Глава 44. Кровавое жертвоприношение Богу Колдунов
Лу Цинъян ступил на разрушенные ступени алтаря Храма Бога Колдунов. Подошвы его сапог, покрытые магическими узорами Красного Солнца, выжигали отметины на замшелых плитах с ликами зверей. Утренний туман пропитался застарелым запахом крови, а осколки нефрита на поверхности Духовной жемчужины Зеленого Дерева мерцали призрачным светом, вторив углублению во лбу разбитой статуи. Костяная табличка Племени Ведьм, добытая три дня назад в Пещере Десяти Тысяч Гу, обжигала грудь. Остатки иероглифа «Е» на её поверхности сочились чёрной кровью, которая на подоле даосского ханьбана застывала в искажённый тотем Чию.
— Глаза у этого идола, однако, блестят ярче жемчужин из Павильона Пьяного Бессмертного, — он щёлкнул пальцем по пустой глазнице статуи. Посыпалась бронзовая ржавчина, обнажив испещрённую письменами внутреннюю стену — Заклинание Кровавого Жертвоприношения. Нити марионетки Су Ли обвили один из падающих кусочков ржавчины, и в тот миг, когда серебряная игла вонзилась в щель между рунами, весь алтарь задрожал, словно зверь.
Серебряная колокольчик-цепь Инхо разметала осыпающиеся обломки, а Камни киновари разбили каменных големов, напавших из темноты. Девять кукол-жрецов в человеческой коже выползли из тени балок. На их обнажённых позвоночниках копошились кровяные черви, узоры на телах которых в точности повторяли трещины на Духовной жемчужине Зеленого Дерева.
— Искусство колдовства Гу у Е Учэня становится всё изощрённее, — Лу Цинъян сомкнул пальцы и пробил череп одной из кукол, выковыряв оттуда червя управления сердцем размером с грецкий орех. — Этого червя на чёрном рынке...
Он не договорил. Фреска «Карта битвы Девяти Ли» за спиной статуи внезапно осыпалась. Кровяные черви взметнулись вверх, сливаясь в призрак Чию. Ударная волна от его воображаемого топора была такова, что даже Даосские узоры Ледяной Чешуи на поверхности Золотого ядра пошли трещинами. Лу Цинъян, уклоняясь, наступил на разлетающиеся плиты с мордами зверей. Узоры на подошвах, сталкиваясь с боевой ци, выжигали на земле фрагменты формации Формулы Пожирания Небес Тайвэй. Осколки нефрита внезапно вспыхнули, превращая приближающийся кровавый туман в ледяную крошку.
— Смена позиции, Подавление зла водой Кань!
Массив Киновари Инхо на время оттеснил боевой дух. Лу Цинъян, воспользовавшись моментом, метнулся к основанию статуи. Духовная жемчужина Зеленого Дерева отразила бронзовый саркофаг в глубине алтаря. На крышке саркофага были не руны, а изображение жертвоприношения сотен колдунов, и черты главного жреца на семь десятых походили на Е Учэня.
— Старый лис Е себе льстит... — усмехнувшись, он оторвал гвоздь с крышки.
Однако из саркофага пахнуло не трупным смрадом, а сгустившейся до материи силой воли колдунов. В тот миг, когда эта сила коснулась Духовной жемчужины, алые нити на поверхности Золотого ядра вдруг вздыбились. В схватке с Даосскими узорами Ледяной Чешуи они породили призрак древнего воина-шамана. Нити марионетки Су Ли обвили его запястье:
— Отдача силы воли!
— Отдача? — Лу Цинъян стряхнул нити. Его зрачки вытянулись, став похожими на звериные. — В своё время, чтобы разорвать любовное проклятие Гу, я, Лу, выпил сердце старейшины Племени Ведьм... — Он внезапно осекся и застыл на месте: на дне саркофага лежал полуразвернутый «Кровадный Кодекс Девяти Ли», а между страниц была зажата не талисманная бумага, а панцирь черепахи, родственный осколкам нефрита.
В полночь, когда иньская ци была наиболее сильна, подземный зал под алтарем внезапно распахнулся. Лу Цинъян ступил на ступени, сотканные из кровяных червей, и прыгнул к источнику колебаний. Духовная жемчужина Зеленого Дерева осветила Котел Колдуна в центре зала. Котел был опутан девятью цепями из темного железа, звенья которых покрывали Заклинания усмирения души из Павильона Тайъи, но из щелей между рунами сочилась характерная для Племени Ведьм синяя кровь.
— Позиция Кань установлена, Гром пробивает преграду!
В тот миг, когда Камни киновари разбили цепь, Котел Колдуна взревел. Из котла хлынул не запах лекарств, а сгустившиеся до материи души обиженных. Когда эти души коснулись призрачного света осколков нефрита, они сложились в воздухе в половину «Свитка Нисхождения Бога Колдунов». Лу Цинъян, наступив на ухо котла, прыгнул к его центру. Призрак воина-шамана на Золотом ядре внезапно открыл глаза и выдохнул сгусток сознания, смешанный с запахом вина:
— Сущность крови Бога Колдунов может закалить Золотое ядро.
На пятую стражу завыл ледяной ветер, из глубины подземелья донесся скорбный вой костяной флейты. Внутри котла Лу Цинъян нашёл половину расколотого Нефритового диска Бога Колдунов. Сила воли, оставшаяся на его поверхности, вдруг ожила и проявила в его море сознания тайну Павильона Тайъи, который принёс в жертву сотни тысяч жизней, чтобы вскормить этот котел. Серебряная колокольчик-цепь Инхо обвила бревно, плывущее по подземной реке. Втроём, ухватившись за него, они выбрались из подземелья.
Когда утренний свет пробил туманную завесу, Лу Цинъян стоял на обрыве, глядя на родовые земли Племени Ведьм. Духовная жемчужина Зеленого Дерева отразила Знамя призыва душ, колышущееся на дне ущелья. На лбу вышитого на знамени Бога Колдунов была Нефритовая подвеска, идеально совпадавшая по форме с осколком нефрита. Горный ветер пробежал по его правой руке, которую покрывали кровавые узоры. Призрак воина-шамана на Золотом ядре медленно сливался с Даосскими узорами Ледяной Чешуи.
— Не хватает ещё двух ингредиентов, — он щелчком пальцев раздавил трупного жука, пытавшегося заползти на голенище сапога, и, глядя на клубящийся в ущелье кровавый туман, прищурился. — Как разделаюсь с этой шайкой, что строит из себя духов, пора будет поискать в Восточном море того тысячелетнего цзяо...
http://tl.rulate.ru/book/183373/18550591
Готово:
