Я надел чистую одежду и вошёл в здание Национальной разведывательной службы.
С самого входа и пока я шёл по коридору, взгляды окружающих были колючими.
Их можно было понять.
Устроив такой переполох в Службе, я вряд ли мог рассчитывать на доброжелательный приём.
Для них всё ещё оставалось загадкой, как мне удалось отсюда сбежать.
— Это ведь агент Чхве Ган, верно?
— Ага, похоже на то.
— Слышал, с него сняли ложное обвинение, и он действительно возвращается.
— Надо же.
Возвращаюсь?
Не смешите меня. Как только с меня окончательно снимут ложное обвинение, на этом всё и закончится. Ноги моей больше не будет рядом с Национальной разведывательной службой.
Спустя некоторое время по распоряжению директора Син У Бома были собраны все агенты, и он официально подтвердил мою невиновность.
— На этом все обвинения, выдвинутые против агента Чхве Гана, с этого момента аннулируются. Прошу всех принять это к сведению. На этом всё, можете расходиться.
Как же долго я ждал этих слов!
Ого, это ведь не сон? Да, сколько же усилий я приложил, чтобы всё закончилось именно так. Если это сон, будет просто катастрофа.
— Всё закончилось хорошо.
— Поздравляю, Чхве Ган.
— Да, и всё это благодаря вам двоим. Спасибо за всё. Надеюсь, впереди нас ждёт только счастье.
Я довольно улыбнулся, и в этот момент ко мне подошёл директор Син У Бом.
— Чхве Ган, найдётся минутка?
— Да.
Вскоре я сидел на самом скромном месте в кабинете, где присутствовали директор, трое его заместителей и начальник отдела планирования и координации.
Син У Бом выразил сочувствие по поводу всех тех трудностей, через которые мне пришлось пройти.
— Ты через многое прошёл. Говорят, показания начальника отдела Син Джонхвана — тоже твоих рук дело. Благодаря этому нам удалось разом покончить с другими организациями, паразитировавшими внутри Службы. Право, даже не знаю, где ещё найти такого способного агента, как ты. Вы все согласны?
Двое заместителей директора с натянутыми улыбками поспешно закивали.
— Э-это точно! Раскрыть такое... не каждому агенту под силу.
— А его неуловимость? До сих пор никто не разгадал, как Чхве Ган сумел выбраться отсюда. Его способности действительно... я считаю, он вполне готов к переводу в полевые агенты.
Я ведь прекрасно слышал, как эти люди материли меня и других агентов, когда припирали к стенке. Актёры из них отличные.
«Эй, вы там! Я вообще-то слышал все те гадости, которые вы говорили про меня в отделе безопасности. Сначала обращались как с преступником, а теперь запели по-другому. Неужели они думают, что я куплюсь на эту лесть?»
— Так вот, агент Чхве Ган...
— Прошу прощения, господин директор, что прерываю вас, но если это касается работы в Службе, я бы хотел высказаться первым. Мне кажется, мне больше не стоит вникать во внутренние дела этой организации.
— Что ты имеешь в виду?
Я протянул заранее подготовленное заявление об увольнении.
Никаких старомодных иероглифов. Написано чётко на хангыле. Конечно, не от руки, а напечатано на принтере.
— Послушай, Чхве Ган? Что это такое?
Я поправил одежду и встал со своего места, не давая ему продолжить.
— Это заявление об увольнении. С сегодняшнего дня я увольняюсь. Такая работа больше не подходит моему темпераменту.
Син У Бом выглядел крайне озадаченным.
— Послушай, парень. Может, ты ещё раз подумаешь? Нашей Службе непросто воспитать такого способного агента. Я планировал доверить тебе важные дела, а ты вот так просто уходишь?
— Как только что сказал второй заместитель директора, я больше всего боялся, что меня сделают полевым агентом. Даже будучи информационным агентом, который по сути является офисным сотрудником, я умудрился получить пулю. Страшно представить, какая опасность подстерегает полевых. В общем, теперь я хочу жить подальше, очень далеко от всего этого. Из-за меня моя мама едва не погибла. Как только вспоминаю об этом, мне до сих пор становится страшно.
— Хм...
— Так что я, такой трусливый и лишённый чувства долга перед родиной, пожалуй, откланяюсь. Всего доброго.
Когда я вышел из кабинета, все вскочили со своих мест и начали меня звать.
— Эй, Чхве Ган!
— Агент Чхве Ган! Подожди минутку!
Зовите сколько влезет, я не обернусь.
Теперь действительно всё кончено. Как вспомню всё, что произошло — тошно становится.
На ходу я развязал галстук. На душе было так легко, словно гора с плеч свалилась.
— Ура-а! Красота! Наконец-то свобода!
— И что ты собираешься делать дальше? — спросил Джерароба.
— Разумеется, жить спокойной жизнью, — ответил я ему. — Как вспомню, в каком напряжении жил всё это время... Ох, нет. Ни за что. Больше я в это не ввяжусь.
— Значит, впереди нас ждут только скучные дела, — прокомментировал Кера.
Я решил их подбодрить:
— Почему это скучные? Вы ведь говорили, что чувствуете не только мою боль, но и вкус еды так же, как я? Вам, должно быть, пришлось несладко, пока я питался одной лапшой быстрого приготовления? Теперь я буду кормить вас по-настоящему вкусной едой.
Тон голоса Керы тут же изменился:
— Есть что-то вкуснее этого? Это правда?
— Ну конечно! То, что мы ели до сих пор — лишь жалкое подобие настоящей еды. Так, я вышел, даже не позавтракав, так что на обед съедим что-нибудь приличное! Карри? Стейк? Просите что хотите. Сегодня я угощаю! Хотя, конечно, попадёт это всё в мой рот. Хе-хе.
— Замечательно! Пошли скорее!
Четверо мужчин, оставшихся в кабинете, выглядели крайне серьёзными.
— Это неприятно. Я и подумать не мог, что агент Чхве Ган вот так просто уйдёт.
Начальник отдела планирования и координации Пак Мён Хун обратился к директору Син У Бому:
— Но почему не пришёл агент Чон Ихан? Вы ведь говорили, что эта карта у него? Разве он не должен явиться и подробно объяснить, почему такая организация тайно действовала внутри Службы и почему эта карта была для них так важна? Только тогда мы сможем официально начать разбирательство по делу депутата Ким Джон Ги, кандидата в президенты.
— На самом деле, сегодня утром я узнал, что он не сможет прийти в ближайшее время.
— Но почему?
— По его словам, он не уверен, что карту не отберут по дороге сюда. Хоть мы и выявили тайную сеть внутри Службы, нет гарантии, что мы нашли всех. Он опасается, что члены их организации могут быть где угодно.
— Хм, значит, масштаб этой организации превосходит все ожидания.
Син У Бом окинул взглядом руководство.
— Нам предстоит по крупицам выяснить, что это за организация. Поэтому пусть каждый из вас разузнает, чем занимались выявленные агенты и по чьему приказу они действовали.
— Да, господин директор.
— Будет исполнено.
Тем временем Чхве Сохён, придя на работу, получила нагоняй от инспектора Юн Сокджуна.
— Эй, Чхве Сохён. Ты что творишь? То больничный, то отгулы. У тебя что-то случилось?
— Ох, и не спрашивайте. Я на этот раз чуть коньки не отбросила.
— Что? Ты о чём вообще?
Чхве Сохён выложила всё как есть. Услышав о причине её отсутствия, он сильно удивился.
— Дурында, нельзя было соваться туда одной! А если бы они оказались не жертвами ложного обвинения, а настоящими головорезами? Что бы ты тогда делала? И где этого оболтуса Донуна носит? Напарник называется, даже не знал, что его напарница чуть не погибла!
— Ой, да ладно вам, не трогайте Донуна. Это я сама отправила его домой пораньше, а потом поехала одна.
— Ты, девка, так не делай. Не знаешь, почему полиция по двое патрулирует?
— Чтобы не сгинуть где-нибудь так, что и костей не найдут?
— Да я не об этом, дурында!
— Ой, если собираетесь ворчать, то завязывайте. Знала бы, вообще бы ничего не рассказывала.
— Так... ты в порядке?
— Ну, раз я стою перед вами целая и невредимая, значит, в порядке.
Чхве Сохён улыбнулась, глядя на ориентировку на доске объявлений.
— О! Ориентировку сняли. Ту, что на Чхве Гана.
— Из штаба приказали убрать, аннулировали розыск. Сказали, что, как ты и говорила, обвинение было ложным.
— А-а, вот как? Хе-хе. Похоже, всё разрешилось.
— А ты что, знаешь что-то об этом?
— Даже если знаю, не скажу! Слышала, карманник Ким Бон Сик опять взялся за старое? Я поеду проверю его логово, так и знайте.
— Эй! Возьми с собой Донуна!
— Хорошо-хорошо!
— Вечно она так... смотришь на неё — и сердце в пятки уходит. Ох.
Вдруг инспектор Юн Сокджун нахмурился.
— Погодите-ка. Но за похищение и незаконное лишение свободы его всё равно надо было привлечь, разве нет? И почему она такая довольная, её ведь похищали? Хм, странно.
— Ох, Ган! Ну что, как всё прошло? Ложное обвинение сняли?
— Хе-хе.
— Да не смейся ты, рассказывай скорее!
Услышав новости, мама очень обрадовалась. Наверное, у неё тоже не было ни одного спокойного дня. Каково матери знать, что её сын в розыске и за ним охотятся. Вспоминая об этом, я чувствовал вину за всё своё невнимание в прошлом.
— Какое счастье. Значит, тебе больше не нужно скрываться? Тебе больше не нужно прятаться?
— Мама, тебе, должно быть, было очень тяжело.
— Да я всё за товар на рынке переживала. Хоть сейчас и зима, и ничего страшного, но он слишком долго лежит без присмотра.
У мамы на рынке своя лавка сушёной рыбы. Она по крупицам откладывала деньги, пока растила меня, чтобы наконец открыть её. Эта лавка кормила нас двоих все эти годы. Я протянул руку и осторожно взял маму за ладонь.
Из-за того, что она никогда не пользовалась косметикой, её кожа была вся в морщинах и казалась сухой. Это был след всех тех жизненных бурь, через которые ей пришлось пройти.
— Мама, у тебя такие грубые руки. Я, единственный сын, даже крема тебе ни разу не купил. Совсем я был непутёвый и невнимательный, правда?
— Да что ты такое говоришь? У торговки и должны быть такие руки, откуда им быть нежными? Со мной всё в порядке. Если мой сын здоров и у него ничего не болит, я уже счастлива.
Слушая её, я почувствовал, как к горлу подкатил комок. Я пришёл сюда с радостью, но почему-то на сердце стало так щемяще. Я протянул руки и крепко обнял маму.
— Ох? Сынок, что-то случилось? Что это с тобой сегодня? В такой-то хороший день?
— Просто мне жаль.
— О чём ты...
— О том, что заставил тебя считать счастьем такие простые вещи. Я мог бы сделать тебя гораздо счастливее. Слишком поздно я это понял. Прости меня, мама. С этого момента я буду очень стараться. Буду жить только ради тебя.
— Хо-хо, мой сын повзрослел. Ладно, раз такое дело, дай и я тебя обниму. Ого, когда же ты успел так вырасти?
— Да я уже давно вырос.
— А я и не заметила. Для матери ты всегда такой же, каким уходил в школу по утрам.
Мама отстранилась, и на её лице снова появилось беспокойство.
— Сынок, а мы... мы можем вернуться домой? С нашим домом всё хорошо?
Тут я вспомнил.
— Ах, точно! Наш дом... он ведь в том же состоянии.
Сгоревший дом. Я был так занят тем, чтобы снять с себя ложное обвинение, что совсем об этом забыл.
— Эх, и зачем только этот Чон Ихан поджёг нормальный дом. Обязательно ли это было?
— Тогда это было правильным решением. Он быстро сориентировался. Женский труп, пожар... Это были идеальные условия, чтобы инсценировать твою смерть. Благодаря этому они и перестали тебя искать.
— Наверное, так и есть... Эх, просто раз нам некуда идти, я невольно начинаю его винить...
— В любом случае, мама, нам пора отсюда уходить.
— Куда же мы пойдём?
— Куда-нибудь. Неужели в целом мире не найдётся места для нас двоих?
Деньги у меня были, но на всякий случай я заехал в город и проверил счета. Как и ожидалось, они всё ещё были под заморозкой.
— Видимо, нужно время, чтобы их разблокировали. Могли бы и побыстрее. Вечно люди медлят в таких делах.
Тем не менее у меня оставалось около десяти миллионов вон из тех, что я занимал. Этих денег должно хватить на первое время, чтобы пожить в отеле. Мама тоже настрадалась, пока сидела взаперти. Мне хотелось поселить её в уютном месте.
— Мама, ремонт дома займёт время, так что как вы смотрите на то, чтобы пожить пока в отеле?
— В отеле? Зачем тратить такие деньги?
Она из тех, кто каждую копейку бережёт, так что я и не ожидал, что она сразу согласится.
— Давайте на этот раз послушаете сына. Мы же не на всю жизнь там, просто воспользуемся случаем.
Так мы оказались в пятизвёздочном Отеле Вудгрин. Когда нас начали провожать от самой машины до входа, я почувствовал себя как-то странно. Будто я важная персона.
Я и сам в отеле был впервые, так что всё было в новинку. Раньше, когда мы выбирались куда-то с друзьями, максимум останавливались в кондоминиумах, а в отелях — никогда. Слишком кусались цены. В отелях ведь столько знаменитых ресторанов, а я за всю жизнь так ни разу в них и не побывал.
— Нам номер на двоих. Желательно с двумя кроватями.
— Хорошо, я провожу вас в номер 1105.
Когда мы вошли, за огромным окном открылся вид на весь город. Теперь я понимаю, почему люди так стремятся заработать побольше, чтобы жить на верхних этажах с красивым видом. В этом определённо что-то есть.
— Не тесноват ли номер? — спросил Кера.
— Может и так, но просторные стоят слишком дорого, — не подумав, ответил я вслух.
Услышав это, мама отозвалась:
— Да тут места предостаточно, зачем тебе ещё больше? Кстати, а сколько стоит этот номер?
— Ой, не забивайте голову ценами. Просто отдыхайте сегодня, ладно?
— Такое чувство, что деньги улетают, даже когда я просто дышу.
Я понимал её чувства. Она всю жизнь работала до седьмого пота, чтобы заработать лишнюю тысячу вон, так что привыкнуть к такому ей было непросто. Ей бы просто забыть обо всём и расслабиться. Но, видимо, для неё это непосильная задача.
— И всё же тут хорошо. Постель чистая. А главное — на душе спокойно, от этого и телу так легко.
— Да... У матери тоже наконец сердце успокоилось. Теперь ведь правда всё закончилось?
— Да, всё кончено.
— Какое счастье. Какое же счастье...
Видимо, из-за всех переживаний она долго не могла нормально спать, и теперь её начало клонить в сон. Я с теплотой посмотрел на неё и помог ей улечься в кровать. Затем я выглянул в окно и счастливо улыбнулся.
— Да, этого достаточно. Этого вполне достаточно.
http://tl.rulate.ru/book/180821/16888566
Готово:
