В котле «Буддийский прыжок через стену» всё ещё булькало, масляные брызги то и дело вылетали, оседая на краю. Чэнь Яньчжоу стоял неподвижно. «Серебряная ложка» на запястье всё ещё касалась кожи — тёплая, словно только что оправилась от напряжённого противостояния.
Он опустил взгляд на пол — чёрную грязь убрали, но в щелях между плитками остался серый след. Люди из Отряда правоприменения ушли, оставив жёсткие слова, но огонь гасить было нельзя. Он взял половник и трижды негромко стукнул им о край котла — дзинь-дзинь-дзинь, звонко, словно перекличка.
— Кому суждено прийти — никуда не денутся.
Едва он закончил, снаружи послышался звук мотора, становящийся всё ближе.Чёрный коммерческий автомобиль (коммерческий автомобиль) плавно затормозил. Дверца открылась, Юй Чжаочжао вышла на каблуках — юбка-карандаш, волосы уложены до последнего волоска, за ней пятеро юристов с портфелями, шагавших ровно, как на параде.
Она переступила порог, взмахнула рукой — стопка документов с хлопком приземлилась на рабочий стол, так что стоявшие рядом баночки со специями качнулись.
— Подпиши генеральную доверенность. — Она упёрла руки в бока, чуть приподняла подбородок. — С сегодняшнего дня, если кто посмеет прийти с пломбой, сначала пройдёт через мой «юридический отряд из пяти человек»!
Чэнь Яньчжоу взглянул на неё, затем окинул взглядом группу юристов. Впереди стояла женщина в очках, чуть за тридцать, с холодком в бровях. В руке она держала диктофон, взгляд острый, как в зале суда.
— Сначала перекусите? — спросил он.
— Мы здесь работать, а не есть, — жёстко ответила женщина-юрист.
Юй Чжаочжао закатила глаза:
— Адвокат Ли, если вас угощают обедом — вас же не убудет.
Чэнь Яньчжоу не ответил, повернулся и откинул крышку паровой корзины. В лицо ударил жар. Он на ходу схватил ком теста и начал медленно месить его в ладонях. Тесто крутилось в руках, словно он перекатывал грецкие орехи. Меся, он проговорил:
— Отряд правоприменения ушёл, потому что суп сказал правду. Но суп нельзя варить каждый день, и люди не могут жить только одной миской супа.
Он поднял голову, глядя на группу юристов:
— Вы — можете.
Женщина-юрист нахмурилась:
— Это шантаж моралью?
— Нет. — Он покачал головой. — Это приглашение. Вы ведаете законом, я — вкусом. Закон опирается на доказательства, вкус — тоже на истину. Объединившись, мы сможем твёрдо стоять на ногах.
Юй Чжаочжао фыркнула от смеха:
— Слышали? Красноречив до невозможности. Я бы сама согласилась стать его защитником.
Тут из переулка за домом донёсся звук шагов. Цянь Дуодуо, втянув голову в плечи, вошёл внутрь, крепко прижимая к груди пожелтевшую бухгалтерскую книгу. Лоб покрыт потом, глаза бегают — точь-в-точь крыса, укравшая рис.
Сюй Чжэн шёл следом, засунув руки в карманы, молчаливый, и, встав у двери, перекрыл выход.
— Н-не останавливайте меня… я… я не воровать пришёл! — голос Цянь Дуодуо дрожал.
Чэнь Яньчжоу взглянул на него — не спросил, не выругал. Просто налил миску супа с сушёными побегами бамбука и протянул:
— Выпей супа, успокойся.
Цянь Дуодуо замер, пальцами скребя край книги, и долго не двигался.
— Твой отец, когда учил тебя вести книги, говорил, помнится… — Чэнь Яньчжоу месил тесто, будто бы просто вспоминая, — один запутанный счёт может загубить три поколения?
Цянь Дуодуо вздрогнул всем телом, резко вскинул голову.
Суп всё ещё парил. Он сделал глоток — и вдруг глаза его покраснели. Системный слабый свет мелькнул — никто не заметил, но он сам понимал: в этом глотке супа всплыл образ отца, сидящего под лампой и учащего его писать иероглифы «доход» и «расход».
— Три года… — голос у него сел. — Вся прибыль «Вэйгэньтан» за три года была выведена Цяо Чжэньхаем, переведена на офшорные счета. Счета — фальшивка, себестоимость — липа, даже накладные на закупку продуктов — фотошоп. Это не бизнес, это отмывание денег!
Тан Вань неведомо когда уже подоспела. В руках у неё камера — щёлк, и всё содержимое книги заснято. Она дунула на объектив:
— Железное алиби.
Женщина-юрист взяла книгу, быстро пролистала несколько страниц — и переменилась в лице:
— Эти обороты… налоговая проверка их не выдержит.
— Пусть проверяют. — Чэнь Яньчжоу наконец перестал месить тесто. — Открыто и честно.
Он повернулся, открыл другой котёл, зачерпнул начинку, раскатал кожуру, принялся лепить цзяоцзы — движения плавные, как поток. Начинка — остатки вчерашнего «Буддийского прыжка через стену», смешанные с пастушьей сумкой, зелёное с белым, источало свежий аромат.
— Это «цзяоцзы примирения». — Он лепил и говорил. — Не ради мести, не ради гнева. А чтобы те, кто пострадал, снова могли поверить в горячую еду.
Юристы переглянулись. Женщина-юрист усмехнулась:
— Думаешь, слепив пельмени, можно нас переманить?
— Не верите — и ладно. — Юй Чжаочжао скривилась. — Я-то всё равно съела.
Она палочками взяла один, откусила — сок брызнул, и она застыла. Взгляд вдруг ушёл в пустоту, словно провалился в какие-то воспоминания.
Несколько секунд спустя она шмыгнула носом:
— В детстве у моей мамы обманом отобрали компенсацию за снос дома. Вот этот адвокат… — она указала на женщину-юриста, — выиграла мамино дело. В тот день она была в белой рубашке, стояла у входа в суд и сказала: «Закон не должен быть инструментом богатых».
Женщина-юрист опешила.
Чэнь Яньчжоу молча подал ещё одну тарелку.
Остальные юристы, поколебавшись, попробовали. Кто-то, откусив первый кусок, замер — глаза покраснели. Кто-то отложил палочки, глубоко вздохнул, успокаиваясь.
— Я вёл одно дело о задержке зарплаты строителям-мигрантам, — тихо сказал один юрист-мужчина. — Двенадцать человек, прораб тянул три года. В итоге мы выиграли. Они сидели на корточках у входа в суд и плакали, каждый сунул мне по варёному яйцу.
Другая молодая юристка вытерла уголок глаза:
— Моя бабушка — наследница техники вырезания из бумаги по нематериальному наследию. Едва не снесли её мастерскую ради застройщика. Я вела административный иск, отстояла. В тот день она взяла меня за руку и сказала: «Девочка, ты мне роднее родной внучки».
В помещении стало тихо.
Женщина-юрист встала, хлопнула портфелем по столу:
— С сегодняшнего дня мы безвозмездно выступаем постоянными юридическими консультантами ресторана «Вкус Сердца».
Остальные закивали.
— И не только. — Она посмотрела на Чэнь Яньчжоу. — Мы создадим «Народную группу по защите пищевой безопасности». Пусть только кто посмеет травить народ дешёвым маслом и липовыми счетами — мы с помощью закона и вкуса покажем, что значит «получить вдвойне».
Юй Чжаочжао расхохоталась:
— Ого, вы переобуваетесь быстрее меня.
Чэнь Яньчжоу улыбнулся, вылепил ещё один цзяоцзы и опустил в кипяток.
Вода булькала, цзяоцзы одно за другим всплывали, круглые, пухлые — словно танцевали.
А Жуань не пришла, но медный колокольчик на подоконнике слегка качнулся. Никто его не трогал, а он зазвенел. Чэнь Яньчжоу поднял голову, посмотрел, ничего не сказал — только убавил огонь.
Юристы начали раскладывать документы. Кто-то достал ноутбук и прямо на месте создал групповой чат, кто-то звонил знакомым в налоговую инспекцию. Юй Чжаочжао, прислонившись к стене, листала телефон и вдруг «айкнула».
— Горячая тема взорвалась. — Она прочитала заголовок: «Звезда первой величины привела бригаду адвокатов в уличный ресторан», внизу сплошные вопросительные знаки.
— Пусть спрашивают. — Чэнь Яньчжоу выловил кастрюлю цзяоцзы и раздал каждому по миске. — Правда не боится вопросов, боится — когда никто не смеет спросить.
Солнечный свет косо падал внутрь, ложился на рабочий стол. След от чёрной грязи всё ещё был виден, но уже поблёк. Чэнь Яньчжоу опустил взгляд на серебряную ложку на запястье, погладил стопку новых юридических документов у плиты.
Огонь всё горел.
Он сжимал в руках только что вымешанное тесто, кончики пальцев в муке — словно поймал новый ритм.
За дверью послышались шаги, всё ближе.
Чэнь Яньчжоу поднял голову, вглядываясь.
У входа стоял мужчина в серой куртке, в руке портфель, на плече сумка с фотоаппаратом, на груди — удостоверение журналиста: «Городская газета правопорядка».
http://tl.rulate.ru/book/183421/18093774
Готово:
