Глава 115: «Осколок.»
Поступок Олсаги вызвал у других участников аукциона смесь раздражения и презрения.
Их злило, что желанная вещь досталась какой-то пустышке, и в то же время они презирали Олсагу за такую вопиющую расточительность.
В их глазах эта женщина не стоила и малой доли легендарного предмета.
В этом мире всё, что достигало легендарного ранга, уже обладало сверхъестественной сутью. Если это было живое существо, оно становилось могучим вождем или великим бедствием. Если предмет – он превращался в семейную реликвию, передаваемую из поколения в поколение.
Еще шаг – и можно коснуться порога полубога, став одним из владык материального мира, перед которым склоняют головы даже короли.
Такие существа и предметы ценятся практически на любом плане бытия.
Даже в таком проклятом месте, как Бездонная Бездна, обладатель подобной силы мог бы заделаться каким-нибудь местным царьком.
Та самая молодая женщина, что ранее велела разузнать об Олсаге, смотрела на диадему, сияющую на чужой голове, и на самого Олсагу, который вел себя так, будто купил копеечную игрушку.
Она уперла руку в бок, и в ее взгляде промелькнуло недовольство:
— Хм, очередной дурак, ослепленный красотой…
Слова звучали пренебрежительно, но в голосе сквозила отчетливая горечь.
Она была одной из тех, кто боролся за диадему.
Но вылетела из торгов еще на полпути, даже не дойдя до финала…
От этой мысли ей стало не по себе.
Она злобно зыркнула на Олсагу, который даже не смотрел в ее сторону, и с досадой пробормотала:
— Если бы мне не нужно было приберечь золото для той самой вещи…
Олсага благодаря своему острому слуху прекрасно слышал этот лепет проигравшей, но и бровью не повел. Ему было плевать.
Пустая болтовня не имела значения.
Особенно для него – того, кто при желании мог расслышать рык зверя за десятки километров.
Даже здесь он отчетливо слышал, как тысячи людей – и в зале, и снаружи у экранов – вовсю костили его и распускали слухи.
Прозвища вроде «мота» или «бабника» были самым безобидным из того, что он слышал.
Но Олсаге, выходцу из Бездонной Бездны, было на это глубоко наплевать.
Бездну можно было назвать мировым сборником всех нечистот и ругательств; тамошние оскорбления были такими, что неподготовленного пришельца могло стошнить кровью от одной только злобы в словах.
Так что, повидавший виды Олсага считал, что в этом мире людям не хватает фантазии даже для того, чтобы как следует обложить кого-то матом. Их слова были пресными, и наблюдать за их завистливой злобой было по-своему весело.
Видеть, как люди бесятся, но ничего не могут поделать и лишь втайне жалуются – вот что по-настоящему грело ему душу.
Радости демона просты и непритязательны.
Ему не всегда нужна большая выгода – порой достаточно просто смотреть, как другим плохо или не везет. Чужое несчастье – его счастье…
Аукцион продолжался своим чередом. Следующие несколько лотов Олсагу не заинтересовали, зато его спутница, у которой еще оставалось право выбора, положила глаз на пару серег в эльфийском стиле, вырезанных из нефрита легендарного ранга.
Она выкупила их за сто с лишним тысяч золотых.
Олсаге по-прежнему было всё равно. Он спокойно передал деньги подошедшей служанке.
Ни тени сожаления – триста с лишним тысяч золотых улетели так, будто это была сущая мелочь.
У окружающих уже сводило зубы от зависти; многие мечтали оказаться на месте этих девиц или хотя бы получить крохи от этого богатства.
Не обращая внимания на тех, кто предавался несбыточным мечтам, Олсага взял серьги и аккуратно надел их на ушки своей спутницы.
Классический стиль нефрита идеально сочетался с ее белой кожей и изящной шеей.
Он даже невольно признал:
— Тебе очень идет.
Та в ответ с сияющим лицом обняла его:
— Ты самый лучший!
Олсаге было безразлично, искренняя это благодарность или просто игра. Он позволял ей ластиться к нему.
В конце концов, всё это – мишура.
Он даже имен их толком не запомнил.
Обнимал он их просто потому, что они были красивыми.
Обычное плотское влечение – зачем усложнять? Он не эксперт по отношениям, а бабник, и должен осознавать свою роль, не забивая голову всякой чепухой!
Но если он принимал всё как должное, то его вторая спутница при виде этих ласк нахмурилась. В душе она кипела от негодования и едва сдерживалась, чтобы не дать «подруге» пинка.
Но ради сохранения образа благородной леди перед Олсагой она подавила этот порыв и с улыбкой, полной заботы, спросила:
— Мы только и делаем, что покупаем наряды для нас. А тебе самому ничего не приглянулось?
Вторая дама тоже с любопытством подняла голову, ожидая ответа.
Олсага слегка качнул головой:
— Наверняка что-то будет, но пока я этого не вижу.
До этого момента всё выставляемое на торги казалось ему лишь мелкими игрушками, не вызывающими никакого желания их приобрести.
Но врожденное чутье подсказывало, что сегодня он не уйдет с пустыми руками.
Поэтому он был спокоен как удав.
Дамы понимающе закивали, хотя вряд ли что-то поняли, и больше не донимали его расспросами. Они тихо стояли рядом, наблюдая за сценой и время от времени с улыбкой угощая Олсагу фруктами.
Это Олсагу вполне устраивало – он не любил болтливых женщин.
В этом плане обе справлялись на отлично.
Спустя еще какое-то время, когда на сцену торжественно вынесли покрытый ржавчиной медный обломок размером с ладонь, глаза Олсаги азартно блеснули.
Хотя сила в этом предмете была почти полностью источена временем, он всё еще чувствовал внутри крохотные искры былого величия.
Остальные участники, лишенные его зрения, не понимали, что в этой железке особенного.
В зале пошли шепотки и догадки.
Наконец, под недоуменными взглядами толпы ведущий указал на медную пластину:
— Я понимаю ваше замешательство – зачем мы выставили этот обломок? Но знайте: эта вещь была случайно найдена легендарным героем в тайнике одной древней руины.
— Она лежала в маленьком отсеке на глубине нескольких тысяч метров. Можно сказать, ее хранили в самом сокровенном месте.
— Да, за долгие века ее сила почти иссякла, а первозданный облик утрачен. Но одна черта осталась неизменной – невероятная прочность. Даже полубог не сможет оставить на ней ни царапины! По мнению экспертов, это, весьма вероятно, осколок некоего артефакта древности!
— А значит, он обладает высочайшей коллекционной ценностью!
— Начальная цена – сто тысяч золотых!
При слове «артефакт» простые люди у экранов замерли, а участники в зале оживились, почувствовав интерес.
Но этот интерес угас уже через пару секунд.
Было очевидно: эту штуку изучали вдоль и поперек. Если бы это действительно был работающий артефакт, его бы ни за что не выставили на продажу.
К тому же ведущий прямо сказал – ценность коллекционная, а не практическая…
Это был прозрачный намек аукционного дома: мы вас предупредили.
Скорее всего, реальная польза от этого предмета равнялась нулю…
Поэтому, пока простолюдины снаружи шумели, опытные игроки в зале смотрели на лот со скепсисом.
Отдавать сто тысяч золотых за неведомую штуку с нулевой эффективностью – пусть она трижды прочная – это уж слишком…
— Сто десять тысяч золотых. — Олсага подал голос первым, сразу накинув десятку.
Все снова обернулись на него.
Пытаясь понять, что он в этом нашел.
После его почила один мужчина средних лет, поколебавшись, тоже бросил ставку:
— Сто пятнадцать тысяч.
Олсага, не моргнув глазом, перебил:
— Сто двадцать тысяч.
Услышав это, мужчина засомневался и решил выйти из игры.
Он действительно не понимал, на кой черт сдалась эта ржавая медь, а Олсага явно не считал деньги. Проще было уступить.
Так этот предмет за сто двадцать тысяч золотых перешел в собственность Олсаги.
(Конец главы)
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://tl.rulate.ru/book/181060/16968670
Готово:
