Ли Чжань размахивал топором с явным раздражением.
Лицо надсмотрщика, полное злобы, всё ещё стояло перед глазами. Тот почти брызгал слюной прямо ему в лицо:
— Деревянная голова! Ты думаешь, тебе можно прикасаться к благовонным свечам для Церемонии Поклонения Луне? Опрокинул коробку отборного агарового дерева! Иди к границе Запретной зоны и сруби десять стволов железного дерева! Не хватит одного или опоздаешь хоть на миг — с тебя живого не останется!
Железное дерево было твердым, как металл, и росло на крутых склонах задней горы. Особенно в тех местах, что граничили с Запретной зоной, куда простые слуги и приближаться боялись.
Но Ли Чжань не смел спорить. Он был всего лишь низшим рабочим, и единственным его талантом была неисчерпаемая физическая сила.
Он молча взвалил топор на плечо и под лунным светом зашагал в сумрачную чащу задней горы.
Деревья вокруг становились всё выше и гуще, заслоняя небо. Лунный свет едва пробивался сквозь кроны, лишь пятна света дрожали на усыпанной палой листвой земле.
В воздухе пахло сырой прелью и разливалось необъяснимое чувство тревоги.
Граница Запретной зоны была уже совсем близко; тусклые надписи на камне предостерегали путников, призывая остановиться.
Ли Чжань слышал легенды о Запретной зоне. Говорили, что те, кто туда входит, уже не возвращаются, а само место хранит величайшие тайны и опасности Дворца Цзиюэ.
Он всегда был исполнительным и никогда не переступал черту.
Если бы не эта подстава, он бы никогда не забрел так далеко.
Выбрав дерево толщиной с чашу, он глубоко вздохнул и замахнулся тяжелым топором.
— Кха! Кха! Кха!
Глухие удары эхом разносились по безмолвному лесу, казалось, слишком резкими в этой тишине.
Железное дерево оправдывало свое название: каждый удар оставлял лишь бледный след, а отдача в руку была такой сильной, что ладонь немела.
Но терпения и сил у него было в избытке. Ли Чжань работал, не поднимая головы, а капли пота непрестанно катились по смуглой щеке и крепкой груди.
Когда он срубил третье дерево и только собрался перевести дух...
Случилось нечто непредвиденное!
Сначала со стороны дворцового комплекса донесся странный шум. В нем слышались звон сталкивающегося оружия и несколько резких, оборванных криков.
Ли Чжань замер, выпрямился и прислушался.
Церемония Поклонения Луне всегда проходила торжественно и безмолвно. Откуда взялся этот шум?
Неужели... что-то случилось?
Сердце сжалось. Он невольно подумал об одинокой белой фигуре на высоком помосте.
Глава школы...
Стоило этой мысли промелькнуть, как в воздухе раздался резкий свист. Что-то стремительно падало с огромной высоты!
Звук доносился именно со стороны бездны, считавшейся Запретной зоной!
Сердце Ли Чжаня подскочило к самому горлу.
Сам не зная, откуда взялась смелость — возможно, из глубины души шевельнулось смутное сострадание к тому, кто «одинок на вершине», — он бросил топор и, почти не раздумывая, бросился на звук, пробираясь сквозь заросли.
Он перешагнул через исцарапанный пограничный камень и по-настоящему вошел в Запретную зону.
Растительность здесь была еще более странной: переплетенные старые лианы походили на щупальца монстров, а зазубренные скалы в полумраке казались затаившимися хищниками.
Под ногами хлюпала гнилая листва и скользкий мох; каждый шаг требовал предельной осторожности.
Давящая атмосфера усилилась, к ней примешался едва уловимый запах крови.
Затаив дыхание, Ли Чжань, полагаясь на чувства, отточенные в горах, начал спускаться вниз, ориентируясь на направление падения и усиливающийся запах крови.
Склон становился всё круче. Ему приходилось цепляться за крепкие лианы и выступы скал, постепенно спускаясь вниз.
Спустя неизвестно сколько времени он наконец достиг дна ущелья.
Здесь было еще темнее. Лишь несколько бледных лучей лунного света пробивались сквозь плотные облака, освещая небольшой клочок земли. На дне что-то журчало — казалось, протекал ручей.
Воздух был пропитан влагой, кровью и чем-то еще... странным, приторно-сладким и обжигающим.
Ли Чжань настороженно огляделся, сердце бешено колотилось.
При слабом лунном свете он заметил на камнях у ручья нечеткий белый силуэт.
Этот белый цвет казался неестественно ярким в темноте ущелья.
Он осторожно приблизился, стараясь ступать как можно тише, боясь спугнуть неизвестное.
Чем ближе он подходил, тем четче становился контур.
Это был человек.
Человек в белых одеждах, лежащий на боку у ледяной воды. Тело едва заметно дрожало.
Черные как смоль волосы беспорядочно рассыпались по камням и сырой земле, закрывая большую часть лица.
На белом шелке виднелись пятна темно-красной крови, особенно на рукавах и спине — там цвет был почти черным.
Пусть лица не было видно, но эти характерные белые одежды и врожденная холодная аура, которую ощущалось даже в беспамятстве, заставили Ли Чжаня замереть, словно от удара молнии!
Глава!
Это действительно был Глава!
Как он здесь оказался?
И как получил такие тяжелые раны?
Шум во дворце и звук падения... Неужели Главу сбросили вниз?!
Шок и ужас мгновенно сковали Ли Чжаня.
Он почти полз, пока не оказался рядом с Юнь Цинцы.
— Гл... Глава?
Голос его, охрипший от страха и напряжения, сорвался на хриплый шепот.
Подойдя вплотную, он увидел состояние Юнь Цинцы, и его едва не хватило удар.
Где сейчас была та возвышенная, холодная и властная особа, взирающая на мир свысока?
Лицо его было неестественно пунцовым, словно испачканным яркой румяной. Мелкие капли пота покрывали чистый лоб и прямой нос, а влажные пряди волос прилипли к щекам, придавая ему невиданную прежде хрупкость.
Его вечно ледяные глаза были плотно сомкнуты, а длинные ресницы беспокойно подрагивали.
Бледные губы были припухшими от того, что он сам крепко их кусал, на них проступила тонкая полоска крови.
Дыхание было пугающе частым. Грудь тяжело вздымалась, каждый вдох казался обжигающим, а каждый выдох превращался в мучительный стон.
Белые одежды были в полном беспорядке; ворот распахнулся, обнажая изящную, подобную нефриту ключицу, на которой тоже проступил неестественный румянец.
Казалось, его только что выловили из воды или, наоборот, держали над огнем — от него исходил жар и какая-то... аура, которую Ли Чжань не мог описать, но от которой сердце само по себе пускалось вскачь.
Что с Главой?
Это не просто рана. Он будто... болен?
Одержим?
Ли Чжань в растерянности замер. Ему хотелось коснуться Главы, проверить раны, но он боялся своими грубыми руками осквернить это создание, подобное льду и стеклу.
Потный и взволнованный, он несколько раз обошел Юнь Цинцы кругом, прежде чем набраться смелости. Он протянул свои огромные, покрытые мозолями и шрамами от тяжелой работы руки, желая помочь Главе подняться, или хотя бы убрать его от ледяной воды.
— Гл... Глава, что с вами? Очнитесь! Не пугайте меня так!
Он неуклюже и осторожно коснулся горячего плеча Юнь Цинцы.
В тот миг, когда его грубые пальцы коснулись нежной кожи...
Словно от прикосновения ледяного змея, тело Юнь Цинцы содрогнулось в резком приступе!
Слабая, но леденящая кровь жажда убийства на мгновение вырвалась наружу.
Он с трудом, крайне медленно разлепил тяжелые веки.
В расплывчатом зрении: бледный лунный свет, пляшущие тени деревьев и лицо мужчины — встревоженное, простое, покрытое потом и тревогой. Оно не было красивым, даже грубым, но забота и паника в его глазах были предельно искренними.
«Опасно...»
Остатки рассудка кричали об этом.
Чужая обстановка, чужой человек, постыдное состояние... Инстинктивно он хотел направить внутреннюю силу, оттолкнуть эту угрозу, прогнать незваного гостя ледяным взглядом.
Но он не мог.
Яд «Нити Запирания Чувств» внутри него, словно алчная лиана, не только сковал его ци, но и, стоило чувствительному телу коснуться чужой руки, вспыхнул с новой силой!
Пустота и жажда, подобно прорвавшей плотину воде, почти полностью смыли остатки его воли.
Он попытался поднять руку, но не смог пошевелить даже пальцем. Тело стало ватным, а все силы уходили на борьбу с внутренним пламенем.
В мутном взоре это честное лицо казалось еще ближе, а отчаянный зов доносился словно сквозь слой воды.
Он лишь бессильно наблюдал, как на него наползает тень, пока сознание окончательно не поглотили бушующая тьма и еще более яростный жар.
http://tl.rulate.ru/book/183338/17449513
Готово:
