случиться, поднимается шум, а потом всё затихает. Неизвестно даже, примут ли когда-нибудь нужные законы.
Почему говорят, что надо разогнать всех Депутатов Национального собрания? Потому что они действительно ничего не делают. И в компаниях, и в правительстве полно бездельников.
«И что, мне тоже стать одним из этих паразитов?»
Ким Тэхону хотелось высказать всё акционерам, но он вспомнил о расходах на жизнь и обучение сына, который уехал учиться в Америку.
«Потерплю. Ради кого я зарабатываю? Нужно вырастить Чжонхона достойным человеком».
Ради сына можно и в этой грязи поваляться. Сжав зубы, он пошел на компромисс с реальностью.
— Я дома.
— Ой, у тебя же сегодня должно было быть собрание?
— Не было смысла задерживаться.
Обычный мирный день. Находясь на руках у мамы, я прислушивался к словам отца, вернувшегося с работы. Всё-таки он генеральный директор, мог бы хоть раз в неделю провести нормальное совещание. Но отец, похоже, и не собирался.
— Это не пойдет, то не выйдет.
— О чем тут речь? Объясните кто-нибудь.
Я прожил двадцать пять лет наемным работником и навидался всяких совещаний. Самое раздражающее — когда начальник не понимает сути обсуждаемого. Разве не стоит ознакомиться с темой заранее?
Совещание заходит в тупик, потому что руководитель не в теме. Студентов хотя бы ругают за невыученные уроки, а эти типы ждут, пока им всё разжуют и положат в рот, считая это само собой разумеющимся. Когда такое повторяется, у исполнителей опускаются руки. В какой-то момент страсть к делу исчезает. Разве сейчас Группа Хосон не в таком же состоянии?
Мне хотелось крикнуть отцу:
«Если ты генеральный директор, проводи совещания нормально! Собираешься просто так прикарманить пятнадцать миллиардов вон?»
Если человек получает годовую зарплату в пятнадцать миллиардов вон, он обязан работать на эти деньги. Но отец, кажется, относится к делам слишком легкомысленно. Я и сам мечтаю стать безработным, живущим в свое удовольствие, но это уже чересчур.
«Впрочем, это ведь проблема не только нашей страны. Нужно что-то менять».
Где-то я читал, что американские компании ежегодно тратят на пустые совещания сто миллионов долларов. В среднем в компаниях тратят по восемнадцать часов в неделю на встречи, но есть ли результат? Свежих идей нет, а платить зарплату бездельничающим сотрудникам не хочется, вот их и загоняют в переговорки, чтобы просто убить время. Что в Америке, что в Корее — офисная жизнь одинакова.
Чтобы сломать этот порочный круг, есть только один путь.
— Вроде неплохо, давайте остановимся на этом.
Руководитель должен изучить материалы до встречи, выслушать мнения сотрудников и вынести решение. Но когда начальник туп или не разбирается в вопросе, сотрудники тратят всё время на объяснения, и к итогу прийти невозможно. Роль лидера — выбрать один из предложенных помощниками вариантов. Я это прекрасно понимал.
«Честно говоря, если я стану генеральным директором, я не позволю компании так работать. Получая пятнадцать миллиардов вон в год, я должен знать, как идут дела и какие отчеты приходят снизу. Как можно ждать, что тебя будут кормить с ложечки?»
Проблема в том, что для того, чтобы стать таким идеальным старшим сержантом, нужно приложить колоссальные усилия. Смогу ли я при этом жить в свое удовольствие, как безработный?
С этой точки зрения отец, который рано возвращается домой, казался даже мудрым.
«Значит, я могу просто наслаждаться жизнью? Если уж отец так живет, компания ведь не развалится от моего безделья?»
Не понимая реального положения дел в компании, я чувствовал досаду. Будет ли Группа Хосон процветать? Если там много талантливых кадров и у компании светлое будущее, то мне и делать-то особо нечего. Но если собрать воедино обрывки информации, картина вырисовывается иная.
Император Ян-ди из династии Суй даже во время гибели страны развлекался с женщинами на юге, пока не погиб от предательства подчиненных. Какой же он император?
Император должен вести себя как император, генеральный директор — как генеральный директор. Только при минимальных усилиях страна или организация могут существовать. В любом случае, когда я вырасту, я займу свое место в корпорации. Если мне действительно будут платить пятнадцать миллиардов вон, я хочу делать дело как следует.
«Даже если я буду отдыхать, я не стану бездельничать просто так. Два совещания в неделю? Что в этом трудного?»
Родившись в семье чеболя, нужно думать о развлечениях, но инстинкт трудоголика берет свое. Сейчас я всего лишь младенец, который не может сам сменить подгузник, но я уже поставил себе цель: однажды я сам войду в зал заседаний.
http://tl.rulate.ru/book/183696/17519601
Готово:
