Тонкий суп с лапшой всё ещё неторопливо кружился, круг за кругом, будто под ним пряталась невидимая рука, слегка помешивая. Чэнь Яньчжоу смотрел на эту рябь, бессознательно поглаживая Старую серебряную ложку на запястье. И в этот момент зазвенел дверной звонок.
Динь-линь —
Звук был чистым, с нарочитой приторной сладостью. Сун Сяомань резко подняла голову, лицо мгновенно потемнело, рука уже легла на ножны. Она только что пришла в себя, сердце всё ещё колотилось в горле, и любой гость сейчас казался лишним.
На пороге стояла А Жуань. Два хвостика послушно лежали на плечах, подол платья в стиле лолита чуть колыхался при каждом движении — она словно сошла со страниц сказки. Но глаза её горели слишком ярко, устремлённые прямо на Чэнь Яньчжоу.
— Я принесла план сотрудничества, — заговорила она, голос мягкий, но слова прямые. — И пробы воды из того колодца, который вы так долго искали.
Не успел стихнуть звук, как блеснул холодный свет.
Ивовый нож Сун Сяомань уже вылетел, лезвие остановилось в полудюйме от горла А Жуань, запястье — ни дрожи. — Люди из Продовольственного Группа смеют переступать этот порог ради переговоров? Вон.
Воздух мгновенно застыл.
А Жуань не отступила, не испугалась, только тихо вздохнула — вздох получился на удивление взрослым: — Вы считаете меня врагом, но настоящий нож уже давно занесён у вас над горлом.
— Хватит этих трюков! — голос Сун Сяомань дрожал от сдерживаемой ярости. — Вэйсянцзюй, Лао Цзаотоу, Цзяннань Ивэй… сколько старых марок вы поглотили? Купили за бесценок, сорвали вывески, превратили в одинаковые сети быстрого питания!
— Это сделал мой отец, — спокойно ответила А Жуань, медленно стягивая перчатку с правой руки. На внутренней стороне запястья открылся старый бледно-белый шрам. — Это осталось с шести лет, когда я дралась за прогнившую рисовую кашу. Потом меня забрали в Групп, сделали так называемой «наследницей». Но с тех пор я ни разу не пробовала по-настоящему горячего супа с лапшой.
Она перевела взгляд на Сун Сяомань, голос стал тише: — Ты сейчас держишь нож у моего горла. Чем это отличается от тех, кто отнимал у меня еду в детстве?
Сун Сяомань прикусила губу, пальцы побелели от напряжения.
Чэнь Яньчжоу подошёл, тёплая ладонь мягко накрыла её руку, сжимавшую нож. Тепло проникло сквозь кожу, и она невольно вздрогнула.
— Она ещё не закончила, — голос Чэнь Яньчжоу не был громким, но, как крышка, надёжно придавил закипающий суп. — Сначала дослушаем.
Сун Сяомань не двинулась, нож не убрала.
Чэнь Яньчжоу не стал настаивать, просто убрал руку и повернулся к А Жуань: — Ты пришла не за тем, чтобы рассказывать старые истории.
— Нет, — кивнула А Жуань, доставая из маленькой сумки планшет. — Я пришла предложить инвестиции.
— Инвестиции? — холодный смех ворвался с порога.
Шэнь Цзюньяо широкими шагами вошла, Тактическая ручка щёлкнула, кончик почти проткнул экран планшета А Жуань. — Старшая дочь глобального Продовольственного Группа среди ночи пробирается в эту закусочную на углу, чтобы обсудить инвестиции? Кто тебя послал? Чжао Дэли? Ван Ху? Или этот Цяо Чжэньхай?
А Жуань склонила голову набок, выражение лица не изменилось: — Офицер Шэнь, вы ведёте расследование чутьём, я же действую по данным. Сейчас есть одна порция данных, которую вам лучше увидеть немедленно.
— Хватит этой риторики, — без обиняков отрезала Шэнь Цзюньяо. — Каждый раз, когда приходит капитал, чем это кончается? Ваш трюк со «стратегическим сотрудничеством» никого не обманет.
— Я пришла не подписывать соглашение с обязательствами, — пальцы А Жуань быстро скользили по экрану, выводя сложную спутниковую тепловую карту. — За последние семьдесят два часа три ключевые компании холодной цепи были намеренно отключены от поставок, продукты более чем двадцати независимых ресторанов испорчены. Это не случайность, а спланированная зачистка.
Она увеличила изображение, красная точка была отмечена особо: — В целевом списке первым значится «Ресторан «Вкус Сердца»».
Чэнь Яньчжоу прищурился.
А Жуань продолжала: — Они хотят заставить вас поднять цены, заставить сменить знакомых поставщиков, заставить склонить голову. Когда вы не выдержите, сами приползёте к Группу. Я слишком много раз это видела. Результат всегда один — вывеска сменилась, вкус исчез, люди… разбежались.
В комнате воцарилась тишина, только слышно было, как на плите тихо что-то томится.
Сун Сяомань наконец убрала нож на полдюйма, но не вложила его в ножны.
Чэнь Яньчжоу ничего не сказал, повернулся к плите, взял белую редьку и опустил её под струю воды. Чак — нож ровно опустился.
— Подожди! — встревожилась Сун Сяомань. — Ты тоже веришь её словам?
— Я не верю людям, — Чэнь Яньчжоу не остановился, кусочки редьки ровно легли в глиняный горшок. — Я верю вкусу.
Он налил в горшок воды, бросил два листа пекинской капусты, насыпал щепотку крупной соли, накрыл крышкой, убавил огонь до самого слабого и дал супу медленно томиться.
— Что это? — нахмурилась Шэнь Цзюньяо. — Перед переговорами обязательно пить суп?
— Это не переговоры, — Чэнь Яньчжоу поднял крышку, в лицо пахнуло простым теплом. — Это проверка сердца.
Он разлил три маленькие миски, подавая их по очереди.
Сун Сяомань нерешительно взяла, подула на горячий пар, осторожно отпила.
Она мгновенно замерла.
Этот вкус… это был тот самый суп из редьки и капусты, который мать тайком давала ей поздно ночью, когда она допоздна тренировалась с мечом. Ни капли масла, только соль и родниковая сладость. Но тогда, выпив его, она чувствовала, что может сделать ещё сто взмахов.
Она опустила голову, глаза слегка защипало.
Шэнь Цзюньяо тоже попробовала, нахмуренные брови незаметно разгладились. Этот вкус… был похож на ту миску простой лапши, которую отец, когда ещё был инструктором в полицейской академии, водил её есть по выходным в старый переулок. Тогда отец ещё не носил строгий костюм, не говорил дежурных фраз, а просто молча прятал на дне её миски яйцо пашот.
Она ничего не сказала, просто молча допила суп.
А Жуань опустила миску последней. Проглотив последний глоток, в её глазах блеснула тонкая влага.
— Этот вкус… — её голос был очень тихим. — Это была последняя еда, которую мне приготовил старый повар в приюте, перед тем как меня забрали. Он сказал: «Ребёнок из бедной семьи, если может выпить хоть глоток горячего супа, сердце не замёрзнет».
Она подняла голову, взгляд скользнул по всем троим: — Я хочу инвестировать в «Ресторан «Вкус Сердца»». Создать специализированную холодную цепь, наладить международные каналы поставок, подать заявку на статус нематериального культурного наследия… всё можно обсудить. Но у меня одно условие —
Она посмотрела на Чэнь Яньчжоу, разделяя слова: — Всё здесь должно остаться неизменным.
— Что это значит? — переспросила Шэнь Цзюньяо.
— Вывеска не должна меняться, меню нельзя сокращать, планировку нельзя трогать, даже эту старую плиту нужно оставить как есть, — голос А Жуань был спокоен, но с ноткой, не терпящей возражений. — Ты можешь отказаться. Но я гарантирую, что следующий, кто постучится, не даст тебе выбора.
В комнате снова стало тихо.
Сун Сяомань сжимала пустую миску, костяшки пальцев побелели от напряжения: — С чего нам тебе верить?
— Хотя бы с того, что я всё ещё могу распробовать искренность в этой миске супа, — возразила А Жуань. — Вы думаете, капиталу действительно важен вкус? А мне — да. Потому что это… единственное, что я ещё помню.
Чэнь Яньчжоу помолчал, затем подошёл к стойке, достал фамильную серебряную ложку и мягко положил её на прилавок.
— Ты хочешь инвестировать — можно, — сказал он. — Но каждая партия продуктов, которая поступит, должна быть лично проверена мной. Каждый счёт — открыт и прозрачен. Если что-то пойдёт не так — сотрудничество немедленно прекращается.
Уголки губ А Жуань дрогнули, она достала из сумки документ с надписью «Меморандум о сотрудничестве».
— По рукам.
Она не стала спешить с подписью, а вместо этого достала из принесённого термоконтейнера маленький чёрный терминал и поставила его в углу стойки. — Зашифрованный интерфейс данных, прямое соединение с глобальной системой контроля качества Группа. Вся информация о цепочке поставок синхронизируется в реальном времени, ты можешь проверить в любой момент.
Шэнь Цзюньяо уставилась на прибор, брови не разгладились: — А если это подслушивающее устройство?
— Можешь разобрать его прямо сейчас, — А Жуань безразлично пожала плечами. — Всё равно высший уровень доступа знает только он. — Она кивнула в сторону Чэнь Яньчжоу. — И ты серьёзно думаешь, что я поставлю на кон свою единственную оставшуюся память, чтобы обмануть ради этой миски супа?
Никто больше не проронил ни слова.
Сун Сяомань наконец полностью убрала нож в ножны, села на стул у окна и, опустив голову, маленькими глотками допивала остатки супа. Руки её всё ещё слегка дрожали, заметными лишь при внимательном взгляде, но взгляд стал намного спокойнее.
Шэнь Цзюньяо записала контакты в блокнот, закрыла его и, уходя, бросила взгляд на Чэнь Яньчжоу, тихо сказав: — Будь настороже. Сладкая обёртка капитала часто ранит сильнее, чем открытый нож.
Чэнь Яньчжоу кивнул.
Дверь закрылась, шаги удалились.
В кафе остались только трое.
А Жуань собрала вещи, готовясь уйти.
— Погоди, — окликнул её Чэнь Яньчжоу.
Она обернулась.
— Ты только что сказала, сети уже расставлены, — он посмотрел на неё. — Кто именно?
Уголки губ А Жуань едва заметно приподнялись: — А ты как думаешь? Кто-то хочет, чтобы ты закрылся, кто-то хочет, чтобы ты сдался, а кто-то… хочет сделать из тебя нового Цяо Чжэньхая.
Она потянула дверь, ночной ветер внёс несколько сухих листьев, скользнувших по порогу.
— Завтра в восемь вечера в порту B4 прибудет партия южноамериканских чёрных трюфелей, помеченных как «обычные грибы», грузовое судно MV-739, — её голос звучал так же обычно, как если бы она обсуждала погоду. — На самом деле это контрабанда людей Ван Ху, в неё подмешан экстракт ядовитых грибов. Не хочешь перехватить?
Чэнь Яньчжоу ничего не ответил.
А Жуань и не ждала ответа. Тихо усмехнувшись, она вышла, и Медный колокольчик на двери звякнул ей вслед.
Он остался стоять один, взгляд упал на чёрный терминал в углу стойки. Экран внезапно засветился, на нём проступила строка кратких белых букв:
[MV-739, B4, 20:15]
http://tl.rulate.ru/book/183421/17823540
Готово:
