Дядя Лю сокрушался про себя. У Цюшуй обычно казался молчаливым, даже холодным, но сейчас он вел себя как бесшабашный детина: ел мясо и пил вино, не заботясь о чужом мнении. Шилю замерла в изумлении. «Этот парень совсем не считает нас чужими, — подумала она, — ест и пьет так, будто он у себя дома». В душе она даже почувствовала невольное уважение к нему. Другие гости тоже поглядывали на У Цюшуя, но все они втайне косились на него с каким-то странным выражением лиц.
Знал ли он об этом? Знал. Или просто притворялся? Он сохранял полное безразличие, словно говоря: «Я ем, а вы смотрите». Шилю хотела было посоветовать ему вести себя скромнее, но не знала, как подступиться. Дядя Лю, приведший их, и вовсе сделал вид, что не знает его. «Ну и малый, — пронеслось в голове у дяди Лю. — У Цюшуй такой проныра». Он давно раскусил мысли гостей, Шилю и самого дяди Лю, но лишь молча продолжал поглощать еду.
«Если бы я в детстве не привык так делать, давно бы с голоду помер», — размышлял У Цюшуй. Стоит выцепить такой шанс, и можно несколько дней не знать голода. Ему было плевать на чужие взгляды. Когда же жених подошел к их столу, чтобы поднести тост, все встали, чтобы ответить. Только тогда У Цюшуй нехотя отложил кусок мяса, дежурно пригубил вина и тут же снова уселся за трапезу, расправляясь с едой с невероятной скоростью. Жених, заметив, что парень ест так, будто он — переродившийся голодный призрак, невольно вздрогнул и поспешил к соседнему столу.
У Цюшуй даже не взглянул на основные блюда. Его глаза горели лишь одним: курица Гунбао, курица в остром перце, вареные креветки, копченое мясо, свиная голова. К лапше у него не было ни малейшего интереса. Шилю, обеспокоенная, прошептала:
— Не подавись ты. Выпей вина, запий.
— Да что там пить? — отозвался У Цюшуй. — Только живот набивать.
Шилю почувствовала, что её доброту приняли за пустую болтовню, и оставила его. К вину У Цюшуй и правда не стремился: за весь вечер он пригубил чашу лишь раз, когда жених подошел к их столу, а в остальное время даже не смотрел в сторону кувшинов.
Время шло, и свадебный пир подошел к концу. Гости один за другим начали расходиться, и в зале стало пустеть. Хотя праздник закончился, компания У Цюшуя снова принялась за работу. «И правда, вечно мне приходится надрываться», — мелькнула мысль, но он тут же отогнал её. У Цюшуй принялся собирать посуду: большие блюда, подносы, соусники — он методично убирал всё со столов.
Шилю не только не спешила помогать, но вдруг выдала:
— Эй, после пира наверняка останется куча еды. Негоже пропадать, надо забирать!
Услышав это, У Цюшуй усмехнулся:
— А ты, я смотрю, в этом деле мастер.
У Цюшуй, Шилю, дядя Лю и нанятые для работы мужчины из поместья Лю трудились почти до второй стражи ночи. У Цюшуй уже вовсю присматривал себе остатки еды. И хотя это называлось «объедками», на самом деле там оставались отличные деликатесы от хозяев. Люди вроде У Цюшуя, привыкшие к постоянным праздникам и похоронам, прекрасно это понимали. Шилю оглядывалась по сторонам, а У Цюшуй, не обращая внимания на косые взгляды, начал открыто упаковывать еду. Как говорится, наглый получает всё, а трусливый остается голодным. Шилю было всё ещё неловко, но У Цюшую было плевать: «Я беру своё, а вы смотрите, что хотите». В конце концов Шилю решилась. Она сделала вид, что ей всё равно на взгляды окружающих, и с невозмутимым видом присоединилась к У Цюшую.
Дядя Лю, глядя на то, сколько всего они набрали, тоже почувствовал, как у него зачесались руки, но гордость не позволяла ему действовать так открыто. Он лишь мучился от внутреннего раздрая, наблюдая, как они без тени смущения обчищают столы. На пиру не только они двое занимались этим, но У Цюшуй был первым. Если за столом он просто сметал еду, то теперь, когда праздник закончился, он действовал с размахом: не оставлял камня на камне. Только когда внутри и снаружи уже ничего не осталось, он остановился.
Шилю была куда осторожнее, поэтому со стороны они казались разными людьми. Но в глазах У Цюшуя она была слишком консервативной и молодой. Какое значение имеют чужие взгляды? Кто эти люди? Просто толпа, имен которой он даже не знает. Зачем беспокоиться о них, если встретишь их лишь раз в жизни? Шепот за спиной не вызывал у него ни стыда, ни желания отступить. Куда полезнее сейчас собрать побольше еды, которую в обычные дни приходится экономить.
У Цюшуй был доволен: и живот полон, и руки тяжелы от добычи. Внезапно он подумал: «Если бы на пути бегства у нас было столько еды, неужели отец погиб бы в спорах за кусок хлеба?» А потом вспомнил мать. От тяжелого труда она занемогла и умерла, так и не вкусив этих деликатесов. У Цюшуй заставил себя прервать эти мысли. Он понимал: эти горькие воспоминания принесут пользу только ему самому. То, что он выжил — уже великое счастье. Впереди долгий путь, и если постоянно оглядываться на прошлое, это потянет его на дно. Смерть родителей — свершившийся факт. Нужно жить настоящим. Если бы они были живы, они бы не хотели видеть его вечно угрюмым. Наверное, они бы предпочли видеть человека, который может сам себя прокормить, который уже нашел работу в городке. Они бы не пожелали ему погрязнуть в унынии и закончить жизнь на улице. У Цюшуй оборвал поток мыслей и обратился к Шилю:
— Пойдем за расчетом.
— Конечно, — ответила она. — Сама бы сказала. Пошли.
Они нашли управляющего Ли, получили деньги и сразу ушли. Вернувшись на ночлег, У Цюшуй почувствовал дикую усталость. Шилю и дядя Лю уже лежали, пытаясь уснуть. Шилю, чей голос дрожал от изнеможения, прошептала:
— Давай завтра вернемся.
— Посмотрим, — вяло отозвался У Цюшуй. — Завтра посмотрим. Еще день подождем. Если завтра не будет работы, послезавтра точно уедем.
Слушая его слабый голос, Шилю сдалась.
Посреди ночи их разбудил ледяной ветер. Снаружи пошел мокрый снег. У Цюшую, Шилю и остальным рабочим пришлось разжечь костер в ветхой соломенной хижине. Холод прогонял сон. Один из молодых людей из той же деревни, что и дядя Лю, подошел к ним и кивнул на еду, которую они принесли с пира:
— Столько всего, вы же всё равно не съедите. Может, поделитесь с братьями?
— Да, — подхватили другие. — Раз принесли столько, чего жадничать?
У Цюшуй холодно бросил:
— Платите. Если хотите есть — платите. Я не граблю вас, просто цена будет как в ресторане.
Молодой человек ядовито хмыкнул:
— Это же объедки. Только вам, оборванцам, такое и нужно. Гордые какие, — он притворно фыркнул, — да я и сам не хочу.
Остальные промолчали, услышав, что У Цюшуй требует денег. Все просто сидели у костра, ожидая, пока согреются, и постепенно засыпали.
На следующее утро голова У Цюшуя раскалывалась от недосыпа. Снаружи всё так же шел мокрый снег, и в хижине было невыносимо холодно. Проснувшись среди ночи, он успел переодеться в купленную в городке ватную одежду, разогреть остатки еды и быстро их съесть. «Похоже, сегодня работы не будет, — с тревогой подумал он. — Неужели весь день просидим без дела?» Отсутствие работы заставляло его чувствовать себя неуютно.
Он решил надеть соломенную накидку и выйти, попытать удачу. Увидев это, вчерашний юноша насмешливо бросил:
— О, решил работу поискать?
У Цюшуй проигнорировал его, тогда парень продолжил:
— Хочет денег скопить, чтобы жену взять!
Двое других не выдержали и расхохотались. У Цюшуй бросил на них мимолетный взгляд и процедил:
— Не то что некоторые: день работают, день гуляют, а как деньги появятся — сразу в кабак. Рано или поздно силы кончатся, и подохнете где-нибудь на улице, и некому будет тело похоронить.
Его мрачные слова, произнесенные с его печальным, но всё же красивым лицом, заставили юношу поежиться. Тот замер, придумывая ответ, но У Цюшуй не дал ему вставить ни слова. Он накинул накидку и вышел из хижины.
— Да ты всю жизнь только тяжелым трудом и заработаешь! — выкрикнул вслед юноша, переходя на площадной мат. Он изо всех сил пытался задеть У Цюшуя.
У Цюшуй сделал вид, что не слышит. Шилю еще спала. Обычно она вставала рано, но из-за бессонной ночи проспала дольше обычного. Во сне она уловила крики и раздраженно пробормотала:
— Что за бред с самого утра... Тише вы!
Разъяренный юноша, услышав это, перевел гнев на Шилю. Не раздумывая, он выпалил:
— Да это два сироты, ни отца, ни матери!
Шилю вскочила. Она посмотрела на него в упор:
— Повтори.
— Говорю: ни отца, ни матери! — повторил тот, а затем с притворным сочувствием добавил: — Хотя ты чуть лучше У Цюшуя, у тебя хоть дед есть.
Отсутствие родителей всегда было больной темой для Шилю. Да, она их никогда не видела. У Цюшуй, хоть и потерял родителей, всё же помнил их лица, а у Шилю в памяти была лишь пустота. Гнев захлестнул её. Она бросилась на юношу и наотмашь ударила его кулаком в лицо. Тот пошатнулся и упал. Не успел он прийти в себя от головокружения, как Шилю уже навалилась на него сверху, продолжая наносить удары. Юноша, преодолевая панику, схватил её за руку, а другой рукой она вцепилась ему в горло.
Друзья юноши бросились на помощь. Они начали растаскивать их. Один из них кивнул лежащему другу, и тот, придя в себя, со всей силы пнул Шилю.
У Цюшуй, который еще не успел отойти, услышал из хижины крик Шилю:
— Ах вы, сволочи! Подсуживаете ему!
Шилю уже успела получить несколько ударов. У Цюшуй вбежал в хижину и увидел, как несколько человек удерживают её. Юноша снова пнул её. Шилю отчаянно вырывалась, но была бессильна. Заметив У Цюшуя, компания на секунду отвлеклась. Видя, что его подруге плохо, У Цюшуй, не колеблясь, схватил с печи кипящий чайник и выплеснул горячую воду в их сторону. Он боялся задеть Шилю, и она успела вырваться.
Люди отпрянули от кипятка. Не успели они прийти в себя, как У Цюшуй, видя, что Шилю свободна, снова плеснул на них водой. На них были толстые ватные куртки. Они быстро скинули намокшие вещи. К счастью, ткань была плотной, и сильного ожога удалось избежать, но они были в ужасе от такой решительности и жестокости У Цюшуя. Даже когда они удерживали Шилю, чтобы тот мог её пнуть, он не решался ударить по-настоящему, лишь выплескивая злость. У Цюшуй же действовал беспощадно.
Пока они стояли в оцепенении, Шилю перешла в контратаку. Она бросилась на тех, кто помогал обидчику. Сначала она помогла У Цюшую, а теперь сама обрушила на них град ударов. Те, кто только что помогал юноше, не ожидали такого отпора. Оставшись в одних рубахах на морозе под дождем со снегом, они начали дрожать всем телом. У Цюшуй присоединился к Шилю, и втроем они начали отбиваться.
В этот момент снаружи раздался знакомый голос:
— Хватит! Да вы из одной деревни! Весной встретитесь — и что глаза в пол прятать будете? Что вы творите?
Это был дядя Лю. Только после его крика У Цюшуй и Шилю остановились. Юноша и его друзья попытались нанести ответный удар, но дядя Лю быстро встал между ними.
— Это она первая начала! — кричал юноша.
— Вранье! — огрызнулась Шилю. — Если бы ты не лез, я бы не тронула тебя!
— И этот У Цюшуй тоже! Ни с того ни с сего кипятком облил! — не унимался парень.
У Цюшуй тут же включил наглеца: он заявил, что это они первыми напали на Шилю. Начался гвалт. Юноша и его компания орали, что У Цюшуй — подонок, который переврал всё. Дядя Лю пытался их урезонить, но споры становились всё яростнее.
— Вы, щенки, совсем от безделья с ума сошли! — рявкнул дядя Лю, чувствуя, как голова раскалывается от их криков. — Есть силы — идите ищите работу!
Только тогда они замолчали. Дядя Лю вспомнил, зачем пришел:
— Скоро Новый год, работы уже нет. По идее, нам пора уходить, но погода капризная. Со вчерашнего дня этот мокрый снег только усиливается. До дома идти долго, дней десять, а то и полмесяца. Я не советую вам возвращаться сейчас, но решать вам.
Наступила тишина. Шилю первой подала голос:
— Я вернусь. У меня дед дома, он хоть и не родной, но мы очень близки.
Юноша и его друзья сказали, что в этом году останутся, и попросили дядю Лю передать им весточку о том, что они живы. Дядя Лю согласился.
Шилю повернулась к У Цюшую:
— Ты тоже оставайся. Дороги сейчас ужасные. Лучше дождись весны, и весной вместе отправимся в город Ланьлин.
У Цюшуй промолчал, обдумывая её слова. Он понимал, что она желает ему добра. Дорога через горы в такую погоду — это самоубийство. У дяди Лю семья, ему нужно возвращаться. У Шилю дед. А у У Цюшуя здесь никого не было. Но он заговорил:
— Нет, я всё же должен съездить.
Шилю хотела возразить, но он перебил:
— Весной мы всё равно поедем в Ланьлин. Нужно съездить и помянуть мать.
Шилю замолчала. Дядя Лю хотел что-то сказать, но промолчал.
На следующее утро, на пятой страже, трое путников — У Цюшуй, Шилю и дядя Лю — отправились в путь. Накинув соломенные накидки и взяв с собой узелки, они покинули городок и двинулись на север. Дождь сменился густым снегом. Пройдя полдня, они проголодались.
— Давайте найдем место, разведем огонь и поедим, — предложил У Цюшуй.
— Впереди недалеко Храм Городского Бога, — ответил дядя Лю. — По дороге соберем дров и там разведем костер.
— Может, в храме и так дров хватит? — недовольно буркнула Шилю.
— Не соберешь — и останешься без горячей еды, — отрезал дядя Лю. — А если живот заболит, придется врача звать. А врач без лекарств не бывает!
— Ладно, ладно, соберу я, — проворчала Шилю и принялась искать ветки, бормоча под нос, что дядя Лю стал слишком много ворчать с годами. Она обернулась к У Цюшую, но тот уже вовсю собирал хворост. Дядя Лю тоже не отставал.
Вскоре они добрались до Храма Городского Бога. Храм был старым и ветхим, но вполне мог защитить от непогоды. У Цюшуй бросил собранные дрова и мешки на пол, отряхнул снег с одежды. Он заметил, что в углу лежит куча дров — видимо, остались от случайных путников.
Когда Шилю и дядя Лю вошли, Шилю тут же начала ворчать, как и ожидала:
— Ну я же говорила, что здесь есть дрова! Зачем мы тащили их на себе? Ух, как я устала! Эй, вы чего молчите?
У Цюшуй и дядя Лю сделали вид, что не слышат. Шилю лишь недовольно забурчала что-то себе под нос. Они развели костер и уселись вокруг него. Дядя Лю с завистью наблюдал, как У Цюшуй и Шилю достают еду, которую припасли с пира. «Как удобно, — подумал он. — Разогрел и ешь». Он посмотрел на свои сухие пайки и с досадой укусил один. У него были и мясо, и птица, но всё было сырым, а готовить сейчас не было времени. «Эх, если бы я тогда тоже набрал объедков, как эти двое...»
— Ну вы и гурманы! — подколол их дядя Лю. — В такой мороз едите ресторанные блюда. Наевшись, не больно ли вам? Не слишком ли сладко?
У Цюшуй про себя подумал: «Лишь бы он не решил у меня попросить».
— Нормально, — отмахнулась Шилю.
— Ох, — вздохнул дядя Лю, — и кто же это умолял меня идти с вами на эту работу? Вот вы теперь разбогатели, а про корни забыли!
Двое промолчали, сделав вид, что не слышат. Тогда дядя Лю обратился к Шилю:
— Вкусно?
Она, не успев проглотить кусок, кивнула:
— Очень!
— Дай-ка я попробую, — дядя Лю протянул руку к куриной ножке.
Шилю, словно собака, охраняющая кость, тут же спрятала курицу за спину, закрывая её собой. Дядя Лю лишь усмехнулся:
— Ну и вредина ты.
Он доел свой паек и вышел на улицу.
— Куда это? — спросил У Цюшуй.
— В туалет, — буркнул дядя Лю и скрылся за дверью.
Шилю достала из сумки тыкву-горлянку, сделала глоток и удовлетворенно вздохнула. У Цюшуй по запаху понял, что это вино с пира.
— На, глотни, — предложила Шилю. — Станет теплее.
— Не, я не по этой части, — отказался У Цюшуй.
Шилю убрала тыкву, плотно закрыла её и поставила рядом. Они сидели у огня, ели горячую еду и смотрели на бушующую за дверью метель. Им было удивительно хорошо.
Вдруг снаружи послышался мерный стук копыт. У Цюшуй и Шилю переглянулись, почувствовав неладное. Дядя Лю как раз возвращался в храм, когда увидел трех всадников в официальной форме. Они притормозили у храма и спешились.
— Проклятая погода! — выругался один из них, мужчина средних лет. — Где нам искать? Даже если найдем — это всё равно что в пасть тигру лезть.
— И правда, — поддакнул другой, коренастый и низкий чиновник. — Столько людей, а все в кусты прячутся.
— Да что нам делать, если мы на него наткнёмся? — ворчал один из троих. — К тому же, горы завалены снегом. Если он забился в какую-нибудь расщелину, мы его до следующего года не отыщем.
Мужчина средних лет продолжал рассуждать, что эта тяжелая задача свалилась на их головы — сплошное невезение, словно восемь поколений предков прокляли.
Стоявший слева молодой и статный солдат добавил:
— Просто придумаем какой-нибудь предлог и скажем начальству. Тот, кто бежал на север, наверняка уже зарылся в глухие леса. Теперь его и вовсе не поймать. Я ведь слышал, что когда он был под городом Ланьлин, столько мастеров боевых искусств вместе с солдатами осаждали его, а он всё равно прорубил себе путь сквозь кровь.
— А теперь он в этих лесах прячется. И всё равно его ищут...
Дядя Лю обернулся на их ропот. Троица, продолжая ворчать, заходила в храм и столкнулась с ним лицом к лицу. Старший из них нахмурился.
Остальные двое тоже замерли, увидев дядю Лю. Сердце у них екнуло.
— Кто вы такие и что здесь делаете? — резко бросил старший.
Дядя Лю опешил. Замерев на мгновение, он пришел в себя и ответил:
— Проезжие. Решили передохнуть.
Старший солдат окинул его пристальным взглядом, и только тогда его брови расслабились.
— Ты один? — спросил он. Но не успел дядя Лю ответить, как молодой красавец-солдат заглянул внутрь храма и крикнул:
— Эй, кто там внутри? Выходи! Чего прячетесь?
В этот момент из глубины вышли Цю Шуй и Ши Лю. Цю Шуй шел первым, Ши Лю следовала за ним. Лицо Цю Шуя оставалось бесстрастным, он холодно смотрел на троих солдат.
— Не прячемся! — выкрикнула Ши Лю.
Увидев перед собой двоих молодых людей, солдаты смягчились.
— Значит, проезжие? — уточнил один.
— Да, — подтвердил дядя Лю. — Мы простые люди. В пути разыгралась такая метель, а с утра еще ничего не ели. Зашли в Храм Городского Бога, чтобы согреться и перекусить.
Услышав это, старший солдат заметно расслабился. Трое воинов принялись устраивать лошадей. Тем временем дядя Лю уже прошел вглубень храма, а Цю Шуй и Ши Лю уселись у костра.
— Я только что слышала, как они говорили про какого-то человека, — вполголоса начала Ши Лю. — Про снег, заваливший горы, про глухие леса... Судя по их словам, он ушел на север. Надеюсь, мы с ним не столкнемся?
— Да уж, я тоже слышал, — поддакнул дядя Лю. — Я был поблизости. Похоже, он сбежал из города Ланьлин. Говорили про каких-то мастеров боевых искусств и правительственных ищеек. Лучше нам в это не ввязываться.
— Нечего гадать, — внезапно прервал их Цю Шуй. — Не может быть такого совпадения, чтобы мы на него наткнулись. Вот если бы столкнулись — тогда было бы странно. Они говорят, что столько людей не могут его поймать, а мы просто идем своей дорогой и вдруг натыкаемся? Вот это было бы странно. Я думаю...
Не успел Цю Шуй договорить, как в разговор вмешалась Ши Лю:
— Значит, этот разыскиваемый точно мастер боевых искусств! Наверняка какой-нибудь статный, благородный господин, который решил проявить героизм и пошел против властей!
Цю Шуй и дядя Лю переглянулись, услышав столь несвязные фантазии.
— Тебя что, метель мозги выдула? — не выдержал Цю Шуй, и на его губах заиграла усмешка. — Или ты еще не проснулась и снова начала грезить о героях и любовных драмах? По мне, так этот преступник — обычный разбойник, который творит всякую дурь.
Дядя Лю, который всё еще немного нервничал после встречи с солдатами, тоже не сдержал смеха.
Ши Лю, видя, как они над ней подшучивают, только открыла рот, чтобы возразить, как в храм вошли трое солдат, закончив с лошадьми.
Цю Шуй, дядя Лю и Ши Лю замерли у костра, встретившись взглядами с прибывшими. Троица вежливо поднялась.
— Вам нелегко пришлось, — нарушил тишину дядя Лю. — В такой мороз и снег еще и в путь отправиться.
— И не говори, — безучастно бросил старший солдат.
Невысокий пухлый солдат, словно задетый словами дяди Лю, добавил:
— И не говорите, братец! Нам просто катастрофически не везет. Эта тяжелая работа свалилась на наши головы...
— А куда вы держите путь? — тут же спросил толстый солдат.
— Работали почти год, — ответил дядя Лю. — Скоро праздники, нужно вернуться в деревню к Новому году.
Услышав объяснение дяди Лю, невысокий пухлый солдат...
http://tl.rulate.ru/book/183511/17536343
Готово:
