— Ну что ж, раз получили пощёчину в Чонно, давайте-ка сверкнём глазами на реке Хан. Тхэвон. Скупай облигации тех банков, что сплавили нам свой мусор, как только наступит срок их погашения. Все средства, что мы копили для YS, пустим на облигации.
— ...Вообще все? — переспросил он.
— Да. Пусть и первая, и вторая группы набросятся на облигации. Продавайте даже те акции, что держали ради прибыли, и вкладывайте всё в них. Приоритет — облигации с истекающим сроком, а затем скупайте и новые выпуски.
— Да... Генеральный директор, — ответили руководители групп с кислыми минами.
— Понимаю, вы боитесь убытков, — продолжил я. — Ваши лица говорят сами за себя. Но послушайте. Как вы думаете, банки задумываются, когда выпускают облигации? Если бы они это делали, то не выпустили бы такую дрянь, как в этот раз.
Минхи, видимо, не совсем понимая, о чём речь, подняла руку и спросила:
— Они-то их выпустят, но у меня возникли сомнения. Честно говоря, я сама не понимаю, зачем нам их покупать.
Кроме меня, на такое никто не способен. Я любезно объяснил всё Минхи:
— Они уже сочли меня за дурака и один раз обобрали, так неужели они устоят перед соблазном? Даже если не поймут, что к чему, они всё равно продолжат выпуск. И тогда эти облигации, пусть даже убыточные, станут моим оружием, которое позволит мне схватить эти банки за горло и как следует встряхнуть. А что, если я соберу облигации с истекающим сроком и в один момент потребую их обналичить?
Глаза Минхи округлились.
— О... Если так сделать... разве банк не обанкротится?
Я широко ухмыльнулся.
— Если не захотят пойти ко дну, президенты банков прибегут ко мне босиком. Посмотрим, кто из них окажется самым шустрым.
«Мои деньги, которые вы так жадно заглотили... Посмотрим, переварятся ли они у вас в желудках».
Если банк рухнет, его облигации превратятся в фантики. Тем не менее, я скупал и новые выпуски ради благовидного предлога. Ведь если банк обанкротится, все обвинят в этом меня.
«Но что, если из-за краха банка я сам понесу убытки на десятки триллионов вон?»
Тогда я тоже окажусь жертвой. И всю ярость толпы примет на себя только банк. Именно для этого я приказал скупать и новые выпуски.
Конечно, я не собирался нести убытки.
За те мусорные облигации, что они мне впарили... расплачиваться придётся самим банкам.
Банк Минсин.
Лицо президента банка Чо Гютэка окаменело сразу после получения отчёта.
— То есть вы хотите сказать, что мы снова выпустили облигации со ставкой чуть меньше двух процентов и все их продали? Компании Мидас?
Стоявший перед ним руководитель группы облигаций докладывал с крайне серьёзным видом:
— Именно так. Я пытался вмешаться, но их уже успели выпустить.
— Ты, руководитель группы, готов взять на себя ответственность за это? Я таких распоряжений не давал!
— Это... — руководитель группы облигаций начал про себя проклинать президента. Когда тот впервые докладывал о ситуации с Мидасом, президент хлопал его по плечу и хвалил. А теперь, значит, он ни при чём?
— Слушай, один раз мы ещё могли бы свалить на ошибку. Но второй раз — это уже выглядит как преднамеренная продажа. Ты думаешь, в Мидасе на это будут смотреть сложа руки?
— Пока что я отстранил причастных сотрудников от работы. Может, стоит намекнуть Мидасу, что часть группы облигаций, ослеплённая жаждой наживы, совершила оплошность?
Президент банка резко изменился в лице:
— С чего бы это мне делать? Я не получал отчётов и ничего не одобрял!
— ... — руководитель группы снова выругался про себя.
Это желание выгородить только себя... В худшем случае всё повесят на него. Руководитель, не желая терять с таким трудом добытое кресло, лихорадочно соображал.
— Но всё же стоит пойти и поговорить... По предварительным оценкам, Мидас вложил в покупку облигаций около 240 триллионов вон. Это может вернуться к нам в виде бомбы.
Если эта бомба взорвётся, президенту тоже не поздоровится. Руководитель группы облигаций вложил этот скрытый смысл в свои слова.
— Ах ты... Вы заварили кашу, а теперь хотите меня в дерьме искупать? Ты что, страх потерял? Совсем берега попутал, раз я с тобой вежлив был?!
Звонкая пощёчина прилетела руководителю группы.
— Группа облигаций это заварила, вам и нести ответственность. Улаживайте всё, идите умоляйте — делайте что хотите. И не забывай: если дело выгорит боком, ты не просто вылетишь с работы, ты возместишь все убытки до копейки.
— ...
Президент посмотрел на него с нескрываемым презрением.
— Ц-ц-ц. Сразу видно, в высшее руководство тебе не попасть. Головой думать надо! Разве только мы продавали эти облигации? Даже побои — как и продажи — легче переносить вместе. Свяжись с другими банками и идите к ним толпой.
— А это мысль. Сейчас же свяжусь с ними и выдвигаюсь.
Проводив насмешливым взглядом суетливо уходящего подчинённого, президент снял трубку телефона.
— Алло, это из Минсин. Представляешь, мои остолопы из группы облигаций наворотили делов. У вас тоже? Отчёт? Какой отчёт, я ничего не получал. Видимо, сами всё провернули. Да-да. Ох, и молодёжь пошла. В наше время такого не было. Ладно, договорились. Сегодня вечером там же? Да, там и увидимся.
Выбросив проблемы группы облигаций из головы, президент банка начал размышлять, кого бы выбрать себе в компанию на сегодняшний вечер.
Минсок вошёл в кабинет генерального директора вместе с Пэ Чивоном.
— Генеральный директор. Пэ Чивон хочет кое-что сказать.
— Да? Если есть что сказать, Чивон, говори.
— Сделайте меня руководителем группы, — дерзко потребовал Пэ Чивон, даже не изменившись в лице. От такой наглости Минсок явно растерялся.
— Минсок, а ты что об этом думаешь?
— Я... я считаю, что Чивону и правда стоит быть руководителем... — ответил он, совсем поникнув.
«Эх, совсем его Чивон зашугал».
Пэ Чивон в это время довольно кивал.
Похоже, я слишком расслабил их в последнее время.
— Минсок. Значит, ты собираешься уволиться? Пока ты занимался не пойми чем, группу спотовых операций вела Минён. Ты считаешь правильным, что теперь ты просто так возглавишь её обратно?
— Это... — запнулся он.
— Почему? Ты решил, что можешь распоряжаться кадрами как тебе вздумается? Захотел — руковожу, не захотел — бросил?
— ...Простите.
Минсок, я не могу не злиться.
— Ты забыл, что говорил, когда устраивался в компанию? Мечтал о будущем! Обещал делать что угодно! И вот к чему привели твои слова?
— ...
— Если не хватает знаний — учись. Если чего-то не знаешь — стремись узнать! Выбрось из головы мысли о том, чтобы сдаваться только потому, что тебе что-то непонятно. В этот раз я прощаю, но если ещё раз принесёшь мне такой нелепый отчёт, мы станем чужими людьми. Понял?
— Виноват! Я буду учиться! — выкрикнул Минсок, осознав свою ошибку.
Теперь настала очередь Пэ Чивона.
— Пэ Чивон. Вы ни во что не ставите Минсока? Раз он не гений вроде вас, то и работать под его началом зазорно? Или вы считаете его бесполезным?
— Ну... я не то чтобы смеюсь над ним, но ведь очевидно, что промежуточное звено в цепочке докладов лишнее. Зачем оно нужно?
«По мне, так разница между психопатом и задротом лишь в том, вредят ли они окружающим. Но в Пэ Чивоне явно есть жилка психопата. Он наносит не физический урон, а бьёт прямо по психике».
Что ж, посмотрим, как он запоёт, когда удар придётся по нему самому. Начинаем жёсткую терапию.
— Если рассуждать так, то и я вам не нужен. Пэ Чивон, вы же можете сами всё решать и делать, верно? Вам нужна только финансовая поддержка? Я дам вам денег, уходите из моей компании. Столько, сколько попросите.
— Что? Нет, Генеральный директор, вы-то мне как раз нужны!
— Я не гений. Как вы знаете, ещё недавно я был обычным офисным планктоном, не смевшим слова поперёк вставить. Есть я или нет, вы всё равно будете думать и действовать в одиночку, не считаясь ни с кем. Так зачем я вам?
— Ну... это... — он замялся.
Конечно, он об этом не задумывался. Зачем психопату думать о других?
— Пэ Чивон, вы говорили, что за всю жизнь не могли терпеть тех, кто ведёт себя не по-людски? Знаете почему? Потому что вы сами ведёте себя не по-людски, совершенно не считаясь с чужими чувствами.
— ...
— Обычные люди всегда задумываются: «А что другие обо мне подумают, если я так поступлю?». Вам ведь такие мысли в голову не приходили? Скорее всего, в них просто не было нужды. Потому что вы — гений, и вам не нужна ничья помощь или советы. Вы привыкли, что справляетесь со всем в одиночку!
— ... — Чивон застыл в полном замешательстве.
Он жил, доводя черты «исключительной личности» до крайности. Такие люди уверены, что помощь со стороны им не требуется. Но человек по природе своей слаб, и люди живут, помогая друг другу. Он не знал этого, а потому и не умел проявлять элементарную чуткость.
— Спрошу только один раз. Ким Минсок для вас действительно бесполезное существо?
— ...Я не знаю.
Что ж, на сегодня достаточно.
— То, что я сказал Минсоку, относится и к вам. Если не знаете — постарайтесь узнать. И я сейчас не о работе, а об отношении к людям.
— Да... — Пэ Чивон, кажется, осознал свой изъян и выглядел совершенно потрясённым.
Эх, теперь у меня два поникших сотрудника.
Я обратился к обоим:
— Для начала станете со-руководителями группы, чтобы дополнять друг друга. И вот вам новое задание: расширьте информационный отдел. Я хочу, чтобы, если я вдруг спрошу, какого цвета нижнее белье у Президента, вы могли мне ответить. Понятно?
— Есть! Генеральный директор! Я справлюсь!
— Да. Я создам чёткую систему.
Оба, полные решимости, вышли из кабинета.
Руководители групп облигаций из банков Минсин, Сэбёк, Хансин и Сингук собрались вместе. Первым начал представитель банка Минсин:
— Как вы знаете, у нас земля под ногами горит. Ходят слухи, что этот директор Ким из Мидаса — человек непредсказуемый, и он явно затаил на нас обиду. Есть предложения?
Руководитель из банка Хансин заёрзал на месте:
— Нам нельзя здесь рассиживаться! Нужно немедленно идти к нему и приносить извинения! Если что-то случится, на нас всё и повесят!
Представитель Сэбёк подхватил:
— Верно. Мой президент вообще сказал не показываться на работе, пока всё не улажу. Я верой и правдой служил банку двенадцать лет! Одобрение давал лично президент, а теперь он делает вид, будто ни при чём! Я чуть кровью от злости не захлебнулся.
Руководитель из Сингука поддержал их:
— У нас то же самое. Похоже, президенты банков уже сговорились. Мой ещё и выговорил мне на выходе: зачем, мол, я ввязался в это и доставляю ему хлопоты. Притом что сам подписал все документы! Наверняка их уже уничтожили.
— Хватит! Пошли! Извиняться или оправдываться — нужно встретиться с ним лично. Какой смысл здесь жаловаться друг другу?
— Согласен. Идём.
Четверо руководителей направились в штаб-квартиру Мидас. Прибыв на место, они прошли через пост охраны и подали заявку на встречу.
Когда разрешение было получено, они вошли в лифт, лихорадочно перебирая в голове слова, которые скажут директору.
Дзинь.
Двери лифта открылись... и их встретила кромешная тьма.
— А? Ох... Свет отключили? Эй, есть кто...?
Вдруг из темноты плавно выплыло нечто белесое.
— А-а-а!
Послышался грохот — руководители, перепугавшись, повалились друг на друга.
Минхи с угольно-черными волосами, одетая в белое траурное платье — собок, бесстрастно смотрела на кучу малу из банковских клерков.
— ...
Придя в себя и поднявшись, руководители с опаской посмотрели на неё.
— Ох, чуть спину не сорвал. Извините... Вы ведь сотрудница? Мы пришли к господину директору Киму...
— Он жде-е-ет вас... Проходите сю-ю-уда... — произнесла Минхи тонким, дрожащим голосом с неестественной вибрацией.
Подведя их к кабинету генерального директора, она распахнула дверь и объявила:
— Великий Король Пхёнса-а-ан... Я привела преступников, совершивших государственную измену...
Руководители групп робко заглянули внутрь и увидели в темноте чей-то смутный силуэт в черном королевском халате — гонрёнпо.
В тот же миг у ног этого человека зажегся точечный светильник.
Вспышка.
Обладатель черного одеяния с грозным выражением лица, на которое падали густые тени, заговорил. Пхёнсан открыл рот:
— Пусть грешники войдут!
http://tl.rulate.ru/book/180403/16801320
Готово:
