«Щёлк... щёлк...» — мерный звук разносился в тишине.
Когда Иэн Стеллар в шестой раз провернул заводную головку карманных часов, он наконец разглядел насечки на внутренней стороне циферблата — вместо привычных римских цифр там теснились двадцать миниатюрных вариаций древних знаков Понеглифов. Стук сцепляющихся шестерней постепенно синхронизировался с биением его сердца; парящая в медотсеке пыль внезапно замерла, а капли крови потекли вспять — обратно в рану, скользя по лезвию Хокинса.
— Область временного запаздывания? — пепел сигары Росинанта застыл в воздухе, не осыпаясь. — Нет, это... Возврат памяти?
Зеркальная поверхность внутренней крышки часов отражала непрерывно меняющиеся зрачки Иэна: то человеческий круглый, то змеиный вертикальный, то фасеточная решётка. Когда секундная стрелка миновала определённую отметку, шрам у него на груди вдруг вспыхнул синим светом, проецируя в пустоту схему сосудов, похожую на корни Древа Всезнания.
— Так вот ты где, — пальцы Иэна прошли сквозь свет и коснулись какой-то холодной металлической конструкции. В сознании развернулся вид Священной Земли восьмисотлетней давности: в центре алтаря, перед которым склонились Двадцать Королевских Родов, парили карманные часы с шестернями — точно такие же, как у него в руке.
Время реальности снова потекло. Алый клинок Хокинса, замерший в трёх сантиметрах от горла Иэна, на глазах рассыпался ржавчиной, а стальные нити Росинанта всё ещё хранили траекторию, заданную семь секунд назад. Иэн пошатнулся, отступая на шаг, и заметил, что минутная стрелка часов сместилась против хода на пятнадцать градусов.
— Лечение начинается, — пробормотал он, разглядывая правую руку, обожжённую скопированной лавой. Под кожей проступили узоры шестерней карманных часов, обугленная плоть восстанавливалась, словно кадры обратной перемотки. Но на этот раз он ясно увидел цену: стекло циферблата покрылось паутиной трещин, а у одной из шестерней зубец укоротился на полмиллиметра.
Хокинс вдруг расхохотался и направил проржавевшую рукоять меча к небу.
Виски Иэна пульсировали тупой болью. Стоило ему задержать взгляд на Хокинсе дольше трёх секунд, как Способность копирования сама собой расшифровала фрагмент чужой памяти: жрец в маске ворона разворачивал пергамент, на котором был вычерчен план древнего оружия «Небесный Владыка», ядром которого служила Шестерёнчатая астролябия из двенадцати карманных часов.
Снизу донёсся глухой взрыв, и военный корабль начал медленно крениться, заваливаясь носом в воду. Росинант схватил Иэна за воротник и одним прыжком перемахнул в спасательную шлюпку. На волнах всплывали металлические ящики с эмблемой Мирового Правительства. В одном из них, расколотом ударом, Иэн заметил ряды копий карманных часов — на каждой стояло то же клеймо Мировых Дворян, что и шрам на его теле.
— Святыня, похищенная из Священной Земли три года назад... — голос Росинанта смешался с шумом волн. — В ту ночь, когда остановилась башня с часами Мариджоа, исчезли Карманные часы Временного Порядка, передававшиеся из рук в руки восемьсот лет.
Иэн стиснул в ладони тёплый корпус часов. Когда гигантская волна опрокинула шлюпку, он инстинктивно активировал Область временного запаздывания — и обнаружил под поверхностью воды громадную механическую конструкцию. Зацепление её шестерней повторяло внутреннее устройство часов, а на покрытом кораллами бронзовом циферблате были выгравированы древние письмена: «Сердце Небесного Трона».
Из щелей между шестернями всплыла подводная лодка Хокинса, и все её торпедные аппараты разом развернулись в сторону шлюпки.
Словно в подтверждение этих слов, Иэн вдруг не смог вспомнить похороны Деда. Лицо покойного в его памяти затянуло узором шестерней, последние слова старика обратились в невнятный треск помех. Дрожащей рукой он раскрыл свой исследовательский журнал — и обнаружил, что страница, где раньше значились координаты, теперь девственно пуста.
— Когнитивный якорь рушится, — Росинант вдруг сорвал бинт с левого предплечья, обнажив кристаллизующуюся кожу. — С того момента, как ты впервые применил Область временного запаздывания, переписываются временные линии всех, кто связан с тобой.
Способность фасеточного зрения Иэна включилась сама собой. На Росинанте он увидел наслоения семи временных линий: в одной тот был убит, работая под прикрытием на пиратском корабле, в другой стал Адмиралом Морского Дозора, в ещё одной — даже сражался плечом к плечу с Луффи в соломенной шляпе. И во всех этих призрачных отражениях у него в груди торчала обломанная пружина карманных часов.
Глухой плеск входящих в воду торпед вернул Иэна к реальности. Он, словно одержимый, крутил заводную головку, но видел лишь, как окончательно раскалывается стекло циферблата. В последний миг остановки времени он голыми руками поймал летящую торпеду — Способность копирования бесконтрольно расшифровала её чертёж: в правом нижнем углу проекта 1937 года за подписью Вегапанка стояла та же шестерёнчатая печать, что и внутри часов.
Вакуумная волна от взрыва рассекла море надвое. Сквозь невыносимую боль Иэн услышал, как шестерни часов снова пришли в движение, и на этот раз отчётливо осознал цену: исчезали все его воспоминания о Логтауне. Когда он всплыл со дна, стрелки на наручных часах показывали утро того дня, когда Пираты Кровавого Клинка ещё не напали — но на месте, где должен был стоять военный корабль, теперь пылало торговое судно.
— Это и есть проклятие Небесного Владыки, — голос Хокинса раздался за спиной, и левый глаз пирата обернулся циферблатом. — Каждое исцеление настоящего стирает что-то из прошлого. Угадай-ка... — алый клинок лёг ему на горло, — сколько матросов Морского Дозора никогда не существовало после твоего последнего возврата?
Зрачки Иэна резко сузились. На воде он вдруг заметил плащ Морского Дозора — нашивка с номером принадлежала молодому матросу, что три дня назад приносил ему еду. Теперь этот номер исчез из реестров Морского Дозора, словно карандашная надпись, начисто стёртая ластиком.
— Заключим сделку, — Хокинс щёлкнул потайным отделением в навершии рукояти, обнажая встроенную шестерню часов. — Отдай мне свои Карманные часы Временного Порядка, а я отдам тебе Тормозной клапан, способный остановить поглощение памяти.
Стальная нить Росинанта внезапно пронзила запястье Хокинса насквозь.
Способность фасеточного зрения Иэна вышла из-под контроля. Он одновременно увидел двенадцать вариантов будущего: в семи из них он становился пустой оболочкой без памяти, в трёх Хокинс взрывал детали Небесного Владыки, и лишь в одном — соединённые вместе часы Деда и Тормозной клапан складывались в звёздную карту Пустого Века.
Едва его пальцы коснулись Тормозного клапана, как со дна донёсся механический грохот. Из бездны поднялась бронзовая шестерня длиной в восемьсот метров; бесчисленные копии часов сталкивались между её зубьями со звоном, подобным колоколам собора. Шрам на груди Иэна обожгло огнём, исчезнувшие воспоминания хлынули в него потоком данных — он увидел Деда, стоящего на вершине башни с часами в Священной Земле и вставляющего двадцать карманных часов в Шестерёнчатую астролябию, а внизу, у подножия башни, юный Драгон смотрел в небо.
В этот миг Иэн понял: то, что предстало перед его глазами, — не просто проигрывание памяти...
http://tl.rulate.ru/book/180756/16935648
Готово:
