Глава 9
Внизу Селас показывал, как правильно бросать. Едва заметное движение бедер, резкий выброс руки — и камень летит точно в вырезанную метку. Он повторил это дважды, медленно, чтобы все успели уловить суть. Затем дал попробовать остальным, прохаживаясь между ними, поправляя хват и стойку с терпением умудренного опытом наставника.
— Он никогда не промахивается, — заметил Ольвэ. — Ты обратил внимание? За что бы он ни взялся, он берется за это так, будто уже давным-давно знает, как этим пользоваться.
Тирион долго молчал.
— Может, он просто одаренный.
— Может быть.
Но Ольвэ в это не верил.
Одаренность объясняет навыки. Но не объясняет того взгляда, которым Селас иногда сверлит горизонт, словно вымеряя дистанцию до чего-то, чего не видит никто другой. И уж точно не объясняет тех странных, рубленых фраз, которые он иногда бормочет во сне. На языке, которого Ольвэ в жизни не слышал — а уж он-то слышал все языки в поселении.
Когда над Куивиэнен сгустилось то, что здесь сходило за сумерки, я незаметно улизнул.
Пошел туда, куда ходил всегда. В крошечную бухточку на дальнем берегу озера, надежно спрятанную за нагромождением валунов. Слишком далеко от поселения, чтобы кто-то забрел сюда случайно. Никаких тропинок. Ни единой причины находиться здесь — в этом-то и была вся прелесть.
Я уселся на плоский камень, скрестил ноги и закрыл глаза.
Свет был там. Он был там всегда. Гудел под кожей, сочился из каждого эльфа в пространство, как тепло от остывающей печи.
И, как по мне, это было чудовищным расточительством.
Если Свет — это то, о чем я думаю, если это энергия, сила, ресурс, который можно использовать, то позволять ему бесконтрольно фонить в атмосферу каждую секунду каждого дня — всё равно что открыть все краны в доме и удивляться конским счетам за воду. Хуже, чем расточительство. Это идиотизм.
Я думал об этом уже давно.
Месяцами. Долгими тихими часами, пока никто не видел, я сидел и пытался нащупать этот Свет внутри себя, составить его карту, понять, как он течет. Моя непоседливость, заставлявшая меня лезть на стену в любых других ситуациях, здесь парадоксальным образом отступала. Здесь у меня было только время, адское терпение и мозг, который категорически отказывался спать по команде.
В конце концов я попытался втянуть Свет внутрь. Удержать его, а не позволять утекать сквозь пальцы.
Свету эта идея не понравилась.
Он хотел излучаться, такова была его природа. Пытаться удержать его — всё равно что зачерпнуть воду ладонями и стараться не проронить ни капли. Возможно, но только если ни о чем другом больше не думать.
Вдох... Я представлял Свет как жидкость, текущую по невидимым каналам.
Выдох... Я представлял, как эти каналы сужаются, смыкаются, запирая Свет внутри.
Вдох.
Выдох.
Вдох.
На висках выступила испарина. Руки подрагивали. Но медленно, мучительно медленно, за первый час попыток мягкое свечение вокруг моей кожи начало тускнеть. Померкло. А затем и вовсе исчезло.
В темноте я ухмыльнулся.
«Ага. Попался».
Я удержал его ровно десять секунд, прежде чем концентрация сбилась, и Свет разом выплеснулся наружу, ослепительно полыхнув над водой. Десять секунд — это уже что-то.
Снова.
И снова.
С каждым разом я удерживал его всё дольше. И каждый раз чувствовал, как он скапливается внутри, будто вода перед плотиной.
Проходили часы. Звезды скользили по небу. Озеро тихо шепталось с камнями. Валуны у меня за спиной слегка нагрелись от моего тела.
Когда я наконец открыл глаза, небо уже изменилось. Началось то, что в этом мире заменяло рассвет — медленное выцветание темноты, растворение звезд.
И я чувствовал себя иначе. Я стал сильнее, а внутри пульсировало что-то еще, чему я пока не мог подобрать названия.
Я встал, потянулся и заметил одну странность, когда накопленный Свет наконец вырвался из-под моего контроля и хлынул наружу. Он был ярче, чем раньше. Это был не просто тот же самый Свет, вернувшийся на круги своя. Его стало больше, словно под давлением он уплотнился, изменил структуру.
Я зашагал обратно к поселению, а в голове уже крутились идеи для следующего эксперимента. Если Свет можно копить — можно ли придавать ему форму? Направлять? Использовать как инструмент?
И если его удержание делает его сильнее, то на что еще способна эта сила?
Я сидел у озера и смотрел, как звезды пишут свои имена на воде.
У меня за спиной поселение медленно погружалось в сон. Костры догорали, песни стихали. Где-то совсем далеко слабо плакал ребенок.
Я втянул Свет внутрь себя уже на автомате. Это движение стало таким же естественным, как вдох. Я почувствовал, как Свет уплотняется. Оседает.
http://tl.rulate.ru/book/181439/18293112
Готово:
