Внутреннее убранство, обставленное мебелью из натурального дерева, мягко купалось в лучах света.
Атмосфера здесь царила удивительно скромная и теплая.
В этот момент из-за витрин показались выходящие посетители.
— О?
— Ого. Лицевая повязка.
— Я знаю этого человека.
— Знаешь? И кто это?
— Это же кулинарный блогер Хынволь.
— Хынволь? Впервые слышу. Он знаменит?
— Ты что, не видел его рекламный ролик? Он же очень популярен. Люди даже начали подражать ему. Наверняка в сети полно видео с ним.
— Хм. Вот как?
— Подожди секунду.
Мужчина, что-то нашептывавший своей спутнице, подошел поздороваться.
— Здравствуйте. Вы ведь Хынволь, верно?
Ким Докку, не забывая о своем призвании криэйтора, вежливо сложил руки в жест приветствия (погуань).
— Именно так. А вы, почтенный, кто будете?
Мужчина широко улыбнулся.
— Ха-ха. Совсем как в эфире. Вы действительно очень харизматичны. Прошу прощения, но не могли бы вы сфотографироваться со мной?
— Конечно, это возможно.
Мужчина довольно рассмеялся, выдохнул «Спасибо большое!» и сделал снимок. После этого он, словно хвастаясь перед своей девушкой, вышел наружу.
Директор О ухмыльнулся.
— Похоже, наш Хынволь действительно стал знаменитостью. Даже случайные прохожие его узнают.
Ким Докку молча согласился. Ему казалось, что еще вчера на рынке в него тыкали пальцем как в сумасшедшего, а сегодня уже появились те, кто узнает его в лицо.
Ким Докку повернул голову.
Он увидел Чха Суджон, одетую в белоснежную поварскую форму.
Встретившись с ней взглядом, он вежливо склонил голову.
— Прошу прощения за тот случай.
Чха Суджон смутилась.
— А, ох! Все в порядке. Со мной тоже такое бывало. К тому же в тот день у магазина как раз был выходной, так что я отлично отдохнула. Поэтому, пожалуйста, не берите в голову. Договорились?
Это была ложь, сказанная из заботы о нем.
Он слышал, что она приложила немало усилий для подготовки к тем съемкам.
Учитывая обстоятельства, она наверняка была расстроена тем, что он нарушил обещание.
И все же то, что она даже не подала виду, делало ее в его глазах по-настоящему взрослым и мудрым человеком.
Взгляд Ким Докку смягчился.
«У нее добрая душа».
От этого чувство вины лишь усилилось. К тому же он был ее должником.
— Торт был невероятно вкусным. Я даже не знаю, как вас отблагодарить. Моя матушка просила передать вам свою признательность.
— Я рада, что вам понравилось.
Сказав это, Чха Суджон лучезарно улыбнулась, вышла наружу, перевернула табличку на двери и вернулась.
— Не присядете ли вон там ненадолго? Я принесу что-нибудь попить.
«Опять?»
Ощущение становилось все сильнее. Болело больше, чем раньше.
Это была настоящая беда. Она испугалась, что с такой болью не сможет даже нормально замесить тесто.
Чха Суджон с мрачным видом помассировала запястье. Но ноющая боль не утихала, а, наоборот, нарастала.
С трудом сохраняя спокойствие на лице, она подняла поднос.
«Скоро пройдет».
Надеясь на это, она вышла в зал и направилась к столу, где сидели двое мужчин. Подойдя, она поставила перед ними поднос.
— Угощайтесь.
— О, благодарю.
— Приятного аппетита.
Их вежливость заставила Чха Суджон мягко улыбнуться.
В этот момент Хынволь поднял голову, и их взгляды встретились. Его черные зрачки, сияющие словно звезды, казалось, осыпали ее метеоритным дождем.
«Вау... Как глаза могут быть такими красивыми?»
Это не был взгляд кроткого оленя — в его глазах таилось нечто загадочное.
Кристальная чистота? Глубина, подобная озеру?
Если попытаться описать это чувство, то казалось, будто ее затягивает в самую бездну его зрачков.
В любом случае, его глаза определенно источали мистическую ауру.
Этот глубокий взгляд слегка сместился к ее запястью, а затем снова поднялся выше.
Пока она неловко улыбалась, он достал из сумки контейнер с едой.
«Хм?»
Не успела она задаться вопросом, как он протянул контейнер ей.
— Это скромный знак моей признательности.
— Простите?
— Вы ведь прислали мне торт.
— Ах... Благодарю.
Мягко улыбнувшись, она приняла контейнер и открыла крышку.
«Кимбап?»
Внутри были аккуратно уложены ровные роллы.
Взгляд Чха Суджон замер на начинке, выложенной в форме цветка.
— Ого! Как красиво.
— Попробуйте.
— Давайте есть вместе.
Директор О рассмеялся.
— Мы и так наелись до отвала по дороге сюда. Ха-ха!
— А... — неловко улыбнувшись, произнесла Чха Суджон. — Тогда съешьте хотя бы торт и печенье.
— Хорошо.
Увидев, что мужчины взяли вилки, она распечатала свои деревянные палочки.
— Приятного аппетита.
— Кушайте на здоровье.
— Да.
Любезно ответив, она подцепила один кусочек кимбапа и отправила его в рот.
Аромат душистого периллового масла нежно коснулся кончика ее носа.
Стоило ей начать жевать, как нори порвалась, и крупинки риса внутри рассыпались во рту.
«О?»
Послышался густой аромат. Словно от риса, сваренного в чугунном котле, во рту разлился вкус нурунджи.
Счастливо улыбаясь и медленно пережевывая, она почувствовала вкус острой, сладкой и пряной приправы.
Нежное куриное мясо, пропитанное тонким ароматом древесного угля, таяло на языке.
Пораженная неожиданным вкусом, Чха Суджон широко раскрыла свои и без того большие глаза.
«Потрясающе!»
Мясо было невероятно мягким. Просто нежнейшим.
Гармония соленого, сладкого и острого вкусов была настоящим искусством.
Казалось, что статус обычного кимбапа мгновенно взлетел до небес.
Кроме того, какой-то глубокий, насыщенный вкус умами и особый аромат разлились по телу, словно теплое солнечное сияние.
Почувствовав себя так, словно она ест изысканное блюдо вместе с рисом, Чха Суджон радостно улыбнулась.
— Это действительно очень вкусно.
— Ешьте побольше.
Пока он это говорил, глаза Ким Докку внезапно окрасились золотом. Это было изменение, происходящее, когда Божественное искусство разума Двух Начал преодолевало барьер предела. В этот миг ему вспомнились слова «хитрого змея» Чэгаль Юна.
«Конечно, господину Хынволю это вряд ли понадобится, но если вы будете это знать, наступит день, когда эти знания пригодятся».
Он был прав. В современном мире Божественное искусство разума Двух Начал оказалось крайне полезным боевым искусством.
Насколько же это удобно — иметь возможность вновь извлекать из памяти события прошлого или накопленные знания.
В частности, стремительный рост понимания сути вещей был одним из самых полезных навыков для жизни в современности.
Чем больше практикуешь это божественное искусство, тем лучше становится память, что позволяет стать настоящим гением запоминания.
Раз уж он пообещал матери сдать экзамен на сертификат, Божественное искусство разума Двух Начал сослужит ему добрую службу.
Однако он пробил барьер первого уровня — ступень «Обыденности» — не только ради этого.
Это было нужно, чтобы исцелить ее конечности через воздействие на селезенку (принцип управления конечностями через селезёнку).
В соусе, использованном для кимбапа, который ела Чха Суджон, были заключены тайны Техники Пяти Стихий.
Более того, он применил секретный метод Чоксончжа, который до предела возводил принцип «пища и лекарство неразделимы», позволяющий управлять здоровьем через еду.
Внутри блюда циркулировала особая энергия, поэтому эффект должен был быть поразительным — не только во вкусе, но и в лечебном воздействии.
Однако этот эффект был возможен только в том случае, если применить Технику поражения точек, чтобы стимулировать энергетические узлы, разогнать застой крови (охёль) и вдохнуть жизненную силу.
Именно поэтому он разрушил преграду Божественного искусства разума Двух Начал.
Он сделал это, чтобы до предела обострить свои чувства и не допустить ошибки при использовании Техники поражения точек.
Ким Докку, чье восприятие невероятно обострилось, быстро зашевелил пальцами, выпуская Ци. Несмотря на кажущуюся простоту движений, это была сложнейшая Техника поражения точек, скрывающая в себе глубокие истины и мастерство. Однако ни директор О, ни сама Чха Суджон не заметили этого удивительного явления.
«Странно...»
Чха Суджон чувствовала себя как-то необычно.
С каждым съеденным кусочком кимбапа по всему ее телу разливался жар.
Можно ли сказать, что она разгорячилась?
Но, как ни странно, это ощущение не было неприятным.
Напротив, ей казалось, будто в кровь выбросило адреналин.
Да, это было похоже на легкое возбуждение.
С чего бы вдруг?
Глаза Чха Суджон непроизвольно дернулись.
Мужчина в черной лицевой повязке ел печенье.
Под слегка ослабшей повязкой время от времени мелькал его точеный подбородок, светлая кожа и нежно-розовые губы.
Она не могла перестать на него смотреть.
«...Я, кажется, схожу с ума».
Сгорая от стыда, она быстро отвела взгляд и принялась усердно поглощать кимбап, во всем виня только его.
«Но как же вкусно».
Действительно уникальный вкус. Аромат углей и глубокое послевкусие были просто невероятными.
Восхищенно пережевывая еду, она снова украдкой взглянула на сидящего перед ней мужчину.
«...Если даже мельком он так хорош... Какое же у него лицо?»
Ей было безумно любопытно.
Чха Суджон предавалась фантазиям, продолжая есть кимбап. И вдруг она заметила нечто странное.
«Ой?»
Запястье больше не болело. Ноющая боль бесследно исчезла.
Внезапно?
С изумленным видом Чха Суджон попробовала пошевелить рукой.
«Серьезно, ни капли не болит!»
Произошло чудо. Запястье исцелилось, словно по волшебству.
Зато сердце, кажется, вышло из строя. Судя по тому, как оно продолжало бешено колотиться.
— Начинаем трансляцию! Три, два, один!
Глядя в камеру, Чха Суджон мило улыбнулась.
— Приветствую всех! С вами кондитер (патисьер) Суджон из «Страны десертов»! Сегодня у нас в гостях особенный человек. Вы все его наверняка знаете. Это мастер-повар Трактира в Муриме — Хынволь! Аплодисменты!
После представления Хынволь вежливо поприветствовал зрителей жестом погуань.
— Для меня большая честь встретиться с Подписчиками «Страны десертов».
Когда чат взорвался комментариями, Чха Суджон, слегка посмеиваясь, спросила:
— Хынволь, для вас ведь это первый опыт в домашней выпечке?
— Именно так.
— Тогда, может быть, сегодня мы приготовим простую кастеллу?
Эфир начался, и Чха Суджон, как и планировалось, стала показывать процесс приготовления кастеллы.
— Нужно смешивать именно так, чтобы потом поверхность не потрескалась.
Весь процесс выполнялся вручную, без использования техники. Это было сделано для того, чтобы он мог кончиками пальцев почувствовать саму суть кастеллы.
— Попробуйте.
— Хм.
Достав готовую кастеллу и дав ему оценить вкус, она продолжила:
— Хоть со стороны это и кажется простым, для новичков кастелла — одно из самых сложных испытаний. Это труднее, чем вы думаете. Я буду присматривать за вами, попробуете?
— Хорошо.
После его спокойного ответа чат наполнился любопытством.
— Интересно, получится ли у него?
— Кулинария и выпечка — это разные вещи.
— Честно говоря, кастелла — это жесть. Часто бывает, что через время середина проседает, а вместо пышного бисквита получается тяжелый кусок теста. Это худшее.
— Вчера как раз испортила кастеллу, смотрю эфир, чтобы попробовать снова.
— Научный факт: в выпечке чем больше косяков, тем вкуснее (лол).
— С первого раза провал неизбежен.
— Вы плохо знаете нашего мастера-повара.
— За кого вы принимаете этого невероятного гения?
— Дело не в Хынволе, просто кастелла реально сложна для первого раза. Нужно набить руку, чтобы прочувствовать этот баланс.
Пока многие предрекали неудачу, Хынволь со спокойным взглядом разделил белки и желтки.
Поскольку он был поваром, его движения выглядели очень уверенными. Процесс взбивания меренги из белков тоже был безупречен.
Несмотря на то, что он взбивал ее вручную, в его движениях не было ни малейшей суеты.
В глазах Чха Суджон отразилось легкое оцепенение.
«Вау...»
Она впервые видела, чтобы кто-то так быстро и точно взбивал меренгу.
Казалось, будто работает машина.
Чат тоже реагировал с восторгом:
— Даже сливки венчиком взбивать тяжело... Он невероятен...
— Обалдеть... С ума сойти...
— Неужели он сделал это меньше чем за две минуты?
— Что у него с выносливостью?;
— Я думал, это робот, а не рука.
— Пока он взбивал меренгу, я просто залип в экран, ха-ха. Что я вообще только что увидел...
Однако успеха нельзя было добиться одним лишь взбиванием, поэтому Чха Суджон внимательно наблюдала.
«Самое сложное начинается сейчас».
Будет ли меренга нежной или плотной — от этой незначительной разницы зависел успех всей кастеллы.
Стоило ей об этом подумать, как рука Хынволя замерла.
Взгляд невольно приковало к меренге.
Плотная и в то же время мягко изгибающаяся текстура.
Увидев идеальную меренгу, Чха Суджон в очередной раз поразилась.
«Неужели он понял, каким должно быть ощущение, увидев это всего один раз?»
Тем временем Хынволь по одному добавил желтки в готовую белковую массу, продолжая взбивать, и получил идеальное тесто. Форма испеченной в духовке кастеллы ничуть не уступала магазинным образцам.
Попробовав кастеллу на вкус, Чха Суджон лишилась дара речи.
«...»
Он не совершил ни единой ошибки.
То, что не под силу новичку.
Даже с учетом его кулинарного опыта, это было поразительно.
Ведь кондитерское дело в корне отличается от китайской или корейской кухни.
И все же Хынволь не просто не ошибся, он сделал все идеально. Совсем не как начинающий.
Рассыпавшись в похвалах, Чха Суджон задумалась.
«Может, кастелла для него слишком проста?»
Ей захотелось попробовать что-то более сложное.
Например, торты, шоколад или даже работу с карамелью.
Честно говоря, ей было очень любопытно.
Сможет ли Хынволь справиться, если поднять планку сложности.
Если да, то Хынволь...
Сердце Чха Суджон затрепетало.
«Неужели он гений?»
Делать поспешные выводы было рано.
Нужно было проверить.
Нет. Честно говоря, ей просто очень хотелось в этом убедиться.
Ведь когда ученик так легко все схватывает, учитель не может не войти в азарт.
Она была в предвкушении.
Насколько далеко он сможет зайти.
Чха Суджон довольно улыбнулась и спросила:
— Не хотите ли попробовать что-нибудь еще?
— Например?
— Первое — печенье и торты. Второе — изделия из шоколада. Третье — работа с карамелью.
В чате началось безумие.
http://tl.rulate.ru/book/180659/16857742
Готово:
