В сочетании с пилюлями укрепления тела, Цзян Цзиньцы был не только на полголовы выше своих сверстников, страдающих от недоедания.
Даже его походка, сидение, речь и манеры, цвет кожи и телосложение выдавали в нем человека, выращенного в родовитой семье.
Не говоря уже об особой ауре, шлифованной за несколько миров. В совокупности Цзян Цзиньцы был теперь самым известным красавчиком в радиусе десяти ли.
Слава его заключалась во внешности, а вот ум Цзян Цзиньцы был надежно скрыт учителем Чэнем.
Даже дети из школы думали, что учитель Чэнь взял Цзян Цзиньцы в крестники из-за его красивой внешности.
А кое-кто из доброжелателей даже подшучивал, что Цзян Цзиньцы – будущий муж дочери учителя Чэня.
Сам же Цзян Цзиньцы умел скрывать свои способности. Отец и мать Цзян не были из тех, кто любит хвастаться, особенно отец Цзян, который скрывал это даже лучше учителя Чэня.
Во-первых, они боялись, что другие люди будут пытаться воспользоваться удачей и достоинством Цзян Цзиньцы, что помешает его учебе.
Во-вторых, они боялись, что Цзян Цзиньцы, подобно гениям из прочитанных им сомнительных книг, «умрет молодым». Истории о «Шан Чжун Юне» были у всех на слуху.
Отец Цзян уделял этому особое внимание, поэтому мало кто знал о необычайном уме Цзян Цзиньцы.
Сам же Цзян Цзиньцы относился к этому спокойно.
В конце концов, прожив несколько миров, повидав смену эпох, услышав и шум, и тишину, он уже выработал невозмутимый характер, оставаясь непоколебимым, несмотря на любые пересуды вокруг.
Со временем Цзян Цзиньцы начал находить дичь, и сначала отец и мать Цзян были удивлены, а затем приняли это как должное. Они очень гладко смирились.
Ведь их ребенок от природы был драгоценен, и небеса не хотели, чтобы он голодал, поэтому время от времени посылали ему мясо для пополнения питательных веществ.
Сами супруги тоже немало благодаря этому выиграли, и даже когда позже Цзян Цзиньцы откопал глиняный горшок с медными монетами и серебром, отец и мать Цзян не удивились.
Время шло быстро, и жизнь семьи Цзян становилась все лучше и лучше.
Ноябрь 22-го года Юнкан.
Цзян Цзиньцы исполнилось десять лет, он уже три года учился в школе деревни Ста Фамилий.
Учитель Чэнь долго размышлял и, наконец, однажды утром в выходной, лично посетил деревню Цзянцзя у подножия горы, чтобы поговорить с отцом и матерью Цзян о желании отвезти ребенка на уездные экзамены в этом году.
Когда отец Цзян услышал, что учитель Чэнь хочет отвезти его ребенка на уездные экзамены, он застыл на месте. Грубые руки, привыкшие держать мотыгу, невольно терлись об уголок одежды, а в глазах было полно сомнений;
Мать Цзян остановила работу над подошвой, игла застыла в воздухе, на ее лице появилось выражение замешательства.
Они прекрасно знали способности своего ребенка и были уверены, что он сможет сдать экзамен, если пойдет.
Но думая о том, что их ребенок так молод, и если он рано проявит себя в учении, то в будущем, помимо восхвалений соседей, неизбежно будут и пересуды за их спинами.
Не приведет ли ранняя слава к тому, что ребенок станет тщеславным и в итоге упустит долгосрочные перспективы?
Супруги посмотрели друг на друга, пробормотали и не знали, как ответить.
Учитель Чэнь увидел их опасения, его взгляд был проницательным, и он твердо сказал: «Брат Цзян, не беспокойся! Как говорится: «Рыба-карп стремится перепрыгнуть через драконьи врата, разве могут золотые чешуйки быть заперты в пруду?»
«Ребенок Цзиньцы, в учебе, даже если он будет участвовать в провинциальных экзаменах, он сможет получить звание сюцая, разве может его долго сдерживать такая маленькая деревушка?»
«Сегодняшний уездный экзамен – отличная возможность для него проявить себя. Если из-за беспокойства о его ранней славе, вы будете держать его здесь, среди полей, это будет истинное упущение такого редкого таланта!»
Да, этот мир отличался от древней Лазурной Звезды. Статус туншэна (ученика начальной школы) также требовал сдачи экзамена, а для получения статуса туншэна нужно было поехать в уезд и сдать уездный экзамен, после чего получали статус туншэна.
Затем можно было участвовать в уездных экзаменах, получить статус сюцая и встать на правильный путь в системе государственных экзаменов.
Услышав эти слова, отец и мать Цзян были потрясены. Слова «золотые чешуйки» резонировали в их сердцах, как огромный колокол.
Они переглянулись и увидели в глазах друг друга трогательность.
Да, их ребенок был от природы чрезвычайно умен. Если из-за страха перед будущими ветрами и дождями держать его на месте, разве это не было бы слишком жаль?
Как юный орел с окрепшими крыльями, разве он может отказаться от стремления парить в небе из-за привязанности к безопасности гнезда?
После принятия решения семья Цзян начала суетиться, собирая дорожные деньги и вещи, и организуя работу на полях.
Поскольку Цзян Цзиньцы впервые отправлялся на экзамен, отец и мать Цзян специально потратили несколько десятков монет, чтобы пригласить родственников из той же деревни присмотреть за домом.
К тому же, в последние годы семья Цзян стала намного богаче, благодаря тому глиняному горшку, который Цзян Цзиньцы раскопал ранее, и тому, что он время от времени находил сокровища.
Только так они могли позволить себе отправиться вместе с ребенком в уезд и прожить там около десяти дней.
Если бы ситуация была прежней, только учитель Чэнь мог бы отвезти Цзян Цзиньцы, а супруги могли бы только с нетерпением ждать дома.
Когда односельчане спрашивали, почему они едут в уезд на так много дней и тратят деньги на помощь в уходе за полями.
На этот раз отец и мать Цзян не собирались ничего скрывать. В конце концов, после экзамена вся округа узнает, что их сын сдал экзамен на туншэна.
Поэтому они открыто сказали правду: Цзян Цзиньцы собирается сдавать уездный экзамен.
Как только эти слова прозвучали, все в деревне только и делали, что цокали языками, бормоча за спиной, что родители Цзян, должно быть, сошли с ума.
Ребенок всего десять лет, а собирается сдавать на туншэна? Не говоря уже о том, чтобы видеть, никогда даже не слышали.
Но на следующий день дети из школы принесли новость: «Учитель Чэнь дал нам пятнадцать дней каникул.»
На третье утро, к карете, затянутая синей тканью, с грохотом въехала в деревню Цзянцзя и остановилась возле двора семьи Цзян.
Учитель Чэнь и Цзян Цзиньцы вышли из кареты, и под удивленными взглядами односельчан громко пригласили отца и мать Цзян поехать с ними.
Отец и мать Цзян, сжимая уголки одежды, взволнованно и возбужденно усадили своего четырехлетнего младшего сына Цзян Яньчжоу в карету.
Копыта лошадей подняли пыль, и карета вскоре исчезла у въезда в деревню, оставив всю деревню в изумлении, глядя на следы от колес: «Это действительно правда!»
«Этому малышу всего десять лет!» – кто-то не мог не воскликнуть, – «Неужели это воплощение министра литературы?»
Старейшины клана Цзян были в приподнятом настроении, поглаживая бороды, они ходили у входа в родовой храм: «В десять лет сдавать на туншэна, наша деревня Цзянцзя, боюсь, скоро выпустит чиновника!»
Все были уверены, что Цзян Цзиньцы сможет добиться успеха, благодаря учителю Чэню.
Более двадцати лет назад учитель Чэнь был вундеркиндом, который в пятнадцать лет стал сюцаем в уезде, но никто не мог точно сказать, почему он отказался от карьеры чиновника и вместо этого устроился в школу в деревне Ста Фамилий.
Но все в радиусе десяти ли были благодарны ему. Предыдущий учитель был туншэном почти семидесяти лет, а учитель Чэнь, как сюцай, имел реальный титул.
И еще сюцай в пятнадцать лет! За эти десять с лишним лет дети из тридцати-сорока деревень вокруг в основном научились писать благодаря его просвещению.
Он лично вел Цзян Цзиньцы на экзамен, так что это было почти гарантировано.
«Неудивительно, что раньше наш ребенок часто говорил, что Цзиньцы оставался у учителя Чэня в качестве слуги, оказывается, он стал его учеником три года назад!» – воскликнул кто-то, ударяя себя по бедру.
Лица жителей деревни Цзянцзя были наполовину полны зависти, наполовину – неудержимого возбуждения.
В эти годы налоги в империи были высоки, крестьяне жили за счет земли, но едва сводили концы с концами.
Если бы в семье случалась какая-нибудь болезнь, накопленные с трудом средства мгновенно иссякали.
Но если бы в деревне появился сюцай, то налоги всей деревни могли быть снижены на три десятых, пока Цзян Цзиньцы был жив; сам сюцай был бы полностью освобожден от налогов и ежемесячно получал бы десятки монет в качестве содержания.
http://tl.rulate.ru/book/181568/17092168
Готово:
