Она прекрасно понимала, что Цзян Сяочуань нарочно пытается её развеселить.
За какие-то несколько дней этот, как ей казалось, ненадёжный начальник отряда общественной безопасности уже дважды спас ей жизнь. Право слово, в этом было что-то удивительное.
Увидев, что Су Юй снова сбросила маску и одарила его тёплой, как весенний ветерок, улыбкой, Цзян Сяочуань уже мысленно распланировал, где они оба будут похоронены в далёком будущем.
Взглянув на закопчённую стену, Су Юй с содроганием сказала:
— Надо позвонить в отряд общественной безопасности, пусть разбираются.
Цзян Сяочуань согласно кивнул. Как бы то ни было, завтра нужно сначала наведаться в Банду Люхэ, чтобы разузнать обстановку.
Приняв решение, он взглянул на высоко поднявшийся месяц и напомнил:
— Уже поздно, давай спать. Я сам займусь этим делом.
Су Юй кивнула, закуталась в куртку и собралась встать, но, увидев осколки стекла, торчащие из окна, словно зубы хищника, испуганно замерла на месте.
Цзян Сяочуань, стоявший рядом, сразу понял, о чём она думает, и предложил:
— Сегодня ночью поспишь в моей комнате.
Услышав это, глаза Су Юй вспыхнули, но тут же она спросила:
— А ты где будешь спать?
Цзян Сяочуань потянулся и с притворной обречённостью ответил:
— Придётся нам потесниться. Я привык к своей постели, на другой мне сразу кошмары снятся.
— Нет.
Су Юй отказала твёрдо, без малейших колебаний.
Её серьёзное выражение лица позабавило Цзян Сяочуаня, и он невольно подумал: «И правда, девушка из большого города».
Скажи он такое какой-нибудь деревенской тётке, та бы ответила: «Иди ты, где прохладно, там и сиди».
Если бы Су Юй и вправду пожила в деревне пару лет, Цзян Сяочуань всерьёз опасался бы, что её речь будет пестреть сальными шуточками.
Он перестал её дразнить и прямо сказал:
— Я буду спать в твоей комнате, а ты — в моей.
Дождавшись её согласия, он быстро поменял их постельные принадлежности. Прошлой ночью ему толком не удалось отдохнуть, сейчас он тоже смертельно хотел спать и думал только о том, чтобы поскорее лечь.
Но не успел он устроиться, как Су Юй, теребя край одежды, явно хотела что-то сказать, но не решалась.
— Что, правда хочешь спать со мной?
Цзян Сяочуань усмехнулся, подшучивая над ней, и тут только заметил, что на покрасневшей от смущения Су Юй надета пижама с мишками — это совершенно не вязалось с её обычным холодным и недоступным видом.
Эта пижама сидела на ней с какой-то естественной милой шаловливостью, отчего она казалась ещё более трогательной.
— Может, ты посидишь, пока я не усну?
Су Юй пролепетала едва слышно.
Не колеблясь ни секунды, Цзян Сяочуань кивнул, подтащил стул и сел.
Провожать такую красавицу ко сну — даже если ничего не делать, это само по себе наслаждение.
Су Юй нырнула под одеяло, закрыв им половину лица, и оставила лишь влажные, как вода, глаза. Она легонько моргнула, длинные ресницы взметнулись, и голос её прозвучал едва различимо:
— Спокойной ночи.
После этого она быстро выключила свет.
В темноте уголки губ Цзян Сяочуаня невольно поползли вверх. «Забавная девчонка», — подумал он.
На следующее утро Цзян Сяочуань не стал задерживаться в сельском комитете, чтобы принимать овощи.
Собрав пораньше зелёный лук и огурцы, он вместе с наличными, предназначенными для закупки, передал всё Гао Юаньфу.
Попросив его помочь принять товар и отвезти в отель Лунтин.
Поскольку несколько крестьян ещё не пришли, Цзян Сяочуань, который хотел было на попутке доехать до посёлка, отказался от этой мысли.
Сейчас он горел желанием отправиться в Пуцзин Интернешнл и потребовать объяснений.
Не имея под рукой транспорта, он направился прямиком к старому, полуразрушенному дому из самана и, войдя, сразу закричал:
— Дедушка Лю, дайте-ка мне вашу «Эрба Даган»!
Лю Баоте, который как раз сидел на корточках у стены и курил трубку, от неожиданного громкого голоса Цзян Сяочуаня вздрогнул.
Он несколько раз сильно закашлялся, перевёл дух и только тогда, усмехнувшись, выругался:
— Ах ты, сорванец! Орёшь так, что меня на тот свет отправить хочешь?
Цзян Сяочуань, направляясь прямо к велосипеду «Эрба Даган», хмыкнул в ответ:
— Не болтайте ерунды! Вот увидите, вы до ста лет доживёте.
С этими словами он, нисколько не стесняясь, выкатил велосипед на улицу, словно брал своё собственное.
Вскоре после того, как родители Цзян Сяочуаня умерли, Лю Баоте и его жена не раз проявляли к нему заботу.
Их тёплое участие, их расспросы о здоровье были для него редким лучом света в те беспросветные, чёрные дни.
Цзян Сяочуань об этом не говорил, но в душе очень дорожил этими стариками. Когда они болели, он всегда бежал к ним первым.
Видя, что парень и не думает останавливаться, Лю Баоте встал и вышел на порог:
— Ты это куда собрался?
Цзян Сяочуань, уже ловко вскочив на велосипед, бросил через плечо:
— Мне нужно в посёлок по делам. Когда вернусь, привезу вам табачку. Вы ведь свою трубку уже несколько дней курите?
— ...Ах ты, плут.
Лю Баоте проворчал это себе под нос, но уголки его губ уже разъехались до ушей.
Он взглянул на вышедшую из хлева жену и тихо спросил:
— Что-то мне кажется, парень наш стал слишком уж непоседливым.
Ван Сюжун, взглянув на возбуждённого телёнка в хлеву, небрежно ответила:
— А что тут гадать? Небось, девушку присмотрел!
— ...Хе-хе.
Лю Баоте хлопнул себя по колену — жена, похоже, попала в точку.
Он обернулся и посмотрел вслед удаляющемуся Цзян Сяочуаню, и в его мутных старческих глазах промелькнул отблеск воспоминаний.
.........
В кабинете на пятом этаже «Пуцзин Интернешнл», развалившись в кресле, Ян Вэй полуприкрыл глаза. По лицу его нельзя было понять, рад он или зол.
Напротив него, опустив голову, стоял Лай Сань и то и дело украдкой поглядывал на Ян Вэя.
Он хорошо знал нрав своего босса: чем спокойнее тот с виду, тем сильнее его ярость.
Но ведь он, Лай Сань, оказал Банде Люхэ неоценимые услуги и даже прикрыл Ян Вэя от ножа.
Он не верил, что Ян Вэй откажется от него только из-за того, что он послал людей разобраться с каким-то Цзян Сяочуанем.
Подумав так, он перестал нервничать, выпрямился и отрезал:
— Шеф, он же просто деревенщина. Никакой угрозы для нас не представляет. Зачем вы так зациклились на нём?
Негодующий голос Лая Саня нарушил тишину.
Ян Вэй, сидевший с закрытыми глазами, в тот же миг распахнул их. Он медленно, словно нехотя, сменил позу и спросил бесстрастным тоном:
— Сяо Сань, скажи-ка, за все годы, что я возглавляю банду, случалось ли мне принимать хоть одно ошибочное решение?
Услышав это, Лай Сань нахмурился и задумался. За те годы, что Ян Вэй был главарём, он не только сплотил разрозненную Банду Люхэ, но и сделал её сильнее.
Всего за три года он превратил их из «крыс, которых каждый норовит пнуть» в ту самую банду, при одном упоминании которой люди меняются в лице.
Лай Сань понимал, что, помимо страшной славы убийцы Ян Вэя, главной причиной этого было его дальновидное и мудрое руководство.
Поразмыслив, Лай Сань на мгновение лишился дара речи: он и впрямь не мог найти доводов против Ян Вэя.
— Погоди и увидишь. Моё решение принесёт Банде Люхэ неисчислимые выгоды...
Ян Вэй поднялся и уверенно произнёс это.
В его глазах блестел острый, проницательный свет, словно он уже давно всё разгадал.
http://tl.rulate.ru/book/183693/18959200
Готово:
