Бланк занимал целых три страницы.
Это была уже третья моя попытка его заполнить. Первую завернул отдел кадров на том основании, что мой процент успешно выполненных миссий был слишком высок для «административного перераспределения». Я выполнял каждое порученное мне задание — в срок, без единого инцидента и без человеческих жертв. За это меня окрестили — ценным полевым активом — и отправили обратно в ротационный резерв. Очевидно, хорошая работа считалась наказуемым деянием, если твоим единственным желанием было перестать её работать.
Вторую попытку торпедировал мой бывший джонин-сенсей, Ямаширо Аоба. Я умолял этого человека помочь мне перевестись из оперативного состава, и после нескольких месяцев бесстыдного нытья при каждой нашей встрече он всё же сдался. Он решил написать рекомендательное письмо, в котором описал меня как — на редкость адаптивного в стрессовых ситуациях — и — обладающего боевой интуицией, не соответствующей его рангу. — Кадровики едва взглянули на это письмо и тут же отправили меня на патрулирование границы близ Страны Молнии, потому что разбазаривать таланты такого ниндзя было бы, цитирую джонина, — практически государственной изменой.
Я до сих пор слышал голос этого человека. Он звучал так самодовольно, самовлюблённый ублюдок. Я бы тоже так звучал, если бы дослужился до джонина и осел в уютном офисном кресле с круглосуточным кондиционером.
На этот раз я писал третье заявление своими словами, стараясь сделать его максимально скучным, насколько это вообще возможно для человека.
— Чунин Итиро Сузуки почтительно просит о переводе в Отдел распределения миссий в кратчайшие административные сроки. Квалификация заявителя включает четыре года активной службы, грамотность и рабочее знание стандартных систем документооборота.
Жаркое нужно было перемешать. Я отложил кисть и пересек квартиру, чтобы подойти к плите, — это заняло три шага. Почти любое расстояние в этой квартире измерялось тремя шагами. От кухни до стола, от стола до двери, от двери до окна. В спальню вел проем, в котором не было даже двери. Управляющий зданием требовал три тысячи рё за установку, а это две недели продуктов, так что я просто повесил занавеску за восемьдесят и посчитал вопрос закрытым.
Квартирка была крошечной. Она находилась в захудалом районе гражданского сектора, что делало её дешевой. Это было сделано намеренно. Соседи-ниндзя вечно вызывают тебя на спарринг на рассвете или возвращаются в два часа ночи, оставляя кровавые следы в коридоре. Гражданские же соседи не лезут не в своё дело. Я прожил здесь три года, и все мои разговоры с другими жильцами можно пересчитать по пальцам одной руки — именно так, как мне и нравилось.
Жаркое перекочевало на тарелку. Свинина, капуста, чеснок, рис. Готовить я умел всегда. Это был старый навык, старше этой жизни, перешедший из прошлого воплощения, где кормить четверых младших братьев и сестер было моей обязанностью лет эдак с одиннадцати. Мышечная память пережила переход между мирами с большей сохранностью, чем большинство вещей.
Я... нечасто думал о прошлой жизни. Теперь я здесь, живу тут уже шестнадцать лет, а подробности того, как мертвый двадцатидвухлетний парень оказался младенцем у гражданских в военной деревне, не были чем-то таким, что я мог бы расследовать или изменить.
Зато в моих силах было не дать себя убить.
Прошлая жизнь дала мне для этого кое-какие инструменты. Например, общее понимание того, как будут выглядеть следующие пятнадцать лет. В какой-то момент в относительно недалеком будущем пацан по имени Наруто Узумаки закончит Академию и отправится побеждать ниндзя, одержимого енотом; убедит азартную пьяницу возглавить деревню; сразится с организацией преступников S-ранга, жаждущих залезть к нему в живот; увидит, как деревню сравняет с землей человек, чьи философские разногласия с концепцией мира превратили его в законченного психа, и в конечном итоге даст богине в челюсть.
Там было еще что-то про луну и инопланетян, но в этом плане мои воспоминания были более туманными.
Оптимальная стратегия, учитывая всё вышесказанное, заключалась в том, чтобы держаться от всего этого как можно дальше. Я заделался ниндзя в основном из финансовой нужды и остался им только потому, что иначе оказался бы совершенно беспомощным даже перед самым никчемным пушечным мясом этого мира. Я верно следовал этой стратегии уже несколько лет, поддерживая безупречную репутацию ничем не примечательной компетентности, избегая специализации и тренируясь ровно настолько, чтобы выжить, но никогда не выглядеть достаточно впечатляюще, чтобы меня заметили. Я был «хорошистом» по всем статьям. Крепкие основы, хорошая бдительность, приемлемо всё остальное.
Заявление о переводе было последним шагом. Отдел миссий — это в помещении, скучно и безопасно. Это всё, чего я хотел от карьеры. Я был так близок к цели, что уже чувствовал запах архивных шкафов.
Единственным постоянным осложнением был один блондин двенадцати лет от роду, живший тремя этажами выше.
Я ел жаркое и старался не думать о нём. Вместо этого я думал о заявлении: проверил, высохла ли тушь, вложил листок в папку и положил её на стойку рядом с ключами, дрожа от предвкушения.
Послышался стук в дверь. Я наклонил голову. Было поздно, а дождь на улице внезапно усилился. Я осторожно подошел и открыл.
Первое, что я заметил, — пацан промок до нитки. Волосы прилипли ко лбу, куртка потемнела от воды. Он тяжело дышал, будто долго бежал, а его лицо раскраснелось под загаром.
Вторым был свиток.
http://tl.rulate.ru/book/180979/16989688
Готово:
