— Рад встрече, сэр Штрайт. Присаживайтесь.
Он выглядел в точности как в игре – добродушный пожилой джентльмен, но внешность была обманчива. Я помнил его коварные реплики и то, как даже простые вопросы заставляли меня в игре крепко призадуматься. Теперь, сидя напротив него в реальности, я не мог не нервничать.
— Для меня честь встретиться с вами, Ваше Превосходительство.
— Вежливый молодой рыцарь, — заметил он.
Прошел ли я проверку первого впечатления? Я держался подобающе учтиво, и министр финансов, кажется, остался доволен.
— Естественно, что появление молодого рыцаря с такими достижениями вызывает интерес. В частности, среди чиновников вы прослыли рыцарем весьма неординарным, но эффективным, — продолжал граф.
Неужели я настолько известен? Я и понятия не имел, что у меня такая репутация в бюрократических кругах.
— У меня нет особых талантов, но я не мог допустить, чтобы мои люди голодали, поэтому просто усердно работал.
— В герцогстве полно рыцарей, чьи слуги умирают с голоду. В этом смысле вы заслуживаете высокой оценки. Мне доложили, что наш чиновник у вас в долгу.
Похоже, речь шла о домовладельце. Что же он там написал в отчете, раз министр финансов лично мной заинтересовался? Из дел, связанных с финансами, на ум приходили только забор и подставные стражники. Но вряд ли министра заинтересовал инцидент такого уровня. Его положение слишком высоко для подобных мелочей.
— Вы слишком добры ко мне. Я лишь добросовестно выполнял порученную работу, — сказал я.
Скромно, но без подобострастия. Я продолжал беседу в том же духе. Обмен любезностями со стороны выглядел дружелюбно, но в этом разговоре не было никакой конкретики. Беседа, в которой никто не раскрывает карт, просто ходит по кругу. Такие разговоры ужасно изматывают.
— Вы скромны. Обычно горячие юнцы задирают нос, считая себя великими, но вы не из таких простаков. Вы вполне достойны продвижения по службе, — произнес он.
— Я всё еще лишь рядовой рыцарь герцогства, даже не прошедший обряд посвящения.
— Ваш отец был рыцарем, отличившимся в войне с Францией, у него были военные заслуги. Даже сейчас, подай вы прошение, вы могли бы получить инвеституру. В чем причина задержки?
— Я набираюсь опыта, поскольку чувствую, что мне его не хватает.
— Хм, вот как. Значит, планируете сначала набраться практики в поле, показать результат, а уже потом принять рыцарство? Чем больше я на вас смотрю, тем больше вы мне нравитесь. Хотел бы я, чтобы у моего сына был такой же склад ума.
Должность министра здесь не назначалась королем, а передавалась по наследству из поколения в поколение. Если семья не совершала серьезных ошибок, она монополизировала пост на долгие годы. Именно поэтому за министерские кресла между другими высокопоставленными дворянами велась яростная политическая борьба, полная интриг и заговоров.
— Сэр Штрайт. Как вы и сказали, ваша семья невысокого полета. В обычных обстоятельствах встреча между нами была бы невозможна. Мои подчиненные возражали, говоря, что это не соответствует разнице в рангах, но я всё же нарушил прецедент и вызвал вас, посчитав способным человеком, которого уважают в чиновничьей среде. Большинство мелких клерков – простолюдины, и они редко находят добрые слова для дворян.
— Вот как? Благодарю за столь щедрую оценку.
Я ответил спокойно, не проявляя бурных эмоций, и это, похоже, еще больше расположило ко мне министра финансов. Его благосклонность была кстати, но я чувствовал тревогу, не зная, что у него на уме. Трудно было скрывать беспокойство и притворяться невозмутимым.
— Как я и ожидал, вы интересный молодой человек. Несмотря на похвалу, вы не выказываете волнения и сохраняете самообладание. Хорошо, что я заметил вас раньше, чем административный департамент успел наложить на вас лапы. Удача.
Постойте, он что, хочет переманить меня в финансовое ведомство? Если я получу покровительство министра финансов, главы всей бюрократии, разве это не обеспечит мне стремительный карьерный рост? Рационально рассуждая, следовало бы принять такое предложение.
Судя по ходу беседы, министр видел во мне перспективного кадра. Моя оценка была высокой, но этот груз ответственности ощущался физически. Адаптируясь к дворянскому обществу, я усвоил несколько истин, и одна из них гласила:
«Не бывает бескорыстной доброты».
Это изречение передавалось здесь как незыблемая истина. Министру финансов определенно что-то было от меня нужно.
— Есть семья по фамилии Эльсхаймер. Слышали о ней? — Спросил он.
— Знаю, что это дворянский род, курирующий сборщиков налогов.
— Верно, эта семья издавна заведует сборами. Они преданы делу и не пасуют перед трудностями, так что я давно с ними сотрудничаю. Формально они мои подчиненные, но влияние Эльсхаймеров нельзя недооценивать. Вы сами работали со сборщиками и знаете, что это непросто. Такова природа этой неблагодарной работы – даже если закон на твоей стороне, тебя всё равно будут ненавидеть.
— Побывав на месте событий, я это понимаю.
Я слышал об Эльсхаймерах от домовладельца, но никак не ожидал, что это имя всплывет здесь. Но к чему этот разговор? В игре были варианты диалогов и не было ограничения по времени, так что можно было спокойно подумать. Тогда я легко находил лучший ответ, но сейчас это было невозможно.
— Граф Эльсхаймер обладал исключительной смелостью и умел вести за собой людей, поэтому безупречно управлял сборщиками. Благодаря его лидерству налоги собирались гладко. Но, к несчастью, у него был серьезный изъян, — продолжал министр финансов.
Неужели визиты в квартал борделей? Я слышал от домовладельца слухи, что граф умер от болезни, подхваченной именно там. Но это были лишь сплетни, и я не знал, как он погиб на самом деле.
— Он пал жертвой порочной женщины и в итоге навлек на себя гнев Божий. Прискорбно. В конце концов, наследницами остались лишь две дочери, и влияние дома Эльсхаймер начало стремительно угасать.
В Герцогстве Берен действовал Салический закон империи, запрещавший женщинам наследовать престол и территории. Однако существовало исключение: в случае с придворным или герцогским дворянством, не имеющим земельных владений, женщины могли наследовать титулы.
— Раз он придворный дворянин, разве семья не могла просто принять в род способного зятя? — Осторожно предположил я.
— Я тоже так думаю. А вы что скажете?
— …Что вы имеете в виду?
Взгляд министра финансов, устремленный на меня, стал пугающе пристальным. Только не говорите, что этот зять – я? Он предлагает мне войти в семью Эльсхаймер?
В благородном обществе брак был мощнейшим инструментом для создания союзов. Я и сам раздумывал, как использовать это оружие, но не ожидал, что предложение поступит так скоро. Это был верный способ укрепить связи. Но зять? Он предлагает мне пресечь мой род на моем же поколении?
Если я женюсь и войду в их семью, все мои дети будут носить фамилию Эльсхаймер. Именно поэтому в другие семьи обычно уходили вторые сыновья или младшие дети. Но я был главой рода Штрайт.
Моей целью было стать полновластным лордом на земле, которой правит моя семья, а не оказаться в кандалах зятя, живущего на подачки дома Эльсхаймер. Это предложение было абсолютно неприемлемым.
http://tl.rulate.ru/book/180691/16965310
Готово:
