— Ты ведь уже знаешь, кто я такая? — Сестра Сюань прислонилась к стене, скрестив руки на груди. — Обычные люди при виде меня начинают дрожать.
Ван Цзянь слегка склонил голову:
— Я могу заставить дрожать тебя.
— Ладно, оставим это. Ты определенно самый сильный из всех, кого я встречала, — она пристально посмотрела на него. — Я хочу, чтобы ты выступил за меня в одном состязании. Цену назначай сам, если не будешь наглеть – я всё оплачу.
Ван Цзянь потер переносицу и развел руками:
— Нет.
— Эй, да что с тобой не так? Ты хоть понимаешь, кто я? Знаешь, чего мне стоит, Линь Ясюань, переступить через себя и просить о помощи? — Её явно задел столь категоричный отказ. — Нельзя же рубить с плеча!
— Можешь не просить. Можешь попробовать мне поугрожать.
— Помоги мне. Всего один раз.
Видимо, вспомнив о чем-то пугающем, Линь Ясюань вдруг сменила тон на умоляющий. Она сползла по стене, в её глазах промелькнула тень отчаяния.
— Актерская игра никудышная, — вздохнул Ван Цзянь. — Лицо еще туда-сюда, но язык тела подводит. Когда ты говоришь, ты невольно отклоняешься назад – значит, внутренне ты сопротивляешься своим же словам. Ты неискренна. А скрещенные на груди руки говорят о том, что твое подсознание в глухой обороне.
Линь Ясюань замерла с открытым ртом. Она смотрела на него, не мигая, секунд тридцать.
— Чего ты хочешь? Я сделаю всё, что в моих силах.
Она задумалась, и на её лице отразилось нескрываемое презрение ко всему мужскому роду:
— Женщины? Деньги? Квартира? Машина? Мужчинам ведь больше ничего не нужно.
— Хм… — Ван Цзянь на мгновение задумался, а затем широко улыбнулся, сверкнув зубами. — Я хочу мира во всем мире.
С этими словами он развернулся и ушел в класс, оставив Линь Ясюань в бессильной ярости. Она хотела вспылить, но не на кого; хотела выругаться, но боялась, что он её поколотит; хотела пригрозить, но не знала, за какое место его зацепить. Его боевая мощь была очевидна – если только не пустить ему пулю в лоб, она и сама не знала, как спастись, если он вдруг выйдет из себя.
«Ждать здесь? Нет, позорище. Если в определенных кругах узнают, что я караулю какого-то лапотника, мне жизни не будет. Зайти и выложить всё начистоту? Тоже нет, он же со сдвигом, еще ударит…»
Перебрав все варианты, Ясюань так и не нашла зацепки. В конце концов она стиснула зубы и достала телефон:
— Ху Лай, мне нужно двести человек. Да, двести. К школе Ланфэн, пусть ждут у ворот. И сделайте гигантский транспарант! «Горячо поздравляем учителя Ван Цзяня с окончанием рабочего дня». Да! Именно так.
Повесив трубку, Линь Ясюань самодовольно скорчила уморительную рожицу Ван Цзяню, который как раз прохаживался по классу, и умчалась прочь. Этот жест вызвал взрыв смеха у учеников, а Ван Цзянь лишь виновато пожал плечами. Только Ноно чувствовала, что её сердце вот-вот выпрыгнет из груди.
«Главарь банды сейчас… заигрывала с этим странным учителем? Кровавая Мэри мило кривлялась? После вчерашнего конфликта мне точно конец…»
— Эй, у тебя живот болит? — Ван Цзянь постучал по парте Ноно, чье лицо то бледнело, то зеленело. — Последствия аборта мучают?
Ноно вздрогнула и посмотрела на него с отчаянием. — Я… я… вы сбросите меня в реку? — Прошептала она.
— А?
Ван Цзянь опешил. Он внимательно вгляделся в её лицо:
— С чего мне тебя в реку бросать?
— Сестра… сестра Сюань так всегда делает, — Ноно была на грани слез. — Вчера…
— Пусть только попробует, — холодно отрезал он. — Я с неё шкуру спущу. Ты моя ученица, и если кто-то посмеет тебя тронуть – я всю его семью вырежу.
Ван Цзянь всё же был человеком своеобразным. Хоть фраза про «вырежу семью» и была лишь присказкой, слышать такое от учителя было дико. Но, как ни странно, Ноно это успокоило, и она снова уткнулась в экран, досматривая фильм.
Всё утро у класса «F» были уроки Ван Цзяня, так что киносеанс затянулся. На последнем часе в окне внезапно возникли физиономии Давэя и Талисмана, которые отчаянно замахали руками.
— Что случилось?
Ван Цзянь недоуменно смотрел на Давэя, лицо которого расплылось в странной ухмылке. Даже Наивняшка, обычно непосредственная, выглядела загадочно.
— Там у ворот… как бы сказать… — Давэй заулыбался еще шире. — Лучше сам посмотри. Зрелище неописуемое.
Ван Цзянь хмыкнул и обернулся к классу:
— Когда досмотрите, выключите питание. На обед ходите по очереди, чтобы кто-то всегда оставался в кабинете. Если кто придет ломать – звоните мне.
Ученики наперебой закивали, клянясь, что телевизор умрет только вместе с ними. Атмосфера в классе неумолимо пропитывалась духом подворотни.
— А ты хорош. За одно утро превратил это сборище в дисциплинированный отряд, — Давэй с восхищением посмотрел на друга. — Многим классным руководителям это было не под силу.
— Да ладно тебе, они не такие уж и буйные. Нормальные ребята.
Ван Цзянь терялся в догадках, но по лицам друзей видел, что они не шутят. Он лишь озадаченно причмокнул.
— И правда, клин клином вышибают, — серьезно кивнула Наивняшка. — Против маленьких хулиганов помогает только старый бандит.
— С чего это я бандит? — Возмутился Ван Цзянь.
В этот момент Давэй как-то странно посмотрел на Наивняшку. Та замотала говорой, но Давэй показал ей мизинец – жест крайнего презрения. Она закусила губу и яростно уставилась на него.
— Вы чего творите? — Ван Цзянь окончательно запутался в их переглядываниях. — Есть что сказать – говорите прямо.
Давэй усмехнулся и указал на Наивняшку:
— Пари есть пари. Не вздумай увильнуть.
Та в сердцах топнула ногой, схватила Ван Цзяня за руку, притянула к себе и, привстав на цыпочки, молниеносно коснулась губами его щеки. А затем, закрыв лицо руками, умчалась прочь не оглядываясь.
Ван Цзянь сначала даже не понял, что произошло. А когда до него дошло, его лицо залило густой краской. Несмотря на внешнее спокойствие, было видно, что внутри у него бушует ураган.
— Я… она… я… я…
Давэй от смеха согнулся пополам. Кто бы мог подумать, что такой суровый мужчина после невинного поцелуя превратится в робкого юнца. Неудивительно, что он всегда держится с женщинами холодно как лед. Оказалось, дело не в высокомерии, а в банальной робости…
— Мы поспорили, и она проиграла, — выдавил Давэй сквозь смех. — Я заставил её тебя поцеловать.
Ван Цзянь всё еще пылал, но попытался напустить на себя строгий вид, что выглядело одновременно комично и трогательно:
— Чтобы… чтобы это было в последний раз.
— Слушай, ты что, до сих пор девственник? — Давэй придвинулся ближе и заговорщицки прошептал:
— Признавайся, ведь так?
— Не твое дело.
Ван Цзянь покосился на него и понуро зашагал вперед. Давэй же всю дорогу расхваливал Наивняшку: и какая она чудесная, и чистая душой, и понимающая, и образованная – словом, собрала в себе все добродетели мира.
Но стоило им выйти за школьные ворота, как кровь отлила от лица Ван Цзяня, а старенький телефон выпал из его рук прямо в пыль.
На другой стороне улицы стояли человек триста. Все в одинаковых черных костюмах и темных очках, вытянувшись по струнке. Над ними возвышалась надувная арка, по бокам которой парили огромные праздничные шары с транспарантами. А в центре был растянут гигантский баннер метров двадцати в длину:
«Торжественно приветствуем учителя Ван Цзяня по окончании смены! Желаем учителю Ван Цзяню счастья, безбрежного, как Восточное море, и долголетия, равного вечности небес!»
— Это еще что за цирк? — Ван Цзянь лишился дара речи. — Кто это сделал…
Давэй давился смехом. Он осторожно потянул остолбеневшего друга за рукав и указал на припаркованную рядом «Мазерати», где Линь Ясюань, глядя в зеркало заднего вида, беззаботно жевала пончик.
— Да чтоб тебя… — Ван Цзянь присел на корточки, глядя на толпу людей в черном. На лбу у него вздулись вены. — Она что творит?!
Давэй прислонился к школьному памятнику и хмыкнул:
— Она явно хочет затащить тебя на подпольные бои, они сейчас тут в моде. Ставки исчисляются сотнями миллионов. Видимо, поняла, что силой тебя не взять, и решила действовать лаской.
Ван Цзянь вспыхнул. В три шага он оказался у машины Ясюань и с силой ударил ладонью по капоту:
— Ты что вытворяешь!
— Я просто выражаю восхищение своему кумиру, — она посмотрела на него с ангельским видом. — Тебе нравится, кумир?
Артерия на виске Ван Цзяня бешено запульсировала. Против такой «мягкой силы» он был абсолютно безоружен…
Давэй вздохнул и похлопал его по плечу:
— Поговори с ней по-хорошему. Эта девица – та еще штучка, с ней лучше не воевать.
Пожалуйста, не забудьте поставить «Спасибо»! Ваша активность помогает делать работы лучше, ускоряет выход новых глав и поднимает настроение переводчику!
http://tl.rulate.ru/book/181008/17547687
Готово:
