Глава 46. Кровавый прилив в Бездне Гуйсю
Лу Цинъян ступил на Скалу Сюаньмин у края расселины Гуйсю. Узоры Формации Избегания Воды на подошвах сапог высекали частые всполохи молний на серо-зелёных рифах. Из глубин поднималась кровавая волна, неся с собой десятитысячелетнюю зловещую энергию. Тусклый свет Жемчужины Дракона на поверхности Духовной жемчужины Зелёного Дерева переливался, входя в смутный резонанс с выцветшими Надписями Стелы Подавления Моря на скалах. Эссенция крови Змее-дракона, проглоченная три дня назад, застыла на поверхности золотого ядра Боевыми татуировками драконьей чешуи, которые теперь то вспыхивали, то гасли под воздействием кровавой скверны, словно фосфоресценция глубоководного удильщика.
— Эти кораллы Гуйсю, пожалуй, краснее, чем коралловый бонсай в Павильоне Пьяного Бессмертного, — он согнул палец и постучал по кровавому кораллу, растущему вниз головой на скале. Из крошащихся кристаллов проступило густое плетение «Заклинания Погребения Моря». Нити марионетки Су Ли обвили один из падающих осколков, и в тот миг, когда серебряная игла вонзилась в щель между заклинаниями, всё море вскипело, словно котёл на огне.
Серебряная цепь колокольчиков Юэхо разметала бурлящую багровую волну, а Камни киновари разбили кровавых марионеток, нападавших из подводных течений. Девять трупов, облачённых в шёлк цзяосяо, поднялись из обломков затонувших алебард. Их обнажённые рёбра оплетали бронзовые цепи, и узоры водорослей на звеньях точь-в-точь повторяли трещины на Духовной жемчужине Зелёного Дерева.
— Е Учэнь, похоже, считает Гуйсю своим задним двором, — Лу Цинъян сложил пальцы и рассёк живот одной из марионеток, выковыривая Жемчужину кровавой души размером с грецкий орех. — Эта жемчужина на Чёрном рынке...
Он не договорил. Внезапно со скалы осыпалась «Картина Погребения Дракона в Гуйсю». Бронзовые цепи взметнулись, сплетаясь в призрачный образ извивающегося дракона. Подводное течение, которого коснулись драконьи усы, сотрясло Боевые татуировки на поверхности золотого ядра, покрыв их паутиной трещин. Лу Цинъян перепрыгивал на осыпающиеся глыбы Скалы Сюаньмин, и узоры на подошвах, сталкиваясь с драконьей ци, выжигали на дне моря фрагменты формации из «Формулы Пожирания Небес Тайвэй». Жемчужина Дракона внезапно испустила тусклый свет, превращая приближающийся кровавый туман в кристаллы ледяного коралла.
— Смещение Дворца Сюнь! Гора Гэнь, Подавляющая Море!
Массив Киновари Юэхо на время оттеснил душу дракона, и Лу Цинъян, пользуясь моментом, рванул к алтарю на дне бездны. Духовная жемчужина Зелёного Дерева отразила Коралловый нефритовый гроб в основании алтаря. На крышке были не письмена, а картина жертвоприношения десяти тысяч племён. Поза главного жреца, сжимающего алебарду, оказалась на девять десятых схожа с ударом меча Е Учэня. Лу Цинъян усмехнулся и поддел крышку:
— Старый лис Е не зря платил художнику...
Но из гроба хлынула не плоть, а сгустившаяся до материальности зловещая энергия Гуйсю. В тот миг, когда она коснулась Жемчужины Дракона, Боевые татуировки на поверхности золотого ядра внезапно взбесились. В схватке с узорами драконьей чешуи они сплелись в призрак древнего морского бога. Нити марионетки Су Ли обвили его запястье:
— Разъедание ядра зловещей энергией!
— Разъедание? — Лу Цинъян стряхнул нити. В его зрачках зажглась та глубинная синева, что бывает у глубоководных рыб. — Когда-то, чтобы сломать кровавого червя, я пил живьём яд удильщика из Гуйсю... — Он внезапно осекся и замер как вкопанный. На дне гроба лежала половина свитка «Канона Морского Погребения», а между страницами была зажата не бумажная лента, а осколок коралла, единородный с Жемчужиной Дракона.
В разгар полуночного кровавого прилива из глубины Гуйсю донёсся скорбный рёв раковины. Лу Цинъян ступил на водоворот, рождённый душой дракона, и прыгнул к источнику звука. Духовная жемчужина Зелёного Дерева отразила лес кровавых кораллов в расселине на дне бездны. В том лесу вниз головой висели три сотни скелетов культиваторов. Из Даньтяня каждого пророс кровавый коралл, чьи корни обвивали ножны мечей стандартного образца Павильона Тайъи.
— Дворец Ли, возвращайся! Кань-Вода, запечатывай душу!
В тот миг, когда Камни киновари разбили печать барьера, лес кровавых кораллов взбунтовался. Ветви превратились в мириады кровавых копий, устремившихся вперёд. Когда наконечники коснулись тусклого света Жемчужины Дракона, они сложились в воздухе в половину «Карты Духовных Жильных Меридианов Гуйсю». Лу Цинъян запрыгнул на коралловую ветвь и метнулся к сердцу леса. Призрак морского бога на поверхности золотого ядра вдруг открыл глаза и выдохнул сгусток сознания, смешанного с винными парами:
— Десятитысячелетний кровавый коралл можно использовать для закалки золотого ядра.
На пятую стражу подводные течения повернули вспять. Из глубины кораллового леса донёсся свист меча. Лу Цинъян откопал в центре леса половину расколотого Нефритового диска Гуйсю. Скверна, оставшаяся на его поверхности, вдруг ожила и явила в море сознания тайну Павильона Тайъи: как они приносили в жертву живых культиваторов, чтобы вырастить кровавые кораллы. Серебряная цепь колокольчиков Юэхо захлестнула одно из течений, и все трое, пользуясь силой рывка, вырвались из кораллового леса.
На рассвете Лу Цинъян стоял на киле затонувшего корабля, взирая на око моря Гуйсю. Духовная жемчужина Зелёного Дерева отражала флаг из шёлка цзяосяо, что колыхался в глубине водоворота. Во лбу вышитого на нём морского бога сиял Король кровавых кораллов, идеально подходящий к Жемчужине Дракона. Подводное течение скользнуло по его правой руке, уже покрытой коралловыми узорами. Призрак морского бога на поверхности золотого ядра медленно сливался с узорами Дао Змее-дракона.
— Снадобье готово, — он щелчком разбил разъедающие ракушки, пытавшиеся вцепиться в наруч, и, прищурившись, посмотрел на бушующую грозу в глубине ока моря. — Старый лис Е растил это великое снадобье в Гуйсю тысячу лет, а досталось оно мне...
http://tl.rulate.ru/book/183373/18570860
Готово:
