«В-всё пропало!»
Это было первое, что почувствовал О Чхунхён, услышав тему. От охватившей его тревоги кончики пальцев, сжимавшие камеру, и карие глаза, устремлённые в сторону студии, мелко дрожали.
«Из всего многообразия блюд...»
Выпала именно лазанья.
На душе было скверно до безумия. Обычный человек, если только он не увлекается итальянской кухней, вряд ли часто сталкивается с этим блюдом. Случилось именно то, чего он опасался больше всего.
И дело было вовсе не в том, что он не верил в кулинарные способности Докку. Тот был незауряден. Проблема заключалась лишь в том, что его талант ограничивался китайской кухней.
Как человек, профессионально изучавший корейскую кухню, может плохо разбираться в западной, так и Докку, скорее всего, был в ней профаном. Ведь если бы он понимал толк в европейских блюдах, он бы не готовил до сих пор одну только китайскую еду.
Взгляд О Чхунхёна устремился в сторону студии.
«Он в растерянности...»
В отличие от Рэпера-шефа, который довольно ухмылялся, Докку замер на месте, словно статуя, не зная, что предпринять. За всё время знакомства Чхунхён впервые видел его таким. Было очевидно, что Докку не знает, что такое лазанья. Или, возможно, он когда-то слышал это название, но никогда не видел самого блюда — то есть совершенно не представлял себе рецепт.
Кадык О Чхунхёна дёрнулся.
«И это в первое же появление...»
Полный провал.
«А он не так уж и крут».
Сказать по правде, он немного нервничал, когда Кёнджун-хён так расхваливал мастерство этого парня. Но теперь он в очередной раз убедился, что переживал напрасно. Чхунсу не понимал, как можно так оцепенеть из-за какой-то лазаньи. Он тихо цыкнул, чувствуя досаду на самого себя за то, что ощутил некую угрозу от этого юнца.
«Просто считай, что тебе не повезло».
Лучше уж быть благодарным за саму возможность появиться в эфире. В конце концов, должно же быть хоть какое-то утешение, чтобы он мог хотя бы делать вид, что старается. Ведь главному герою нужно сиять, а для этого необходим достойный исполнитель роли второго плана.
Чхунсу радостно улыбнулся.
«Так я буду выглядеть ещё ярче».
Предвкушая роль победителя, он мельком взглянул на мониторы, установленные перед студией.
— Похоже, сознание парня в лицевой повязке покинуло чат, лол.
— Он в полном ауте. Аж жалко его стало.
— Раз концепция «мастер-повар», значит, он по китайской кухне? Какая неудача с темой.
— Но серьёзно, не знать лазанью? Даже я её знаю!
— И откуда только притащили этого безвестного повара?
— Чё за бред вы несёте? Вы вообще видели, как круто Хынволь готовит?!
— Если честно, это перебор. Как можно давать мастеру китайской кухни западное блюдо?
— Это шоу — полная лажа. Рэпер-шеф же спец по западной кухне, да? Это же чистая подстава!
— Какая ещё подстава? У него просто не хватает мастерства.
— Откуда вылезли эти ноунеймы со своим воем?
В чате вспыхнула настоящая потасовка. Сторонники Хынволя столкнулись с остальными зрителями, каждый яростно защищал своего шеф-повара. Впрочем, фанаты Хынволя терпели поражение. И это было ожидаемо: их было не так много, к тому же сам Хынволь, за которого они болели, просто стоял столбом, ничего не предпринимая.
Наслаждаясь ситуацией, Чхунсу с расслабленным видом перевёл взгляд на центральный рабочий стол. Ингредиенты были аккуратно разложены.
«Так, посмотрим».
Для лазаньи было почти всё необходимое, но самих листов пасты не оказалось. Вместо них лежала упаковка обычного хлеба для тостов. Но и этого было достаточно. Лазанья — это блюдо, вкус, аромат и ингредиенты которого могут кардинально меняться в зависимости от повара. Мысленно отобрав нужные продукты, Чхунсу огляделся.
«Пора начинать... А? Духовка? Где духовка?»
Нигде не было видно печи — самого важного оборудования для приготовления лазаньи.
Пока все вокруг были полны скептицизма, Ким Докку выуживал из обрывков памяти нужные сведения о лазанье, комбинируя их под разными углами. Первым, что он нашёл, был «ру» — смесь белой муки и жёлтого масла. В голове всплыли пропорции — 1:1 или 2:1, а также слова вроде «пиродекстрин» (вещество, образующееся при распаде молекул крахмала под воздействием тепла).
«Если добавить туда молоко и томить на медленном огне...»
Смесь превратится в соус бешамель, нежный, как мягкий тофу, и ароматный, как свиной смалец. Информация хлынула бурным потоком. Докку осторожно, словно разгадывая сложнейшую магическую формацию, соединял разрозненные фрагменты этого пазла, выстраивая рецепт. Из-за того, что он не досмотрел видео Рёхи до конца, задача была сложной, но Ким Докку не собирался сдаваться.
«Времени достаточно».
Благодаря воздействию Божественного искусства разума Двух Начал, время для него текло в два раза медленнее, чем для остальных. Головная боль усиливалась от чрезмерной нагрузки на мозг, но это ещё можно было терпеть. С трудом завершив построение рецепта, Докку принялся за тонкую настройку вкуса и аромата. Он прорабатывал детали соуса рагу на основе томатов и мяса, стремясь усилить умами, и пытался довести соус бешамель до совершенства.
Однако результат его не удовлетворял.
«Всё не то».
Сколько бы он ни менял составляющие, тот самый аромат, о котором говорил Рёха, не рождался. Тогда он решил опереться на слова Хиджин.
— Мне нравится, когда в блюде чувствуется тонкий аромат сливочного масла.
Но чем больше он пытался усилить этот аромат, тем сильнее портился общий вкус. Ким Докку решительно стёр из памяти десятки вариантов рецепта лазаньи.
«Проблема не в рецепте».
Лазанья Рёхи была результатом его собственного уникального видения. Это означало, что только Рёха мог достичь того самого вкуса, какие бы ингредиенты он ни использовал. Это был вопрос понимания сути блюда. На данный момент мастерство Докку в приготовлении лазаньи явно уступало уровню Рёхи.
Вместо обиды его охватил восторг. Желание научиться большему захлестнуло его волной. И в этот момент глаза Ким Докку вспыхнули.
«Не нужно зацикливаться на чужом рецепте».
Он упустил из виду важную вещь: нужно делать то, что умеешь лучше всего. Зачем стремиться к несовершенному результату по чужой схеме, если можно создать идеал на основе собственного опыта? То самое, о чём всегда твердил Директор О — китайская кухня. Нужно воплотить вкус блюда, опираясь на доведённые до автоматизма чувства и навыки.
Придя к этой мысли, Ким Докку быстро оглядел ингредиенты на столе.
«Хлеб, кетчуп, томаты...»
Различные продукты начали бесшумно встраиваться в структуру рецепта, основанного на техниках китайской кухни. Как только подготовка была завершена, Божественное искусство разума Двух Начал заработало на полную мощь.
Вж-ж-жух!
Разум, преодолевший человеческие пределы, расширился. Перед его мысленным взором продукты разделялись, готовились, источали запахи. Ким Докку пробовал эти воображаемые вкусы и качал головой.
«Нет».
Он попробовал вариант с обжаркой хлеба в растопленном масле, но результат был тем же: масло не выдерживало высокой температуры и начинало гореть. И тут в памяти всплыло ещё одно видео. Слова Рёхи:
— Пять процентов сахара в сливочном масле называют лактозой. Она быстро сгорает, поэтому масло не выносит высоких температур. Точка дымления сливочного масла всего сто сорок градусов...
Опираясь на эти слова, он вспомнил ингредиент, который использовали в Муриме.
«Сую».
Это было масло, полученное путём долгого нагревания перебродившей молочной массы на слабом огне. Оно было не твёрдым, а жидким. Его точка дымления была настолько высока, что его можно было использовать как обычный жир. В те времена сую было большой редкостью, и его нельзя было тратить вволю, поэтому Докку на время позабыл о его вкусе. Но благодаря Божественному искусству разума Двух Начал он в совершенстве восстановил этот удивительный аромат.
Докку начал быстро комбинировать элементы лазаньи на основе этого знания. Техники сменяли друг друга в вихре озарения. Он дополнял и исправлял рецепт, учитывая даже слова Хиджин. Слегка кисловатое рагу с глубоким мясным вкусом, бешамель с нежным, как весеннее солнце, ароматом, густота сыра и, наконец, сую...
Поиск идеального вкуса завершился созданием одного единственного блюда.
«Огненный цветок».
Красный бутон, исполненный благородства посреди бушующего пламени. Ким Докку, обретший понимание в мгновение ока, едва заметно улыбнулся.
«Вот оно что».
Процесс создания рецепта в его сознании занял много времени, но для окружающих прошло всего около пяти минут. Тем не менее, для тех, кто находился в студии, эти пять минут показались вечностью — ведь участник просто стоял неподвижно. Что ж, настало время действовать. Глаза Ким Докку сияли ярче, чем когда-либо.
— А! Мастер-повар Хынволь наконец-то начал двигаться!
Кёнджун, выкрикнув это, почувствовал огромное облегчение.
«Нашёл зацепку?»
Какая удача. Если бы тот простоял неподвижно до самого конца конкурса, это было бы невыносимо. Кёнджуна мучила совесть за то, что он бесчестно подсказал тему Чхунсу. Именно по этой причине он и распорядился убрать исправную духовку на склад.
Теперь он почувствовал себя немного спокойнее. Кёнджун продолжал со знанием дела комментировать происходящее, не сводя глаз с Хынволя. Тот отобрал ингредиенты, тщательно их вымыл и положил лук на доску. При виде этого чат, доселе полный насмешек, начал оживать.
— О-о! Пришёл в себя, лол.
— Начинает?
— А-а-ах! Я аж прикорнул малость, лол.
— Рэпер всё-таки круче.
— Чё? Только сейчас начинает?
— Скукотища.
— О-о! Мастер боевых искусств очнулся? ха-ха!
— Теперь-то вы у меня попляшете! Молитесь!
— Ты чё тут с самого начала задираешься?
— А ты кто такой вообще, чтобы вякать?
— Кто я? Я — будущий посыльный в Трактире в Муриме-е-е!
— Наш мастер-повар наконец-то вступает в бой!
— Вперёд-вперёд-вперёд!
— Ну и цирк развели.
Кёнджун, просматривая чат, невольно усмехнулся.
«Какая преданная аудитория».
Постоянно мелькали слова «посыльный» и «мастер-повар». Эти подписчики обладали непоколебимой верой. Они были уверены, что стоит ему начать действовать — и он перевернёт ситуацию. Они верили в криэйтора по имени Хынволь. Неужели всё дело в том эффектном мастерстве владения ножом? При хорошем монтаже такое видео сделать несложно. Неужели он сможет изменить ход игры?
Кёнджун был настроен скептически.
«Даже без духовки у Чхунсу преимущество».
Так казалось любому зрителю. Но в этот момент рука Хынволя молниеносно пришла в движение, обрушиваясь на лук.
Та-та-та-та-так!
Нож, в мгновение ока превративший луковицу в крошево, плавно скользнул в сторону, сдвигая кусочки. Свободной рукой Докку смахнул остатки лука с лезвия, и в то же мгновение нож-дао взлетел в воздух.
Вжи-и-ик!
Сделав в воздухе десятки оборотов, нож упал точно в раскрытую ладонь Хынволя. Поражённый этим невероятным, безумным перформансом, Кёнджун шумно вдохнул. Чат в то же мгновение буквально взорвался.
— !!!!!
— О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О!!!
— Как же это круто!!!!!
— Вау! Мастерство владения ножом просто запредельное!
— Ва-а... с ума сойти...
— Мурашки по коже!
— Этот парень настоящий...
— Строгий шеф: «Ты умеешь обращаться с ножом?»
Задумавшийся парень в маске: «А? Где я? Кто я?»
Строгий шеф: «Эй! Ну-ка, покажи класс».
Задумавшийся парень в маске: «С ножом? А, ну ладно. Па-ба-ба-ба-бах!»
Строгий шеф: «Да ну на фиг!»
— У меня челюсть на полу.
— А-а-а!
— Псих...
— Это нереально.
— Это вообще правда?
— Э? Кажется, сейчас что-то промелькнуло...
— Вы видели? Видели? Видели?!
— Ну конечно! лол.
— Наш мастер-повар никогда не разочаровывает!
Удивление читалось не только в комментариях: PD Нам, руководивший съёмками, стоял с разинутым ртом. Чхунсу, обжаривавший мясо для рагу болоньезе, тоже в ужасе замер. Все в тишине, с глупыми лицами, наблюдали за тем, как Хынволь демонстрирует чудеса ловкости.
— Ого...
В этой тишине, наполненной шоком и восхищением, Кёнджун первым пришёл в себя и поспешно заговорил:
— Э-это просто невероятно!
Сам того не замечая, он начал слегка заикаться от восторга, расхваливая фантастическое выступление, а объектив камеры тем временем послушно последовал за Ким Докку. Комментарии вторили ему. Если вначале все считали его бесполезным балластом, то теперь зрители превратились в восторженную толпу, засыпающую его одобрительными знаками. Но это было лишь начало.
Настоящее шоу началось во время работы с тестом. В процессе замешивания муки и яиц, когда он создавал тонкие слои и текстуру, Докку проделывал такие немыслимые движения, что это казалось невозможным.
— Ого!
Придав тесту красный оттенок с помощью томатного сока, он виртуозно нарезал его в форме лепестков.
— Это не просто мастерство владения ножом, это искусство меча! Настоящее фехтование!
А когда он начал обжаривать тесто голыми руками, все закричали от ужаса и изумления.
— О-о-о!
— О-осторожнее! Мастер-повар Хынволь только что опустил руки в раскалённое масло!
— Обалдеть!
Чат раскалился докрасна.
— У него пальцы не сварились?
— Ох! Он засунул руки прямо в кипящее масло!
— Вот это я понимаю — блюдо, приготовленное с душой...
— Попробуй повторить. Ага. И сразу в реанимацию, лол.
Стоило Хынволю начать работу, как реакция окружающих мгновенно изменилась. Чхунсу окончательно потерял самообладание.
«Ч-что происходит?»
Да, отсутствие духовки его озадачило, но всё равно все козыри были у него. Комментарии были благосклонны к нему. Поддержка Хынволя таяла на глазах. Так всё и было... до того момента, как этот парень взял в руки нож. С этого мига всё переменилось. Благоприятная атмосфера и хвалебные отзывы исчезли как дым. Ощущая жгучую обиду, Чхунсу плотно сжал губы и злобно покосился на соперника.
Тот двигался суетливо, но в его движениях читался некий танец.
«Просто выпендривается».
Чхунсу пожалел, что не стал делать пасту для лазаньи сам, а взял хлеб. Но сожалеть было поздно. Он лишь стиснул зубы.
«Чёрт».
Подавляя ярость, он не сводил глаз с противника. Тот голыми руками обжаривал нарезанное в форме лепестков тесто. Это было странно. Изначально плоские заготовки, попадая в масло и выходя из него, становились объёмными. Но ещё более странным была сама идея обжарки.
Чхунсу не верил своим глазам.
«Ц-ц. Ну и дурак. Лазанью не жарят, её запекают в духовке».
Ким Докку выложил обжаренные в сую лепестки на сетку. Подставив снизу пустую кастрюлю, он взял густой соус рагу алла болоньезе.
«Пусть он и немного изменён».
Аромат был весьма недурным. Довольно улыбаясь, он нанёс тонкий слой соуса внутрь лепестков, сверху добавил соус бешамель. Щедро посыпал тёртым сыром. Он повторял этот процесс, создавая слои из теста, соусов и сыра. Когда всё было закончено, нагромождение теста обрело форму.
Ярко-красный цветочный бутон. Он источал манящий цвет и поражал своей красотой.
Докку щедро плеснул сую на раскалённую сковороду, добавил спирт и высек искру. Вспыхнуло алое пламя, словно собиравшееся поглотить всё сущее, обдавая жаром.
Не колеблясь ни секунды, он уверенным движением вылил пылающее масло прямо на красный бутон. Огонь перекинулся на лепестки, охватывая их целиком.
При виде пылающего алого цветка у всех, включая Чхунсу, отвисли челюсти.
— ...
В студии воцарилась гробовая тишина, будто всех присутствующих разом окатили ледяной водой.
http://tl.rulate.ru/book/180659/16857723
