После присвоения званий до Нового года оставалось всего несколько дней.
В эти дни интенсивность тренировок снизилась.
Больше всего времени уделялось уборке.
Из всех занятий по уборке помещений, хуже всего было мыть туалеты.
А ещё хуже было то, что для этого приходилось использовать свою собственную миску для умывания.
Сунь Чжэн ещё мог смириться с тем, что этой миской умываются, а потом моют ноги.
Ведь лицо и ноги — это всё своё.
Но приходилось ею ещё и туалеты смывать, а иногда и другие вещи носить.
Хотя в то время страна ещё не была богатой, Сунь Чжэн считал, что выдать ещё пару мисок было вполне возможно.
Непонятно, о чём думали те начальники из военного ведомства, что и новобранцам, и старослужащим выдавали по одной миске.
Сунь Чжэн не помнил, выдавали ли миски позже, но вот одежду выдавали несколько раз.
В прошлой жизни Сунь Чжэн пользовался своей миской до самой демобилизации. Уходя, он хотел её выбросить, но старослужащий уговорил его забрать домой на память.
А их взводу в этот раз не повезло — их назначили убирать туалеты.
Сунь Чжэн помнил, что в прошлой жизни уборкой туалетов занимался то ли третий, то ли четвёртый взвод.
Непонятно, почему в этот раз это оказалась их вторая рота.
Неужели это «эффект бабочки»?
Но как бы там ни было, задача была поставлена, и всем оставалось только стиснуть зубы и взяться за дело.
Ма Чжиго окликнул Сунь Чжэна, который уже собирался идти убирать туалеты, и спросил: «Ты знаешь госпожу У из лавки?»
Сунь Чжэн кивнул и ответил: «Я видел её, когда покупал кое-что. Зачем вы спрашиваете?»
Ма Чжиго сказал: «Только что приходил старослужащий, передал мне, что госпожа У просила тебя помочь ей прибраться в лавке.»
Сунь Чжэн замер, указал пальцем на своё лицо и спросил: «Только меня одного?»
Ма Чжиго покачал головой: «Откуда мне знать? Меня просили передать только тебе. А есть ли кто-то ещё, я не знаю.»
Сунь Чжэн кивнул, попрощался с Ма Чжиго и направился к лавке.
Лавка, конечно, была небольшая, но если бы ему пришлось убирать её одному, это заняло бы два дня.
Когда Сунь Чжэн пришёл, там как раз несколько старослужащих покупали товары.
Сунь Чжэн решил подождать рядом, пока старослужащие расплатятся и уйдут. После этого он спросил госпожу У: «Госпожа, что делать?»
Госпожа У улыбнулась, протянула ему пару перчаток и, указывая на несколько больших картонных коробок под полками, сказала: «Помоги мне сперва разгрузить товар. Потом поговорим.»
Сунь Чжэн скривил губы, но взял перчатки и принялся за работу.
Несколько коробок товара казались не такими уж большими, но чтобы разложить всё по категориям, требовалось много времени.
Утром посетителей было мало, многие старослужащие ушли в отпуск навестить родных.
Оставшиеся в части в основном были новобранцы, которые как раз были заняты уборкой.
Разгрузив товар, Сунь Чжэн плюхнулся на табурет рядом с прилавком госпожи У и с укоризной посмотрел на неё.
Госпожа У, увидев его обиженное выражение лица, рассмеялась: «Почему ты так на меня смотришь?»
«Госпожа, почему вы позвали только меня одного?»
Госпожа У, улыбаясь, ответила: «Из новобранцев я помню только твоё имя.»
Сунь Чжэн опешил. Разве так можно объяснить?
Но тут же Сунь Чжэн сообразил и спросил госпожу У: «Нет, я помню, я ведь не называл вам своего имени.»
Госпожа У рассмеялась, с гордостью сказала: «А я что, молчала? Спросила как-нибудь, и узнала.»
Сунь Чжэн кивнул, с этой стороны, это было вполне логично.
Посмотрев на время, он увидел, что скоро обед. Сунь Чжэн спросил: «Госпожа, ещё есть какая-нибудь работа? Если нет, я пойду обедать. Я вам скажу, я ещё расту, нельзя меня голодом морить.»
Госпожа У хотела попросить Сунь Чжэна сделать ещё что-нибудь, но, услышав его слова, не стала.
Госпожа У открыла шкаф, достала пачку сигарет за десять юаней и протянула Сунь Чжэну.
«Вот, это тебе за труд. Не говори, что я тебя заставила работать и ничего не дала.»
Сунь Чжэн, хихикая, принял сигареты, сделав вид, что говорит очень благородно.
«Госпожа, вы так говорите, будто мы чужие. Кто вы такая? Вы же жена начальника штаба. К тому же, даже если не смотреть на начальника штаба, вы так хорошо ко мне относитесь, что я пришёл работать с полной охотой и радостью.»
Госпожа У махнула рукой: «Всё, хватит болтовни, иди уже. А то я тебе точно найду ещё работу.»
Сунь Чжэн прекратил улыбаться и со всех ног бросился прочь.
Работать?
Дурак тот, кто любит работать.
Перед самым отпуском отношение старослужащих к новобранцам сильно изменилось.
Возможно, командование сказало, чтобы новобранцы хорошо встретили Новый год.
Во время обеда Сунь Чжэн заметил, что люди стали петь тише.
Что странно, дежурные офицеры ничего не сказали.
После обеда дежурный обошёл все взводы, проверил чистоту и заодно сообщил о предстоящем новогоднем концерте.
Во взводе не было никого из Тибета или Внутренней Монголии, так что с танцами ничего не получалось.
Ма Чжиго опросил всех, есть ли кто-нибудь, кто, по их мнению, хорошо поёт?
В ответ — ни звука.
Ма Чжиго сам назвал имя Сунь Чжэна. Услышав своё имя, Сунь Чжэн остолбенел.
«Я, чёрт возьми, люблю петь, но я не умею петь!»
«Я понятия не имею о нотах и прочем.»
Каждый раз, когда он пел под караоке, он отставал от других.
И его просят выступить?
«Командир взвода, я действительно не умею.»
Ма Чжиго безэмоционально сказал: «Ты замкомвзвода, если ты не будешь выступать, на кого мне рассчитывать?»
Сунь Чжэн неловко улыбнулся: «В нашем взводе же есть и другие.»
Ма Чжиго указал на новобранцев, которые делали вид, что очень заняты, и спросил: «Давай, найди мне кого-нибудь, кто хочет выступить, и я его отпущу, как тебе?»
В тот же миг новобранцы во взводе стали ещё более занятыми, у них даже не было времени поднять голову.
Сунь Чжэн с горьким выражением лица посмотрел на своих товарищей по новобранцам, а затем с беспомощным видом — на Ма Чжиго.
Этот ублюдок явно навязывал ему это силой.
Сунь Чжэн ушёл, попрощавшись с Ма Чжиго, и отправился заниматься физической подготовкой.
Выступление?
В прошлой и этой жизни он никогда не выступал.
Поиграв на перекладине, Сунь Чжэн сел на край ямы для преодоления 400-метровой полосы препятствий, хмурясь.
Он хотел получить награду, а не позориться на сцене.
В противном случае, не только руководители могут составить о нём плохое мнение, но и товарищи, возможно, посчитают его, лучшего новобранца, недостойным этого звания.
Он помнил несколько классических сценок из миниатюр, но ему некому было с ним играть.
Да и времени осталось всего два-три дня, не успеть подготовить.
Про «сяншэн» и говорить нечего. Про «ток-шоу»?
К чёрту «ток-шоу», это же новогоднее представление в армии, захочешь умереть — не найдёшь такого способа.
http://tl.rulate.ru/book/181771/17919085
Готово:
